Слепые слышат

Джису не сразу решилась встретиться с Намджуном — с недавних пор она избегала бывшего мужа, по крайней мере, не торопилась встретиться с ним один на один — уважала его чувства. В присутствии Юнги или Сокджина было гораздо проще, все-таки Намджун помогал ей найти правду, и она доверяла ему. Но один на один его раны по-прежнему саднили, и Джису не готова была причинять ему боль. Проще будет просто делать вид, что ничего страшного не произошло — по крайней мере, некоторое время. — Прости, я опоздала, — сказала она, садясь в машину. — Была немного занята… — Работа? — спросил он. — Я бы мог приехать туда, куда бы ты сказала. — Нет, — отмахнулась девушка. — Пак Джихе… Я не решилась оставить ее наедине с ее проблемами, встретилась с ней, поговорила, помогла ей прийти в себя. Вот и задержалась, пока она не уснула. Не могла оставить ее одну, она и так в тяжелом состоянии теперь. — Ты добрая, — заметил он. — Вовсе нет, — Джису смутилась. — Просто несу ответственность за свои поступки. Именно я принесла в ее жизнь столько горя. И я не хочу продолжать нести его дальше. Она мне симпатична, понимаешь? Хороший психотерапевт, добрая девушка, которая переживает горькую потерю. — Ты права, — Намджун кивнул. — И она умеет любить по-настоящему. Если уж говорить честно, то Пак Джинену на небесах наверняка приятно, что хотя бы один человек скорбит по нему, раз уж остальным все равно. — Ты о его семье говоришь? — спросила Джису. — Думаешь, им все равно? — Я в этом уверен, — Намджун горько усмехнулся. — Слишком уж быстро они согласились с его гибелью. Готовы были продать память о нем в обмен на деньги клиники. Любой нормальный человек бы понял, что что-то тут не так, но эти люди боятся проблем. И совсем не испытывают боли, судя по всему. — Вот… — Джису развела руками. — Я обещала ей помочь в поисках убийц. Теперь журналисты окрестили его жертвой Цветочника, возможно, следствие сдвинется с мертвой точки. — Не сомневайся в этом, — Намджун, как раньше, вселял в нее уверенность. — Я думаю, что дело должно решится. По крайней мере, мы все для этого сделали. Теперь дело за малым. — Ты хотел со мной встретиться из-за этого? — робко спросила Джису. Она испытывала неловкость, оставшись наедине с бывшим мужем. Намджун вел себя идеально, был добр и предусмотрителен, как обычно, и от этого ей было еще более неловко. — Ну… — тот смутился. — Я привез тебе документы о разводе. Твой адвокат хотел забрать их, но я был уверен, что он отвезет их Чон Чонгуку, и я не хотел этого. Решил привезти их сам. Надеюсь, ты не в обиде из-за этого? — Вовсе нет, — вспыхнула девушка. — Спасибо. Ты очень добр, я бы и сама не хотела, чтобы они попали к нему в руки. — Не доверяешь ему? — Не хочу давать ему повода торопиться со свадьбой и прочим, — призналась Джису. — Он… Иногда он слишком настойчив. Не особо мне это приятно, если честно говорить. — Я могу поговорить с ним, если дело в этом, — предложил Намджун. — Если хочешь могу сказать, что я против развода или истерику устроить… — Тебе это несвойственно, — Джису не выдержала — рассмеялась. — И потом этот адвокат на него работает. Он все равно ему все сообщит. Но развод касается только меня и тебя, поэтому и решать вопросы будем только мы с тобой. А не Чон Чонгук или еще кто-либо. — Спасибо, — вдруг вырвалось у Намджуна. — Спасибо, Джису-ни. Правда, я так тебе благодарен. — Почему ты благодаришь меня? — удивилась Джису. — Разве я что-то сделала хорошего? — Ну, по крайней мере, ты уважаешь меня, — улыбнулся он. — Раз не допускаешь того, кто разрушил наш брак, в наш развод. Впрочем, я никогда и не сомневался, что ты именно так и поступишь. Ты всегда была великодушной. — Я разрушила наш брак, а