И мечты станут явью...

      Пробуждение Какаши было… Как бы это помягче выразиться? Короче, паскудно-отвратительно-мерзким. Нога нещадно болела и дергала, но шевелить ею Хатаке не мог. Вообще никак. Спина казалась чужой, будто оторвали кожу и заново пришили ржавой иглой, красные глаза лениво выползали из-под опухших век, во рту пустынная сухость. Про голову вообще не стоит говорить — Копирующему она явно не принадлежала. Наверное, вместо Тсунаде его ремонтировал Канкуро и слепил его тело заново из запчастей своих кукол. Другого объяснения своему состоянию у Копии попросту не нашлось.       В палате стоял раздражающий уши шепот, хоть и говорили тихо, слышалось все как на очередном собрании джонинов в курилке. Голоса знакомые. Это, кажется, Шизуне что-то шепотом покрикивала на… Наруто, что ли? Какаши скосил глаз в сторону окна. И точно, Узумаки. А рядом стоит недовольный Саске. Чем это они так прогневали помощницу Тсунаде? Вон, как размахалась руками, сейчас того и гляди взлетит.       Хатаке глухо крякнул, попытавшись приподняться. Тут же, как по команде, вся троица затихла и синхронно повернула головы. Неугомонный ученик расплылся в широченной улыбке, Саске удовлетворительно хмыкнул, а Шизуне недовольно свела брови и начала угрожающе надвигаться на пациента. — Куда?! — она рявкнула так, что у Какаши желудок подскочил к солнечному сплетению и снова ухнул на место. В коридоре от испуга кто-то упал и уронил что-то железное. — С ума сошел?! — Милостивая Каннон… Зачем же так орать? — прошлепал непослушными губами Копирующий, прикрывая пострадавшее от крика ухо. — Не смей шевелиться! Тсунаде-сама тебя оперировала несколько часов, от любого движения может открыться внутреннее кровотечение, — ну неугомонная какая, а! Так и продолжает орать. — Какаши-сенсей, как вы себя чувствуете? Болит что? — перебил Шизуне Узумаки. Его забота была до пугающего странной. Неужели все настолько плохо? — Весь болею, — Хатаке почти не соврал.       Медленно осмотрелся вокруг. Палата большая, одноместная, койка огромная, на ней еще три таких же «Какаши» поместятся, кресла сюда еще примастырили — номер люкс просто. Но все же… здесь чего-то не хватало. Сердце резко, как с пинка, разошлось и начало колотиться где-то в горле, не давая глубоко и жадно вдохнуть. Выражение лица Хатаке изменилось до неузнаваемости. Перед остекленевшими глазами начали появляться обрывки воспоминаний: костер, бой, ранение ноги, кровь… Всплыло и то, как он периодически приходил в себя на спине несущего его Наруто и смотрел на лежащую в руках Саске Сакуру. Точно! Она же была с ним! Как он мог забыть?! — Где Сакура? — всполошено крутанув головой, спросил Хатаке. — Где она? Что с ней? Я…       Слова застряли в горле. Он замолчал, внимательно следя за реакцией товарищей. Дышал тяжело, выдыхая ртом, чувствуя, как на лбу проступают холодные капельки пота.       В ответ такое же нервное молчание, в раз все затихли. Пепельные брови сошлись на переносице, в груди стало тяжко и очень холодно. Злость, как гадкая змея, начала наползать и отравлять разум. Да что, мать твою, тут происходит? Какаши перевел убийственные своей тьмой глаза на Шизуне — отвернулась, на Саске — кирпичная морда, на Узумаки — смотрит в пол. Да чтоб вас всех биджу в зад имел! Какого хрена молчат-то? Так-то не заткнуть, а сейчас решили вениками прикинуться? — Где она?! — рявкнул во все горло Копия, резко поднимаясь на постели. В груди все свернуло острым спазмом, как копьем насквозь проткнули. Мужчина зашелся громким кашлем, складываясь пополам. Начало тошнить, ужасно разболелась голова — никак сотрясение в бою заработал. Ох-хо-хо, сейчас он как выблюет легкие, то-то будет красотища. — Ты что творишь? — перепуганный медик молниеносно подлетела к нему, схватилась за его дергающиеся от кашля плечи и стала укладывать обратно. — Тебе нельзя, дурной! Навредишь… — Не тронь меня! — отпыхиваясь, прошипел Хатаке, шлепнув её по рукам. — Какаши, успокойся, — подал голос напрягшийся Саске.       Какаши нервно дернулся. Ну на-а-а-до же, неужели господин Учиха снизошел до разговора с ним? А корона не упала? Всегда ведь посылал, слушать его не хотел, считал пустым местом, а теперь решил в «заботу» поиграть? Хатаке было все равно на то, что Саске уже давно не отступник, что давно искупил грехи перед отечеством, что стал полноценным членом их «семьи», что нес Сакуру на руках в больницу… В данную минуту Учиха раздражал его больше всех. — Не тебе мне советы давать! — прорычали с такой дозой желчи, что можно было захлебнуться. Саске бессильно скрипнул зубами, читая по серым глазам все о себе самое лестное. Крыть было нечем.       