Во время дождя

      Каждое лето, в самую последнюю неделю, когда вечерний холодный воздух знаменовал появление осени, в Астриум приходили дожди с южных берегов Хрустального моря. Небо закрывали черные громоздкие тучи, которые то тихонько плакали, то рыдали над городами и селениями. На севере к дождю привыкли — вместе с проклятьем половину королевства поглотила вечная морось и туманы, а на юге Астриума к такой погоде относились с опасением: кто знал, какие беды принесут дожди. Некоторые, стоя посреди мокрой холодной улицы, отчаянно пытались докричаться до прохожих и сообщить, что вместе с ливнями в город пришло проклятье. Им редко верили, хотя в глубине души каждый боялся услышать от местной гильдии магов известие о приближении проклятья. Проклятье означало смерть. И о ней жители столицы старались не думать.       Во время дождя появлялся не только страх проклятья или смерти, но и кошмары напоминали о себе. Единственная наследница семейства Айрленд пугливо прижимала пушистый хвост к ногам, едва ливень за окном усиливался. В это время года дворец становился её крепостью и темницей, из которой девушка не выходила. Она покрепче куталась в мягкий плед, пахнущий свежими травами, отваром которых его пропитали заботливые служанки, и в тишине считала время до конца недели.       Дождь.       Всё плохое происходило во время дождя.       Рисьяна выучила этот суровый урок ещё в детстве, когда погибли её родители. И ни при каких обстоятельствах не могла забыть — дождь преследовал её, а вместе с ним появлялись кошмары. Оборотень плохо спала в дождливую неделю: ерзала, ворочалась, даже кричала сквозь беспокойный сон. В это время в её комнате обязательно находилась одна из придворных дам, чтобы зажечь свечи и успокоить девушку после очередного кошмара. Они мучили Рисьяну давно, но каждый год становились всё ярче. Стоило только позабыть о собственных страхах, как приходил ненавистный ей дождь и рушил жизнь.       В такие дни сложно было различить, когда на столицу опускался вечер, поэтому, едва за окном всё исчезало за сплошным потоком воды, а на душе становилось невыносимо тоскливо, Рисьяна спускалась в лазарет. Она обращалась в лисицу и тихонько прокрадывалась к дальнему залу, чтобы понаблюдать за работой лекарей. События ушедшего лета подарили девушке немало волнений и переживаний, которые, как и ожидалось, отразились на её состоянии, но вместе с этим во дворце появилась ещё одна родная душа. У нового помощника главного королевского лекаря всегда было полно работы, поэтому лисица старалась не отвлекать его. Она пряталась за кушеткой и внимательно следила карими глазами за всем происходящим вокруг. Её успокаивало, как задумчиво Рейджинальд изучает книги, которые она собственноручно притащила ему из библиотеки, как он помогает раненным стражникам, возмущаясь нововведениям отца.       Рей всегда замечал мелькнувший в дальнем углу рыжий хвост, как бы ни старалась оборотень спрятаться. Он скрывал улыбку на лице, но присутствие, пожалуй, единственного действительно близкого человека во всем огромном дворце, радовало графа. Особенно во время дождя, когда мир вокруг казался таким серым и унылым, одно маленькое рыжее пятно становилось самым ярким событием за весь день. Юноша ходил по лазарету, то и дело поглядывая, где находится лисица. Стоило ей исчезнуть из виду, как Рей начинал волноваться: в дождь девушка становилась сама не своя, а граф всё ещё не мог выбросить из головы образ внезапно позеленевших глаз оборотня. Но рыжий хвост вновь показывался за кушеткой, позволяя лекарю спокойно выдохнуть. И он продолжал работать.       