не он, — поправила его Джису. — Вся ответственность лежит на мне. Я, возможно, и рада была бы переложить все на постороннего, но не могу позволить себе так поступить с нами. Я искренне верю, что у нас был хороший брак, и человек извне не мог бы его разрушить. — Воодушевляет… — Намджун улыбнулся. — Я… Я тоже так считаю, Джи. Я был счастлив рядом с тобой. И я всегда был готов простить тебе все… Если бы ты только могла вернуться. Но ведь этого уже точно не произойдет, не так ли? — Прости, пожалуйста, — прошептала Джису. — Прости меня. Я желаю тебе счастья с другой женщиной, куда лучше меня. Например, Дженни. Она ведь влюблена, не так ли? — Дженни сейчас планирует переезд в Новую Зеландию, — Намджун развел руками. — Она полна решимости построить там карьеру, ведь она очень способная. Я… Я пытался построить с ней отношения… Когда ты ушла окончательно, я сильно сдал. Она излечила меня. Но больше она не может меня тянуть, в конце концов, это недопустимо. Мы решили взять паузу. Я должен разобраться со своими чувствами… И я искренне считаю, Джи, что без меня ей будет лучше. — Она готова была сражаться за тебя… — Джису вспомнила красивое серьезное личико Дженни. — Она терпела даже меня ради твоего счастья. Я не думаю, что она будет счастливее без тебя. Потерять такую, как Дженни, было бы глупостью. Но я приму любое твое решение. И всегда тебя поддержу. — Значит, мы все еще друзья? — уточнил Намджун. — До самого конца, — обещала ему Джису. — И даже дольше. Есть, кстати, кое-что, что я хочу спросить у тебя… Как у друга. Насчет Юнги… И насчет его звонка тебе. — Ты хотела сказать — моего звонка ему? — Намджун улыбнулся. — Я действительно связывался с ним. Но это было так давно. Я не хотел его оскорбить и не пытался ему угрожать. Просто по-мужски объяснился с ним. Думаю, он понял то, что я хотел ему сказать, и услышал меня. — Ты тоже считаешь, что у него есть ко мне чувства? — спросила девушка. — Чонгук сегодня уверял меня, что мотивы Юнги — это я и мое сердце, но никак не желание просто помочь мне. Я в этом сомневаюсь, но… — Я уверен, что он в тебя влюблен, — перебил ее Намджун. — Но не могу точно сказать, зачем ему все это нужно. Я думаю, он неплохой парень… Но с двойным дном. Я бы ему не доверился, но если тебе он близок — наверное, я ошибаюсь. — В каком смысле — с двойным дном? — Я уверен, что у него есть скрытые мотивы, вот и все, — пожал плечами Намджун. — Я в этом точно уверен. Как, впрочем, они есть у многих мужчин, которые тебя теперь окружают. — Ты же не хочешь сказать, что все они влюблены в меня… — улыбнулась Джису снисходительно. — Почему бы и нет?.. — Я не настолько хороша… — Джису развела руками. — Да и зачем им я? Я почти калека, человек без памяти… — Ты в зеркало давно смотрела? — улыбнулся мягко Намджун. — Если нет — посмотри сегодня. Ты чертовски красивая, Джи. Очень красивая. Как настоящая актриса. Но при этом ты вполне себе земная, тебя можно добиться. Если получилось у меня — простого парня — то может получиться и у других. Ты украшение любого мужчины, и они все это чувствуют. — Но не каждого же… — Чон Чонгук и тот сумасшедший художник точно на тебя запали, — задумчиво протянул Намджун. — Особенно художник… Он как больной рыдал, когда пришел в больницу. Даже твоя родная мать так себя не вела, но этот волосы на себе рвал. Ему сделали замечание, но он все равно рыдал, будто бы не слышал никого. Просто сидел и рыдал. Словно тебя уже нет и не будет никогда. — Ты же не думал, что он тоже мой любовник… Только не говори, что… — Нет, я так не думал, — Намджун поднял глаза на Джису. — Я бы точно не хотел быть обманутым дважды. Но тот парень и не казался земным, скорее просто обожествлял тебя, вот