Хатаке себя уже не контролировал, ярость слишком быстро захватила его тело и придала сил. Как говорят в простонародье — Какаши попросту клемануло. Ему сейчас плевать на всех, если потребуется, будет вырываться, драться, да хоть кусаться, но он, мать твою, узнает, где находится его девочка. — Что за шум? Вас на всем этаже слышно, — в палату со всем своим королевским величием вплыла Тсунаде. Окинула цепким взглядом контрастирующие друг с другом перекошенные рожи и буйствующего больного. Нахмурилась. Ругани ей только не хватало, и так уже двое суток на ногах. — Мозг поплыл, Хатаке? Себя не жалеешь, так хоть труды мои уважай! В следующий раз наклею пластырь, чмокну в лобик и вышвырну к чертовой матери! Что за цирк? — голос командный, как и полагается. — Где Сакура? — перевел раздраженный взгляд на главу, вся тирада была успешно пропущена мимо ушей. — Жива. Лежит пока в реанимации, ничего серьезного не случилось. Её состояние стабильное, скоро придет в сознание, — заверила Хокаге. — Дрянь эту я из организма вывела, но полноценно пользоваться чакрой она сможет только приблизительно через месяц. Органы восстановлены, кости тоже срастила. Доволен? — Сколько я без сознания? — В сведенных судорогой пальцах жалобно затрещало казенное одеяло. — Чуть больше суток. — Почему мне сразу не сказали о ее состоянии? — кивнул на притихших учеников и Шизуне. — Это такая большая тайна? — А откуда они могли знать о её состоянии? И тобой и Сакурой занималась лично я. Шизуне решала совершенно другие проблемы, Наруто с Саске все это время были с тобой.        Какаши посмотрел на троицу, действительно, только что узнали — спокойно выдохнули и немного расслабились. Наверное из-за этого они и перешептывались, когда он очнулся. — Ты бы тут прекратил мне скакать, у тебя нога считай заново собрана, — предупредила женщина. — Сильная нагрузка — и мышцы соплями расползутся. — Мне нужно к ней, — Хатаке торопливо откинул одеяло и, резко выдрав из своих рук катетеры, попытался подняться. Болело все и очень сильно, но из-за мощного неконтролируемого выброса адреналина и накрывшим его мозг помутнения, болевой порог сильно повысился. Он ничего толком не чувствовал, чем конкретно себе вредил. — Ляг на место! — Сенджу подошла и пихнула Какаши в грудь, буквально впечатывая его в матрац. Хатаке попытался вырваться, но глава жестко схватила его за обтянутое маской горло и сильно надавила. Она начинала злиться не меньше, его неожиданно проснувшееся баранье упрямство взбесило. — Страх потерял или быстро бегать научился? Ну так я тебе сейчас и вторую ногу сломаю. — Уйди! — утробный рык и бешеные глаза. — Ошалел, что ли?! — возмущению не было предела. Может действительно умом тронулся. — Какаши-сенсей, ну в самом деле, может хватит уже, — Наруто осторожно подошел и положил руку на плечо учителя. Рука быстро и очень больно слетела. Узумаки отошел обратно, сейчас к Хатаке лезть чревато, пусть лучше бабуля сама с ним разбирается. Он хоть и Джинчурики девятихвостого, но все же не бессмертный. — Какаши, в последний раз тебе говорю: заткнулся и принял позу бревна, — голос Тсунаде был тихим, но настолько сквозил неукротимой злобой, что аж в комнате градус понизился. Ей что, делать больше нечего как работать санитаром в психушке? Да что вообще с ним творится? — Отойди. Я иду к Сакуре! — и ведь пойдет, Тсунаде это уже поняла. — Доигрался, — охровые глаза сузились в щелки и опасно сверкнули. — Шизуне! — помощница подскочила на месте и чуть было не отдала честь. — Большую дозу успокоительного и ремни! Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому гуляться.       Через пять минут шатенка влетела в палату с полным боекомплектом. Передала ремни ребятам, а сама держала наготове шприц, большой такой, как для носорога. Наруто с Саске переглянулись — делать нечего, придется им скручивать сенсея. Подошли с двух сторон, медленно и осторожно потянули руки к ладоням притихшего Какаши. Тот не отреагировал, продолжая буравить Хокаге гневным взглядом. Неужели сдался? Ан-нет! Наруто получил по морде. Саске отхватил следом. А тут уже и сам Хатаке схлопотал по лицу от Сенджу. — Совсем с катушек съехал?! — Тсунаде его сейчас готова на роллы настругать. — Чего расселись?! Приказа не слышали?! — крикнула она на потирающих скулы молодцов — они совсем не ожидали такой подляны от учителя. Быстро подобрались и снова кинулись в бой.       