По следам "котаклизма"

      Мастер Фу заглянул в повзрослевшие глаза девочки, он помнил ее совсем другой. Вообще-то внешне она была все той же Маринетт, которую он видел буквально вчера, но сегодня она была совсем другой.       Она сидела за столом, и перед ней стояла кружка с зеленым чаем, но ее отсутствующий взгляд растерянно блуждал по комнате. От взгляда Мастера Фу не ускользнул и тот факт, что на ее руке был талисман Кота.       — Маринетт, — тихо позвал он, отчего та вздрогнула.       — Мастер Фу, простите, я думаю мне уже пора, — вдруг засуетилась она. — Я ведь приходила, только чтобы принести это… — на стол легли талисманы Павлина и Бабочки.       — А что насчет талисмана Супер-Кота… — посмотрев на Маринетт, ответил тот.       — Позвольте мне пока оставить его у себя.

***

      Маринетт посмотрела на свою руку, где было кольцо Супер-Кота. Набрав воздуха в грудь, она медленно выдохнула, подниматься с кровати не хотелось совершенно, но она знала, что так ей нужно снова прийти туда. Зачем?! Она просто не могла иначе — ей нужно было с ним поговорить.       — Плагг, когти, — еле слышно произнесла Маринетт, прежде чем отправиться в путь.        Путями Супер-Кота и Крышами добраться до нужной точки можно было довольно быстро, чего не скажешь о безжалостных дорогах Парижа.       Если бы в тот день она могла также быстро добраться туда.       Если бы в тот день он позволил быть с ним.       Если бы в тот день он согласился дышать с ней.       Если бы у них был хотя бы еще один день.       Но все, что ей оставалось теперь это приходить сюда раз за разом, стоять, смотреть и перебирать последние воспоминания.       Рядом с ней молчаливо зависли Плагг и Тикки. Они оба понимали, что говорить хоть что-то сейчас нет смысла. Впрочем, им и не хотелось. Особенно Плаггу.

***

      Присутствие здесь, рядом с домом Агрестов Плагга никогда не успокаивало, но теперь заставляло притихнуть. Он помнил день, с которого все началось, помнил, как Адриан в последний раз произнес «Плагг, когти». Впрочем, последние три раза он бы с удовольствием забыл, как в целом, те последние две недели, проведенные с Адрианом. Ему кажется, что он мог все изменить: если бы настойчивее предлагал Адриану возможности отвлечься, если бы не считал его шаги, а действительно сделал что-то иначе.       Плагг смотрел в окно комнаты Адриана. Когда он это делал, ему казалось, что пройдет еще одно мгновение, и он услышит голос своего предыдущего хозяина.       Проходит мгновение, еще одно за ним следующее, но голоса Адриана не слышно.       Вообще-то Плагг — не тот квами, который привязывался когда-либо к своим хранителям. Конечно, всегда была особая связь, но он предпочитал делать вид, что ничего такого нет. Хотя Квами в принципе не особо сильно распространяются относительно предыдущих хранителей.       Но этот мальчик в сердце Плагга занял особое место.       Место, до которого теперь больно дотронуться.

***

      В руке Маринет холодные черные комья земли, которые она изо всех сил хочет согреть, чтобы хоть так иметь возможность последний раз подарить ему свое тепло, она не слышит речей святого отца, и не видит из-за пелены слез лиц присутствующих, единственное, что она запомнит из того дня — это холодный длинный блик на крышке лакированного черного гроба, на который кинет, так и не согревшуюся в ладони землю.       На могилу после похорон она больше никогда не придет, даже спустя многие годы, когда научится жить с этим, когда поймет его решение. Никогда.       Не придет, потому что: «Какой смысл приходить туда? Там все равно никого нет». Она уверена в этом. Маринетт это чувствует так же, как присутствие Тикки.

***

      Утверждение, что квами существа по сути своей бестрашные, по мнению Тикки, неверное. Потому что, глядя на этот полуразвалившийся дом Агрестов, Тикки помнит липкий парализующий страх, охвативший ее в тот момент, когда Адриан спустился вслед за Бражником.       Ощущение пришло, как предчувствие беспомощности. Когда имеешь столько возможности и сил, но все равно вынужден смотреть на происходящее молча и бездейственно, иначе все сделаешь только хуже. Значительно позже этот страх превратился в чувство вины.

