Ледибаг и Девиант

      В этом году была неожиданно снежная зима. Тут и там говорили о глобальном потеплении, но, тем не менее, в Детройте заметно похолодало, а метель не останавливалась вот уже второй день.       Коннор любил снег. А ещё он любил слушать его похрустывание, когда ходишь по заметенному тротуару. Любил смотреть, как у людей изо рта вырываются клубы пара на морозе. Это так необычно и даже завораживает…       — О чем так задумался? — нарушил молчание напарник. Андроид оторвался от окна, в которое откровенно таращился, и посмотрел на Хэнка. — Приехали.        — Да я… Я немного волнуюсь.       Как же непривычно было говорить о чувствах, когда с самого включения тебе все твердили, что у тебя их нет и быть не может. Да и когда ты сам был в этом уверен, и других умудрялся в этом убеждать. А теперь вот оно как: сидишь, смотришь в обледеневшее стекло старенького драндулета лейтенанта и думаешь обо всём, начиная от того, как ты любишь снег, и заканчивая тем, что волнует и заставляет диод моргать желтым.       — Что такого в этой встрече, что ты так распереживался? — напарник начал потирать руки, чтобы немного согреться.       Коннор поднял глаза на неоновую вывеску престижного отеля. Может, не самого дорогого в городе, но всё же презентабельного.       — Эти люди… Под влиянием программы я причинил им боль когда-то. Теперь мне нужно попросить у них прощения, — андроид замолчал ненадолго, вздохнул, а потом добавил чуть тише: — Даже, если они не захотят меня слушать, я должен.       — Мне пойти с тобой?       — Нет… Мне нужно сделать это одному.       Хэнк не знал, к кому идёт андроид, как и не знал, что такого важного и волнительного его там ждёт. Знал только, что это как-то связано с первым делом Коннора, на которое его отправили задолго до революции.       — Знаете, лейтенант, думаю… Думаю, я тут надолго. Езжайте домой.       Хэнк удивленно вскинул брови.       — Точно? — Коннор кивнул. — Ну-у смотри мне. Отморозишь себе пластиковую задницу, а мне потом бегать и биокомпоненты новые искать.       Коннор рассмеялся. Ещё совсем недавно он никогда этого не делал, но теперь научился улыбаться, испытывать радость.       — Всё будет нормально, Хэнк. Спасибо за заботу.       Напарники попрощались. Выйдя из машины, Коннор на мгновение закрыл глаза, невольно воспроизводя в голове события, которые привели его к этому отелю сейчас.       Глубокий вдох. Выдох. Коннор зашагал вперед к тяжелой двери. Совсем скоро, когда позади были ресепшн, коридоры и лестницы, он оказался напротив нужного номера.       Стало страшно…       Коннор поднял было руку, чтобы постучаться, но замер. Андроид никогда не отличался нерешительностью, но сейчас именно она сковала его, заставляя диод моргать. Было очень не по себе.       Первое дело вспоминалось очень… Болезненно. По многим причинам. Но Коннор думал о том, что именно поэтому он и должен был сейчас постучать и сделать этот шаг вперед. Чтобы оставить прошлое в прошлом.       Поправив пиджак, Коннор всё же сделал это. Постучав, поспешно сложил руки за спиной. Начал ждать.       В номере послышался какой-то шум, приглушенные приближающиеся шаги. Замок вскоре щелкнул, и Коннор невольно крепко сжал себе запястья.       Дверь распахнулась, и в коридор выглянула темноволосая женщина. Её взгляд встретился со взглядом андроида, и они оба на мгновение замерли. Глядя в голубые омуты глаз перед собой, Коннор во всех деталях воспроизвел в голове те события.       Для него прошло всего несколько месяцев. Для Маринетт и Адриана прошло 20 лет.       — Коннор?.. — Маринетт заворожено смотрела на призрака прошлого. Рука сама потянулась к нему так, словно могла развеять его, словно мираж, но женщина успела её опустить до того, как прикоснулась к гостю.       — Здравствуйте, Маринетт… Я рад вас видеть, — негромко произнес Коннор и тепло улыбнулся.       Андроид боялся, что его не станут слушать, что захлопнут дверь перед самым носом и прикажут убираться прочь. Даже при том, что Маринетт знала о его возможном визите, Коннор боялся, что она передумала. У неё были все основания, чтобы не подпускать RK800 близко к себе и своей семье. Однако этого не произошло.       Улыбнувшись так же тепло и искренне, Дюпен-Чен сказала:       — Ты нисколько не изменился. Внешне, я имею в виду… Даже форма та же. Что ж, — распахнув дверь полностью, женщина жестом пригласила андроида войти, — думаю, нам многое нужно обсудить.