С третьей попытки им все же удалось связать бунтаря — руки Копирующего были плотно примотаны с двух сторон к спинке кровати крепкими узлами. Наруто быстро схватил Саске за руку и отскочил вместе с ним обратно к окну, еще раз получить по усатой мордахе очень не хотелось.       Шизуне подбежала к пациенту и уже было наклонилась, чтоб протереть сгиб локтя тампоном, как услышала над самым ухом угрожающий шепот: — Убери, или я за себя не ручаюсь… — Коли! — скомандовала Хокаге, сложив руки на объемной груди. — Убери! — раздалось чуть громче. Крепкая мужская рука дернулась, чем до усрачки напугала шатенку. — Хатаке, я тебе сейчас снова по щам пропишу! — сказать-то сказала, но бить еще раз не рискнет, и так уже позволила себе лишнего. Сотрясение как никак получил. — Я сказал: я иду к Сакуре. Что здесь непонятного? — блондин перевел суровый взгляд на старшую. Он должен сам во всем убедиться, он должен своими глазами увидеть Сакуру. Зверь внутри Какаши вопил дурным голосом и требовал вернуть свое несмотря ни на что. — Да мне все в твоем предложении непонятно! — гаркнула в ответ женщина.       В коридоре уже началось целое столпотворение: ходячие пациенты и медперсонал толкались у одноместной палаты и тихо шушукались, делясь друг с другом предположениями и догадками. Да и интересно жуть как было — не каждый же день такую развлекаловку с участием сразу четырех сильнейших воинов увидишь. Шизуне быстро подбежала и закрыла дверь до конца, отрезая любопытные носы от происходящего.       Тсунаде, украдкой поглядывая на закрывающуюся дверь, решила сменить тактику и взяла «пряник». Она присела рядом на койку, положила свою теплую ладонь на живот Копирующему и начала успокаивающе его поглаживать. Голос в разы потеплел: — Сакура себя чувствует нормально и скоро придет в себя. Поднакопит чуть сил, и я самолично её к тебе на инвалидном кресле прикачу. Я обещаю тебе. Неужели я хоть раз давала тебе повод усомниться в своих способностях медика? Не беспокойся, я сделала все по высшему разряду, уже через пять дней Сакура поднимется на ноги, — женщина тяжело вздохнула. — Я знаю, что вам пришлось нелегко. Я знаю, что ты за неё переживаешь, она ведь и моя ученица тоже, и сердце у меня болит за неё не меньше. Я очень тебя прошу, успокойся. — Развяжи ремни. Мне нужно к ней, — решительно проговорил блондин, ни на йоту не проникшись столь редкой добротой главы.       Он бы с удовольствием пояснил ей, почему переживает за девушку, во всех красках бы расписал как у него разрывается все нутро от одной только мысли, что его Сакуры нет рядом и она совершенно одна, где-то там, в холодной палате. Но… он обещал любимой сохранить их отношения в секрете и никак не может нарушить её просьбу. Он дал слово. — Тсунаде-сама, можно вас? — Шизуне кивнула головой на дверь и потопала туда же.       Хокаге, легонько похлопав пациента по животу, устало поднялась и направилась следом.       Зрителей как ветром сдуло, стоило только тяжелым шагам раздаться за дверью. Только на другом конце коридора кто-то быстро перебирал костылями и постоянно оглядывался.       Прикрыв дверь, помощница зашептала: —Тсунаде-сама, я думаю, нам стоит позвать Ино. Может быть она сможет нам что-то объяснить. — Думаешь? — Другого выхода я не нахожу. Если мы его так оставим, то он перегрызет ремни и все равно поползет к ней. Вы же знаете, бороться с человеком, а уж тем более с шиноби его уровня, в таком состоянии — невозможно. — Ладно, — сдалась женщина. Прибегать к помощи сенсоров ой как не хотелось, но выбор и вправду невелик. — Зови её, она где-то тут недавно была. — Слушаюсь.       Помощница припустилась со всех ног.       