***

      — Прости, моя Леди, — выдавил из себя, Супер-Кот откашливавшись и посмотрев на нее с виной в глазах. — Я правда не думал, что все так закончится.       — Адриан, Супер-Кот… — На нем еще частично кое-где был костюм, но по большей степени герой Парижа уже перевоплотился, и того, что Маринетт видела было достаточно, чтобы не только догадаться, кто под маской кота, но и понять, насколько все плохо. — Я… Я не злюсь, мы все исправим сейчас я только… Боже, это все время был ты, но ведь вы так не похожи, господи, что я несу… Тебе, наверное, больно. Я сейчас, подожди… — Маринетт попыталась приподнять молодого человека, но тот застонал так, что она прекратила резко свои попытки положив его голову к себе на колени, — Прости, прости… Я хотела помочь, нам нужно выбираться отсюда, нужно позвать на помощь, или я могу…       — Маринетт, обещай оставить все как есть, — слабо отозвался Адриан.       — Нет, я сейчас… Я позово…       — Не нужно, просто посиди здесь со мной… — Адриан закашлялся, ощущая как в грудной клетке все надсадно пытается захватить воздуха. — Просто пообещай оставить все как есть… — сил на разговоры не хватало, но Адриан все равно торопился сказать хоть что-то, раз уж ему выпал такой шанс, он собирался его использовать по максимуму.       — Адриан, я не могу… Ты… Ты выглядишь так, словно весь этот дом на тебя обрушился, и ты здесь один, почему ты здесь один…       — Если не оставишь все… — тихо выдавил, Адриан собираясь добиться, чтобы она услышала и поняла его просьбу. — как есть, то все было зря.       — Что?! Что ты имеешь в виду? — Маринетт было больно на него смотреть. Ей не нужно быть супер врачом, чтобы видеть переломы, ссадины и багровеющие синяки, кровь и открытые раны. И ее очень возмущало, что при этом Адриан упорно отказывался от помощи. — Послушай, если ты не хочешь все возвращать — хорошо, не будем, но позволь я попытаюсь перезарядить мой талисман в костюме твои раны…       — Прости меня за этот котаклизм, что я обрушил на… — в зеленых глазах, казалось, была только боль, что убивала всю веру в будущее, выжигая в человеке под маской все… Кроме этой дурацкой и неуместной привычки каламбурить: «Неужели даже сейчас?» Он просто не хотел видеть, как надежда в ее глазах потухнет. Ему казалось, что если хватает сил шутить, то со стороны может показаться, что все не так плохо, — тебя… У меня есть подарочек для моей Муррринетт… — он с трудом приподнял вторую руку, которая отозвалась оглушающей болью, пальцы разжались, отпуская талисманы в ладонь Маринетт. Она инстинктивно вцепилась в руку Адриана, не обращая внимание на ее холод и на тепло лежавших теперь между их ладонями талисманов.       — Адриан, нужно попытаться перезарядить талисман и снова трансформироваться — это может помочь… — она еще не поняла, что сейчас у нее в руках как минимум три талисмана, которые она могла бы применить для задуманного.       — Да… — согласился Адриан, зная: ничего не выйдет. Он предполагал, что костюм может защитить в какой-то мере, но заживить раны и срастить переломы, костюм не может, и все же он хотел, чтоб она забрала и его талисман. — Ты возьмешь талисман кота, позаботишься о Плагге. Маринетт, ты самая смелая и прекрасная девушка, и я тебя… — безжизненно бледные губы болтуна в черном попытались изобразить избитое подобие улыбки, в то время как веки обессилено сомкнулись, пряча вертикальные зрачки.       — Адриан! — испуганно позвала Маринетт, — Адриан, — его отяжелевшая рука выскользнула из ее. Талисманы будто пролелись дождем из распустившихся рук Маринетт и Адриана.       Маринетт лишь на мгновение перевела взгляд, увидев свои серьги Леди Баг. Казалось бы, вся власть мира и любых желаний, но на ее коленях впадал в забытье тот, из-за кого терялся весь смысл…       — Кот… Адриан… Пожалуйста… Не смей закрывать глаза… Пожалуйста… — умоляла Маринетт, в то время как последние остатки костюма истаивали на теле Адриана.