Дождь мелодично стучал по мраморным стенам, а вода ручьями стекала по запотевшим окнам, пока очередной день дождливой недели подходил к концу. Лазарет охватывала пугающая тишина, едва феи улетали из помещений на заслуженный отдых, оставив молодого лекаря одиноко расхаживать у стола. Рей зажигал несколько свечей: света в помещении было достаточно, но настоящий огонь казался ему приятнее, да и рыжая мордочка тут же начинала показываться из-за угла. Граф подходил к лисице и брал её на руки, а оборотень и не думала сопротивляться, лишь послушно прижималась к груди друга, пока тот усаживался в кресле. Он осторожно гладил лису по голове, унимая дрожь, приходящую вместе с непогодой.       Рисьяна закрывала глаза, наслаждаясь приятным теплом. Она никогда не спрашивала у друга, использует ли он магию, когда успокаивает её, но в такие моменты оборотень считал это не существенным. Лисица тихонько фыркала и дергала ушком, пока её не одолевала усталость, и она засыпала.       И ей вновь снился кошмар, приходящий во время дождя.       Просторная гостиная в родном поместье. Шумящий за окном дождь. Любящие родители и она — маленькая девочка с лисьими ушками, что сидела на подоконнике, пытаясь поймать ладошками стекающие капли. Любопытством маленькую исследовательницу наградили сполна.       — Рися, опять ты залезла, куда не следовало, — звучит родной голос.       Смеющийся самой искренней из всех возможных улыбок мужчина подхватывает сопротивляющуюся девочку на руки. Она задевает его ещё совсем маленьким лисьим хвостом и совсем неожиданно для себя оказывается на диване. Мужчина сжимает перед ней руки, а когда убирает, на ладони лиса уже копошится огненная птичка.       — Ты не думаешь, что ей опасно играться с огненной магией? — с опасением говорит другой голос, в котором девочка узнает свою маму. Женщина обнимает мужа и внимательно смотрит, как единственная и столь долгожданная дочка играется с птичкой.       — Она дочь огненных лисов. Огонь ей не страшен.       — Конечно. Вот только… — женщина отошла в сторону. — Она медленно учится. В её возрасте огненные лисы уже начинают колдовать.       — Всё будет хорошо, — тихонько шепчет лис. Мужчина подходит к жене и целует её в щеку, продолжая поглядывать за растущей дочкой, которая стала тем самым чудом, что так долго искали исследователи.       Лисенок между тем забывает про птичку. Рися сползает к краю дивана и пытливо смотрит в пол. С подоконника монотонно капает вода, но стук капель никто, кроме малышки, не слышит. Вода сочится сквозь пол, быстро расползаясь по гостиной. Девочка тянет миниатюрные ладошки к полу. Сгустки воды, как змеи, поднимаются к ребенку, который заворожённо глядит на воду.       — Нет! — кричит повзрослевшая Рисьяна. Она смотрит за всем со стороны, но ничего не может сделать. Оборотень стоит на месте, наблюдая как у неё, ещё маленькой, зеленеют глаза. Вода повторяет движения ладошек, кружит вокруг, но не прикасается к лисенку. Дождь становится сильнее. Его гул уже невозможно терпеть. Вода стучит по крыше поместья, захлестывает стекла, будто пытаясь их выбить. Мгновение — пол трещит от вырывающихся из земли источников. Гостиная наполняется водой, а по щекам взрослой лисицы текут слезы…       Кошмары всегда приходили во время дождя. Рисьяна беспокойно дернулась на руках графа и тихо заскулила, отчего юноша взволнованно прижал её к себе. Оборотень никогда не рассказывала о своих опасениях, но Рей догадывался, что именно гложет подругу. Он запустил пальцы в мягкую шерсть и стал щекотать лису за ухом, чтобы успокоить. Девушка боялась воды, как и большинство жителей королевства, включая молодого лекаря, но её страх родился вместе с ужасной трагедией, воспоминания о которой не могли уничтожить ни зажженные свечи, ни объятия. Оставалось лишь надеяться, что дожди вновь покинут столицу. А вместе с ними уйдут и кошмары.