Услышав из уст Шизуне, что творится с сенсеем седьмой команды, Ино бросила все дела и вместе с ней побежала к нужной палате. По краткому рассказу она поняла — это шок. Мозг — вещь очень загадочная и не всегда поддающаяся объяснению. Яманако знает, что произошло с ними на миссии, и могла приблизительно догадаться о причине такого поведения Какаши-сенсея. Перед тем, как Сакура потеряла сознание, он дал себе мыслимую установку: «следить и защищать». Но потом, когда сам очнулся и не обнаружил рядом предмет этого приказа, пришел в бешенство и теперь пытается найти пропажу. Ино хотелось побыстрее увидеть столь… необычный в её практике случай и помочь. Да и вообще, слыханное ли дело, чтобы тихий и вечно ленивый Какаши-сенсей буянил похлеще заправского выпивохи. Многие ведь даже и не догадывались, что в соседней палате лежал сам Копирующий, когда поступал сюда с очередным ранением. Максимум, что от него можно было услышать, так это шелест перелистываемых страниц его чтива. — Тсунаде-сама, — Яманако подбежала к задумавшейся Пятой, та сразу отреагировала на её голос и посмотрела на девчат. — Где он? — Тут, — качнула тяжелой головой на дверь. — Проверь, пожалуйста, все ли у него в порядке с головой, а то меня уже терзают смутные сомнения. — Хорошо, — девушка быстро кивнула и зашла в палату. Другие объяснения ей были не нужны, сама скоро все увидит.       Прикрыв за собой дверь, блондинка, приставив табуретку к койке и сев на неё, попросила Наруто подержать её, пока она будет в отключке. Действовать нужно быстро. Наруто тут же подбежал к ней и осторожно взял за плечи. Переместив взгляд салатовых глаз на пациента, Ино напоролась на устрашающие глаза Хатаке. Холодные, злые, враждебные. Стало ужасно страшно, внутри как-то неприятно все задребезжало и сжалось, подобную ярость, граничащую с животной, редко когда можно увидеть. Проглотив вдруг появившуюся обиду, — она ведь ему совсем не враг, — Ино приступила к работе. Пальцы привычно сложили печати, секунда и блондинистая голова повисла на плечах, так же, как и голова Какаши. Но пробыла в таком состоянии парочка всего две минуты. Узумаки аж дернулся, когда подруга пришла в себя, ему показалось, что её сознание буквально влетело на шальной скорости обратно в родное тело.       Быстро стряхнув со своих плеч руки товарища, Ино подорвалась с места, опрокинув табурет. Сенсор стремительно поспешила на выход, стараясь не оборачиваться и не смотреть в прожигающие в её спине дыру серые глаза.       Побелевшую, как лист, Ино Сенджу видела впервые. Трясущиеся руки и каменное выражение лица нагоняли нервоз. За ней будто Йорогумо* гналась. — Что такое? — перепугалась Тсунаде, стремительно отлипнув от стены. Рядом топталась взволнованная Шизуне. — Там… Да кошмар там какой-то! — блондинка не сдержалась и взмахнула руками, показывая высшую степень своего негодования. — Я многое повидала работая у Ибики-сана в отделе дознаний, попадались такие индивидуумы, что просто страх. Но это… — тяжело перевела дыхание. — Он просто не прошибаем, он возвел прочный, нерушимый блок. Раньше, попадая к нему в сознание, я не встречала подобной агрессии — он был спокоен и всегда открыт. Но сейчас он буквально вытеснял меня, давил собой. Я решила отступить, иначе Какаши-сенсей попросту поглотил бы меня. — Ё-маё! — ругнулась глава, прикусывая ноготь большого пальца. Конечно же, бывший АНБУ, их и не таким штучкам учили. Эти бойцы даже могли в секунду разрушить свою личность, чтоб секретная информация никоим образом не попала в руки к врагу. И что теперь делать? — Может все же отвезти его к Сакуре, раз он так переживает? — у Ино была твердая уверенность, что именно так и стоило поступить. — Да пойми же ты, ему нельзя вообще двигаться! — гаркнула Тсунаде. Она подошла к большому окну, нервно повернула ручку и отворила его настежь, глубоко вдыхая влажный от дождя воздух. — По сравнению с ним, Сакура легким испугом отделалась. Она быстро идет на поправку, раны её, хоть и выглядели кошмарно, но были не столь страшны. Примерно год назад я научила её одной технике: «Укрепление организма». Она каждый день оплетала свои органы защитным слоем чакры, и только благодаря этому Харуно смогла избежать летального исхода. А сознание она потеряла от истощения чакры, усталости и потери крови. У Какаши же дела вообще дрянь. Его ногу я собирала тринадцать часов, артерию, каждую вену, каждое волокно мышц сплетала заново. Он должен пролечиться минимум месяца два. Если он сейчас не угомонится, то конкретно себе навредит. Я смогу заново все залечить, но тогда ему не избежать пожизненной хромоты и перманентных болей. Понимаешь? — Ками-сама… — прошептала Ино, остолбенев от шока. Она даже и предположить не могла, что у Хатаке-сана дела настолько плохи. — И не говори, — Тсунаде тяжело выдохнула и потерла глаза. Устала она уже с этими идиотами, скорее бы спихнуть свои обязанности на кого-нибудь и отправится в путешествие. Ох и напьется же она тогда на радостях.       