и все. Мне даже его жаль было, когда я увидел, как сильно он убивается. — А Чонгук? — Этот сразу понял, что случилось непоправимое, — лицо Намджуна потемнело. — Мы сцепились с ним, но он предложил мне уладить все после. Сказал, что даст денег, даст много денег, найдет любого врача. Я, признаться, послал его далеко и надолго, но, слава богу, Сокджин не был так глуп. Понимаешь, в конце концов именно его деньги и удача Пак Джинена тебя и спасли. Даже если бы я еще годы возле твоей постели просидел, я бы все равно не смог ничего сделать. А вот он тебя спас. И тогда я решил, что не имею права мешать тебе жить дальше. Но с ним было понятно, что у тебя земная история, а с художником — нет, просто общение или что-то подобное. — Но ведь это не значит, что Юнги-оппа… — Ты ему тоже нравишься… — с жалостью сказал Намджун. — Но, возможно, он просто хочет быть другом, потому как это самая стабильная роль возле тебя. Стабильнее только роль Джина — но он-то родной брат. Ты сейчас не нуждаешься в отношениях, я так думаю… И этот Юнги понимает. Раз нельзя стать тебе парнем или любимым, то можно стать лучшим другом. Тем более, До Кенсу пропал и его не найти… Он внезапно замолчал, и Джису несколько минут непонимающе смотрела на Намджуна — тот словно осознал что-то и боялся самому себе в этом признаться. — Что-то случилось? — спросила она, наконец. — Ты что-то вспомнил? — Я ведь когда-то и Кенсу к тебе ревновал… — осторожно сказал Намджун. — Именно по этой причине. Роль лучшего друга для девушки самая опасная. Ведь нередко из лучших друзей получаются замечательные супруги. — А почему перестал? — Потому что Кенсу не был неискренним. Он не умел врать. Он был к тебе привязан, но, в первую очередь, он с тобой дружил. И он бы никогда не стал тебе врать, — с уверенностью сказал Намджун. — А Юнги, стало быть, врет? — Ну он не признавался тебе в чувствах? Значит, врет. — Он сказал, что я нравлюсь ему. Но не акцентировал, как именно я ему нравлюсь. Я сочла это проявлением дружбы. Ни ему, ни мне сейчас не нужны отношения. Я познакомила его с Дахен-и. Они понравились друг другу. — Ему выгодно, чтобы ты считала так… — заметил Намджун. — Но я больше ничего не скажу, Джи. Тебе и так неприятно все это слышать. Я уверен, что зла он тебе не причинит. Наверняка. Но если вдруг тебе будет нужна помощь — обращайся. Я всегда готов помочь тебе. — Спасибо… — Джису стало неловко. — Я тоже… Я тоже всегда готова тебе помочь. Ты близкий мне человек, и я тебя люблю, Джун. Мне жаль, что я причинила тебе боль. Я этого совсем не хотела. Я к тебе привязана, и я тебя люблю. Если я смогу тебе чем-то помочь… Только скажи… — Кстати, по поводу Кенсу… — Намджун хлопнул себя по руке. — Он нашелся? — Джису словно проснулась, словно очнулась от глубокого сна. — Ты что-то узнал о нем?! — Прости, к сожалению, мне нечем тебя обрадовать.Я как раз собирался сказать тебе — все его источники утверждают, что Кенсу в Сеул не возвращался, — сказал он серьезно. — Возможно, что-то спуталось, я, конечно же, еще постараюсь что-нибудь выяснить… — Но этого не может быть… — Джису задумалась. — Он ведь звонил ко мне, я слышала его голос! — Так или иначе я все проверил… — пожал плечами Намджун. — Кенсу не появлялся дома, никто его не видел. Кроме тебя. С тобой он говорил. Возможно, он просто звонил не из города… Или звонил по дороге… Или он приехал так, чтобы его никто не заметил. Вариантов много. — Или ко мне звонил совсем не он… — в тон ему ответила Джису. — Что ты сказала? — удивился Намджун. — А кто мог говорить с тобой тогда? Ты ведь уверена, что это был он? — Тот, кто хотел, чтобы я поверила в то, что Кенсу цел и невредим. Ведь официально я была уверена, что он пропал