Из злополучной палаты послышались глухие, монотонные удары. Ирьерины непонимающе переглянулись. Тсунаде сдвинула брови и, ни слова не говоря, отворила дверь, залетая в палату. В помещении была картина маслом: Саске обеими руками держался за оконный проем и глубоко вдыхал, прислонившись лбом к холодному стеклу; Наруто сидел рядом на полу в позе лотоса и, схватившись за голову, не моргая смотрел на обезумевшего учителя. А этот самый учитель, облокотившись спиной о спинку кровати, качался взад и вперед, тарабаня этой же спинкой по стене, жмурясь каждый раз, как ощутимые толчки тревожили перевязанные ребра. — Нет, ну это уже просто мазохизм какой-то! — Тсунаде шлепнула себя по лбу ладонью и поспешила закрыть дверь, ведь из соседних палат стали вновь выползать люди.       Что-то подсказывало ей, что покоя от этого ненормального она не скоро дождется.

***

      Сакура дернулась и в миг сбросила с себя дремоту, как только кто-то коснулся её локтя. Она проснулась два часа назад, но увидев, что в палате никого не было, решила еще немного отдохнуть и не дергать врачей почем зря. Разлепив один глаз, она смогла рассмотреть молоденькую медсестру, одну из своих учениц — Азуми. Хм… смешно даже, сама недавно училась, а теперь и свои ученики есть. Повернув голову, Сакура привлекла её внимание.       Миниатюрная девушка потешно округлила глаза и улыбнулась. — Как вы себя чувствуете, Сакура-семпай? — такой тоненький голосок, что ей не дашь больше тринадцати, хотя на самом деле её уже целых девятнадцать. — Хорошо. Как мои анализы? Операция прошла нормально? — медик в Сакуре не затихал ни на минуту. — Все просто отлично! Тсунаде-сама говорит, что вы сможете полностью оправится через неделю, — тараторила Азуми, меняя в капельнице пустые пакеты с растворами на новые. — Она быстро с вами справилась, буквально за сорок минут. Вы такая крепкая, я даже завидую! Такую чудовищную рану получили, а уже через неделю выпишитесь. Чудеса, да и только. — Ну, допустим, выпишет она меня только недели через две, и то не факт, — с грустью проговорила ирьерин. Ага, повезло… Знала бы эта девочка скольких сил и нервов ей стоило обучение новой технике у Тсунаде. Слава Ками, что она достаточно её усвоила.       Розоволосая чуть поморщилась и чертыхнулась, когда девушка начала поправлять тугие бинты на груди и ребрах. Все-таки до регенерации Наруто ей еще плыть и плыть — болит все адски. — Больно? — Азуми переполошилась и резко отдернула руки. — Нет, все нормально, продолжай.       Сакуре нравилась эта девушка. Она не очерствела, как многие её одногодки, всегда нежно и чересчур аккуратно относится к любимому делу. Нянчится с пациентами, как курица-наседка, просит прощения, когда делает больно, и всегда улыбается, подбадривает. Но во врачевании излишек чувств порой бывает помехой, лучше уж ей поскорее зачерстветь, а то сама же потом страдать будет. — Кстати, я спросить хотела. Как там мой напарник — Хатаке Какаши? У него в бою было серьезное повреждение ноги, — говоря о любимом мужчине, у Сакуры сердце сжалось в комок. Вспоминая его перекошенное от боли лицо, у неё до сих пор наворачиваются слезы. Как он там? Раненное сердце терзает тягучая тревога, неспокойно ей что-то совсем. — Ох… — девушка присела на её кровать и так тяжко выдохнула, что аж сама Харуно почувствовала себя уставшей, — вы себе не представляете, Сакура-семпай, как мы с ним намучались. Он терроризирует всю больницу уже пять часов и никак не хочет прислушаться к советам Тсунаде-сама. — Что, прости? — непонимание Сакуры плотно перекрыло тревогу. — Мы об одном и том же человеке сейчас говорим? Я про Хатаке спрашиваю, про Копирующего. — Вы думаете, я не знаю в лицо настолько знаменитого в нашей деревне человека? — девушка устало улыбнулась и склонила голову на бок. — Я про него и говорю. Он как очнулся, так поставил на уши всех. У нас и так тяжелых больных хватает, а от его криков никто толком поспать и отдохнуть не может. Он прям озверел. Я даже сама видела, как он ударил Узумаки-сана и Учиху-сана, пока его за горло держала наша Хокаге. Просто жуть какая-то.       