из-за меня. Я получила его письмо. Он пишет, чтобы я кому-то не верила, что он уйдет на дно, лишь бы защитить меня. Джису уставилась в окно, задумчиво водя по сиденью машины пальцем. Мысли роились в ее голове, сменяя друг друга. — Возможно, я слышала не Кенсу, — сказала она наконец. — Я не могу быть уверена, что это был его голос. — Почему? — удивился Намджун. — Я не помню, каким именно был голос Кенсу, — призналась девушка. — В последний раз я видела его, когда была в больнице. Тогда я не особо хорошо себя чувствовала. Я знаю, что он был очень добр ко мне, что он защищал меня… — Но ты не уверена, что помнишь его? — Я совсем его не помню… — жалобно призналась Джису. — Я так много вспомнила с того времени. Я вспомнила Чонгука и связь с ним, вспомнила Тэхена, вспомнила пресловутый белый рояль, вспомнила нападение на себя, вспомнила Джой… Но я не помню родителей, не помню свою семью, не помню друзей. — И Кенсу не помнишь… — закончил за нее Намджун. — Я словно заблокировала эти воспоминания, — Джису едва не плакала. — Потому что вы были со мной, когда я пришла в себя. Ты, Джин, Кенсу, девочки. И теперь я не могу вспомнить вас. — Но зато ты вспомнила тех других… — Намджун нахмурился. — Ты вспомнила тех, кто не был так важен… — Прости… — Или, быть может, они-то как раз и были важны для тебя, — вспыхнул Намджун. — Просто для той настоящей тебя куда важнее был Чонгук и этот художник, и эти интриги… — Не сердись, — попросила Джису. — Я… Я в сотый раз прошу прощения за то, что натворила в той своей жизни. Я не хотела. Намджун с минуту смотрел на нее, вдруг почувствовав себя отвратительным и грубым. Он не имел никакого права сердиться на Джису — это точно, ведь она ничего плохого ему не сделала. Да, его жена Джису изменяла ему, обманывала его и причинила ему немало боли — но эта новая Джису не несет ответственности за прошлые поступки, она все еще больна, и ей нужна помощь. Он вдруг вспомнил, что куда сильнее полюбил эту новую Джису — нежную, робкую, такую зависимую и слабую — но в то же время искреннюю и честную. Он вдруг поймал себя на мысли, что совсем не хотел этого развода, и если бы Джису не захотела искать прошлое, он прожил бы с ней счастливую жизнь до самого конца, завел бы с ней ребенка, переехал бы в уютное тихое место и оберегал бы ее всю жизнь. — Прости… — вырвалось у него. — Я не должен так разговаривать с тобой. Ты не виновата. Ты всего лишь живешь свою жизнь, вот и все. — Я на самом деле не хотела причинять тебе боль, — Джису не выдержала — одинокая слезинка сползла по ее щеке. — Я меньше всего хотела делать больно тебе. Я люблю тебя и уважаю, ты спас мне жизнь, и… — Ты мне ничего не должна, — мягко сказал Намджун. — Все в порядке. Я тебя люблю, Джи, и если бы мне предложили пройти этот путь снова, я бы сделал это еще сотню раз. Он, позабыв обо всем на свете, прижал плачущую девушку к груди, с нежностью вдыхая ее запах, и далекое забытое чувство охватило его. Он словно снова был ее миром, ее мужем, ее лучшим другом, а она снова принадлежала ему — и его губы коснулись ее губ. — Не надо… — тихо сказала Джису. — Пожалуйста, не стоит. — Почему? — спросил Намджун. — Тебе неприятно? Я не могу просто успокоить тебя? — Ты слишком много для меня значишь, — честно сказала девушка. — Я не хочу играть твоими чувствами. Я хочу сберечь то немногое, что еще есть. Ты дорог мне. Я люблю тебя. Давай останемся близкими людьми, пожалуйста. — Конечно… — разочарованно сказал Намджун. Он полностью погрузился в свои мысли, расстроенно смотря вниз — и не увидел припаркованную неподалеку машину, на переднем сиденье которое сидела невысокая девушка в темной одежде, которая напряженно фотографировала Намджуна с Джису.