Глаза Сакуры лезли на лоб и вытесняли печать Инфуин на затылок. Это её-то Хатаке, ленивая задница и вечный любитель тишины, устроил такой хаос? Ударил Наруто и Саске? Что это на него нашло? — Это какая-то техника? Стресс? Дезориентация? — Ирьерин спешно начала прикидывать в голове возможные причины помутнения. — Нет-нет! — девушка покачала головой, успокаивая её. Потом быстро оглянулась на закрытую дверь и чуть нагнулась вперед, будто хотела поделиться очень важным секретом. — Он постоянно требует, чтоб его пустили к вам. Вот прям так и кричит: «Я иду к Сакуре!». Так переживает за вас. Уже многие больные были готовы сами оттранспортировать его к вам, чтоб он только замолчал, да вот кровать-то привинчена к полу, а двигаться Хатаке-сану никак нельзя — у него серьезная травма… Что с вами, Сакура-семпай? Что-то болит? Вам стало плохо? — Девушка быстро вскочила и уставилась своими встревоженными глазищами на плачущую пациентку, кляня себя за длинный язык. Она её расстроила?        Розоволосая, не совладав с собой, крепко закрыла рот ладонью, глуша рыдания. Сухие губы почему-то сами собой разошлись в радостной улыбке, из зажмуренных, припухших глаз не переставая текли радостные слезы. Это некрасиво, неэтично, ужасно с её стороны, но она ничего не могла поделать — она была до одури счастлива. Колотящееся сердце норовит лопнуть мыльным пузырем от нахлынувших снежным комом чувств. Ну не дурак ли? Хатаке, какой же ты дурак! Ты погляди на него, не успел глаза открыть, а уже требует, чтоб его к ней пустили. Сумасшедший… Ты просто сумасшедший! Ну вот кто еще может таким образом показать свои чувства к ней? Никто. Он один такой безумец. Да и она, наверное, дура. Глупая, ненормальная, до боли любящая дура.       Спешно утерев слезы и так и не прекратив по-идиотски улыбаться, Сакура откинула одеяло и протянула руку медсестре. — Азуми, помоги мне… Помоги подняться. — Что вы?! Сакура-семпай, вам нельзя, вам покой еще нужен! — девушка перепугалась и, мотая головой, отошла на шаг назад. — Азуми, я прошу тебя… Пойми, если я к нему не приду, он навредит себе, а ты ведь не хочешь, чтоб великий шиноби пострадал? — подлый прием, но совесть утихомирим позже. — Меня накажут! Вы же только недавно перенесли серьезную операцию… — Не беспокойся, тебя никто не накажет, я этого не позволю. Тебе еще все спасибо скажут, если этот ненормальный успокоится. Помоги мне дойти, — дожимала Сакура.       Азуми задумалась. Азуми нервно закусила губу. Азуми неуверенно кивнула. Ну слава Ками! А то сама бы Сакура вряд ли дошла до нужной палаты.       Медсестра аккуратно убрала тонкие трубочки катетера из рук девушки, взяла её за локоть и осторожно, придерживая за спину, помогла приподняться и принять сидячее положение.       Сакура тут же скривилась и ухватилась рукой за грудь. Казалось будто ко всем внутренностям прикрепили невидимые лески и их концы примотали к пудовому грузилу, а ребра сдавили железным корсетом. Боль была тянущей, ужасно неприятной. Но сейчас не время себя жалеть, нужно поскорее добраться до палаты Хатаке и успокоить его. Он, наверное, совсем уж извелся, с ума сходит от переживаний.       Азуми быстро пододвинула под её ноги тапочки и помогла подняться полноценно. Сакура поправила казённую пижаму и пару раз вдохнула-выдохнула. Вроде полегчало. Перекинула свою руку через шею девчушки и сделала осторожный шаг. Ходьба давалась тяжело, конечности были ватными, кружилась голова и накатывала слабость, но ирьерин не позволила себе размякнуть: крепче ухватилась за любезно подставленное плечо и заставляла себя каждый последующий шаг делать более уверенно. Нужно спешить, сердце чувствовало, ныло — Какаши очень плохо без неё. Быстро, насколько это было возможно, девушки покинули отделение реанимации и подошли к лестнице. Тут было проще, устоять на ногах помогали перила, не повиснуть же ей, второму медику во всей Конохе, мертвым грузом на этих хрупких плечах. Притом, устоявшееся реноме перед сотрудниками следовало держать на уровне. Они спустились буквально на этаж, а до них уже доносился такой гвалт, что уши закладывало. Азуми обреченно выдохнула — снова идти в этот Ад. — Слышите? — поинтересовалась девушка. — Стучит.       Харуно прислушалась. Действительно, стучит. — Это он? — Да. И вот так уже пять часов! Уже во всей больнице таблетки от головной боли закончились. — Поспешим, — Сакура уже наплевала на эту дурацкую боль, не обратила внимание на то, как сама начала волочить за собой кряхтящую Азуми, не реагировала на крики пациентов. Он её ждет, он зовет её.       Спустившись, наконец, на нужный этаж, девушки завернули за угол и миновали огромные двери. Остолбенели от развернувшейся перед их глазами баталии. Взвинченные пациенты перекрикивали друг друга и требовали от бедных медработников сделать уже хоть что-нибудь. Девушки и юноши в перекошенных халатах чуть не плакали и умоляли больных вернуться в палаты, заверяя, что в скором времени все прекратится. А что они могли ответить? Если самой Тсунаде Сенджу, — Хокаге! — не удалось утихомирить такого бунтаря, то им туда даже носа совать не следует. Среди этого столпотворения, Сакура смогла разглядеть раздраженную до предела, сторожившую вход вместе с тремя бойцами АНБУ, Ино. Лицо подруги надо было видеть: раздувшиеся ноздри, свирепые, как у бешеного добермана, глаза, оскал на пол лица — просто красотка, Сай бы непременно запечатлел. Дела совсем плохи, не хватало еще чтоб в больнице драка между своими же произошла.       Розоволосая попросила Азуми отпустить её — она очень не хотела, чтоб в этой толкучке девушка пострадала. Та нехотя все же отступила — Сакура-семпай знает, что делать, нужно ей довериться.       Ирьерин медленно приблизилась к стоящему к ней спиной человеку и легонько коснулась его плеча ладонью. Мужчина, быстро развернувшись и набрав в грудь побольше воздуха для красочной тирады, быстро сдулся и некультурно вытаращился на неё. Спешно захлопал по соседним спинам и буквально отшвыривал с пути их спасительницы людей. Как только люд заметил долгожданную Сакуру, вмиг затих, расступился и выдохнул с облегчением. Неужели этой ночью они смогут поспать?       Ино появлению подруги была рада как празднику. — Ты как? — выдохнула Яманако, поправляя съехавший с плеча халат. — Нормально, — тихо отозвалась Сакура, неотрывно, словно под гипнозом, смотря на дверь, из-за которой доносились душераздирающие удары железа о стену и знакомые порыкивания. — Ты сама сможешь дойти? — Ино не могла понять её выражения лица. Такие несчастные глаза она видела впервые. Сегодня прям день открытий какой-то. — Да…       Ино посмотрела на подругу внимательней, потом проследила за её взглядом и снова посмотрела на Сакуру. И тут до блондинки дошло, она поняла все. Абсолютно все. Как? Хм… Она, наверное, сама бы так же смотрела на эту дверь, будь Сай в подобном неистовстве.       Ино улыбнулась и отошла в сторону. — Иди, а то я уже не в состоянии смотреть на его муки, — прошептала она.       Сакура кивнула. Действительно, пора уже с этим заканчивать. Схватилась за ручку и отодвинула в сторону дверь. Все находящиеся в палате люди лениво, устало, медленно посмотрели в её сторону. Наруто, наконец, осознав, кто стоит в дверях, отшвырнул в угол подло стянутую с кровати сенсея подушку, которой он до этого закрывал целиком голову, развалившись на небольшом кресле выброшенной на берег медузой; Саске, сидя до этого на табуретке у входа и явно старавшийся понять, как он доверял свои обучение и жизнь такому сенсею, медленно поднялся с места; Шизуне замерла на середине комнаты и перевела встревоженный взгляд на помятую во всех смыслах этого слова Пятую. Та, устало бухаясь в соседнее с Наруто кресло, махнула рукой и, подперев кулаком тяжелую голову, отвернулась к окну, показывая всем видом, дескать, пускай творят, что хотят, меня все равно никто не слушает.       В палате воцарилась тишина.       Сакура неотрывно смотрела на своего мужчину и с каждой секундой ненавидела себя все больше. Почему она не пришла раньше? На бинтах, опоясывающих его торс, багровело огромное пятно, на сгорбленной спине проступали полосы синяков, связанные запястья были натерты до крови, по посеревшему изнемождённому лицу рекой тек пот прямо на мокрую маску. Он доводил себя, истязал, мучил… и все ради того, чтобы увидеть её.       Затихший Какаши поднял на неё покрытые туманом глаза. Замер и в ту же секунду расслабился. С лица пропала злость, на побелевшие губы налегла едва заметная через ткань маски тень улыбки. Какаши облегченно выдохнул и безвольно свесил голову. Она здесь, его сердце к нему вернулось.       Сакура, не обратив внимания на боль, быстро нагнулась и вытянула из набедренной кобуры стоящего рядом Саске кунай. Учиха ничего не сказал, так же, как и все ошарашенно пялился на непонятное действие. Девушка бросилась к покосившейся кровати, взяла в ладони мокрое от пота лицо любимого. Приподняла, посмотрела в измученные, покрытые поволокой тоски глаза и, вкладывая всю свою нежность, погладила мужчину по щеке. — Дурачок, что же ты творишь? — тихо прошептала она, нагибаясь и касаясь его лба своим. — Я испугался… тебя не было рядом… — прохрипел он в ответ. — Глупый… Я же обещала тебе…       Острый кунай в секунду разрезал толстые ремни и высвободил затекшие руки. Сакура бросила эту дрянь на пол, туда же со звоном упал и кунай, выхватила из рук мнущегося рядом Наруто полотенце и утерла им лицо Хатаке. Постоянно улыбалась и смотрела в ожившие, любимые, темно-серые глаза. Шизуне, быстренько подсуетившись, принесла пару бинтов и перекись, помогла Сакуре быстро обработать поврежденные руки Копии. Тот уже совсем не сопротивлялся, обмяк, вымотался. Саске с Наруто помогли им поудобнее уложить тело сенсея. Закончив со всеми перевязками, Сакура обошла кровать и легла рядом с Хатаке, накрывая их обоих одеялом. Повернулась к нему лицом и поудобнее устроила свою голову на его плече, осторожно перекинула руку через широкую грудь и нежно поцеловала в обтянутый маской подбородок. Поглаживала, успокаивала, убаюкивала. Какаши по свойски ухватился длинной рукой за её талию и теснее прижал к себе, страшась вновь её потерять. Ласково потёрся щекой о растрёпанную розовую макушку. Всего минута и Копирующий ниндзя провалился в сладкий, долгожданный, умиротворённый сон. Теперь всё было как надо.       Уставшая за эти несколько сумасшедших дней пара и не заметила, как нечаянные зрители на цыпочках, словно нашкодившие коты, по одному выходили из палаты. Ино, в последний раз заглянув внутрь, тепло улыбнулась и тихо закрыла дверь. — Вы знали? — зашептала Шизуне стоящим рядом Яманако и Учихе. — Откуда? — так же шепнул Саске. Он вообще сейчас вяло контактировал с мозгом. — А ты чего лыбишься, Узумаки? — спросила выглядывающая в открытое окно Сенджу.       Наруто стоял с ней рядом и, не переставая тепло улыбаться, смотрел на озаряющую ночное небо Луну. Дождь, наконец-то, закончился. — Я счастлив, — просто ответил он, поворачиваясь светившимся радостью лицом к Хокаге. — Я очень переживал за Сакуру, ведь она так долго любила Саске, а тут у нас так все сложилось… Мне казалось, что я сделал её несчастной, забрал то, что она годами берегла. Я ненавидел себя за это, считал, что разрушил… Но сейчас я очень за неё счастлив. И за Какаши-сенсея тоже. Они были ужасно одиноки, и я безумно рад, что они нашли своё счастье друг в друге, — Наруто повернулся к подошедшему любимому. — А ты, теме? Ты рад за них? — Добе… — Саске приобнял его за талию и нежно поцеловал в висок, — ты же знаешь. — Фи… Уйдите противные, смотреть на ваши влюбленные рожи уже не могу! — скривилась Тсунаде, будто ей в лицо бросили жабу. — Бесите уже все! Ну ничего, как только этот дебошир поправится, скину на него все свои обязанности. Пускай теперь сам мучается, а я посмеюсь. — Вы настолько мстительная женщина, Хокаге-сама? — вздернул тонкую аристократичную бровь Учиха. — Мальчик мой, ты даже себе не представляешь насколько… — ухмыльнулась. — Ну все, пойдёмте. Дадим им отдохнуть, да и всей больнице уже тоже пора спать, — подошла к ним жутко довольная Ино. Она уже предвкушала и заочно смаковала тот момент, когда вытрясет из Сакуры все подробности её личной жизни, при их очередном походе в чайную. Ух и позлорадствует же она тогда.       Через минуту по пустому коридору вольно гулял сквозняк, даря долгожданную прохладу и свежесть. Довольная жизнью компания решила оставить все дела на потом и отправилась в ближайший бар, чтобы отпраздновать такое чудесное, знаменательное событие за чашечкой хорошего саке.       Слушая умеренное дыхание Какаши, Сакура медленно водила пальцем по его подбородку, по мягким губам, по красивому с небольшой горбинкой носу и заливала родное плечо слезами. Она так по нему соскучилась. — Какаши, у меня к тебе тоже есть просьба… — она шмыгнула носом и нежно улыбнулась, касаясь мерно поднимающейся груди ладонью. — Пускай наша с тобой дочка… пускай она лучше будет похожа на тебя. А в построенном тобой доме положи, пожалуйста, красную крышу. Она будет служить тебе маяком, чтобы ты всегда знал дорогу и всегда смог вернуться к своим девочкам.