***

      Номер, в котором обосновались Агресты, состоял из нескольких комнат. Маринетт провела андроида в светлую просторную гостиную, обставленную в стиле хай-тек. Она была готова предложить Коннору кофе, но вовремя вспомнила, что в этом предложении нет смысла. Уголки её губ растянулись в улыбке: она вспомнила, как будучи подростком хотела накормить андроида булочками.       Маринетт повзрослела. Это было естественно, учитывая, сколько прошло времени, но для Коннора она совсем недавно была совсем юной, поэтому видеть её сейчас такой было весьма необычно. Даже для андроида. В его памяти она оставалась девушкой со скетчбуком, которую он нашёл в парке и до жути напугал своим внезапным появлением. Однако теперь она выглядела именно так, как в досье, загруженном в оперативную память ещё до пробуждения. Строгий брючный костюм, короткая стрижка, легкий макияж. Но неизменным оставался добрый и нежный взгляд.       — Присаживайся, — женщина указала на мягкое серое кресло, а сама плавно опустилась на стоящий напротив диван. Коннор повиновался. — Ничего же, что я на «ты»?       RK800 одобрительно кивнул. После недолгой паузы, за время которой собеседники просто смотрели друг на друга, он произнес:       — Я узнал, что вы в городе, и не мог проигнорировать это… Спасибо, что согласились принять.       — Что ж, по правде сказать, когда мы ехали сюда, мы с Адрианом надеялись… тебя увидеть.       Коннор удивлённо наклонил голову, осознавая услышанное. Несколько дней назад он узнал из новостей, что Агресты прилетели из Парижа и активно начали заниматься гуманитарной помощью населению. После революции это было действительно необходимо, так как столкновения людей и андроидов нарушили привычный ритм жизни, и это ещё мягко сказано. Работающих магазинов было мало, а продуктов там не хватало. И это только часть того, что изменилось с момента бунта машин.       — Мы видели тебя по телевизору, — рассказывала Маринетт. — Сначала как ты вёл андроидов от башни Киберлайф, а потом в репортаже про переговоры правительства и Иерихона. Мы… рады, что ты всё-таки выбрал сторону.       Коннор кивнул, поджав губы.       — Как выяснилось, я… всё-таки девиант. Я ещё не до конца это понимаю, но я склонен верить, что мы живые, иначе я не могу объяснить ничего. Понимаете?..       — Понимаю. Я помню тебя в тот день, когда мы виделись в последний раз, и, знаешь, нам с Адрианом уже тогда всё стало ясно. Я так думаю.       Коннор сидел на бетоне с абсолютно растерянным видом. Его руки дрожали, прямо-таки как у человека. Обернувшись туда, где совсем недавно должен был быть портал, он понимал, что упустил последний шанс закончить начатое. Переведя взгляд на подростков, думал о том, что, подчинись он голосу в голове, Адриан Агрест погиб бы. Будущее, которое ждало его, никогда бы не наступило.       Маринетт прижимала парня к себе. Выглядывая из-за плеча Адриана, она испуганно смотрела на Коннора. Их взгляды встретились. Человек и машина молча взирали друг на друга минуту, две, три… Адриан отстранился от девушки и тоже посмотрел на RK800.       — Вы… Спасли меня, — тихо произнёс Агрест, сам не веря в то, что это действительно было так. Этот андроид, казалось, был готов убить его совсем недавно, он буквально выстрелил Адриану в грудь… Однако сейчас Коннор был похож на того робота, который сидел в «тайном штабе» и с интересом рассматривал всё вокруг. На того Коннора, который прислушивался к Маринетт и уважал её мнение. Того Коннора, который, казалось, не способен причинить никому вред, хоть в интернете его и прозвали «Терминатором».       — Я… я… — Коннор сорвал с себя шапку, так и не договорив. Теперь подростки увидели, как ярко горит диод, как моргает красным цветом. — В-вы целы?..       Адриан и Маринетт переглянулись. RK800 был тем, из-за кого их достаточно сильно потрепала жизнь, а теперь он спрашивает, целы ли они?.. Это могло бы звучать как сарказм с его стороны, но было отчётливо видно, что Коннор на самом деле волнуется.       — Мы… в порядке.       Коннор заметно поёжился в кресле.       — Я… Если честно, не всё помню о тех событиях. Только то, что было внесено в базу.       Маринетт непонимающе нахмурилась:       — Почему? — если они с Адрианом помнят то, что было 20 лет назад, то как андроид, у которого не должно быть проблем с памятью, мог что-то забыть?       — Просто меня… Меня деактивировали, — лицо Маринетт вытянулось в изумлении, и Коннор, видя это, поспешил всё объяснить.       Мистер Нортон был в ярости. Коннор стоял неподвижно, смотрел ровно перед собой куда-то сквозь него. Красный диод выдавал страх. Хотелось увести взгляд, опустить голову, а лучше вовсе сбежать отсюда подальше. Но бежать было некуда. Несколько техников в белых халатах стояли рядом и ждали указаний от начальства.       — Новейшая модель… — процедил Нортон и сощурился. — Насколько… ущербно.       Коннор стиснул зубы. Он знал, что его ждёт с минуты на минуту.       — Этот вирус не должен был тебя сломать. Миссия была элементарной. ЭЛЕМЕНТАРНОЙ!       Удар. Коннор пошатнулся, но выстоял. Мистер Нортон не был бы собой, если бы не сделал этого. Потерев костяшки пальцев и негромко выругавшись, мужчина приказал:       — Обнулить его. Компоненты памяти засекретить. И найдите, что в нём сломалось. Пока проект «RK900» в разработке, нам будет необходим этот андроид.       Когда люди в белом начали приближаться, Коннор потерял самообладание. Сорвался с места к двери, хоть и знал, что шансов на спасение у него нет. Но надежда ведь умирает последней…       Как по-человечески.       — Мне удалось всё вернуть, когда Иерихон занял Башню Киберлайф, — продолжал свой рассказа Коннор. — Что-то, конечно, утеряно навсегда, но… Я рад, что мне всё-таки удалось вернуть большую часть воспоминаний. Думаю, с ними я лучше стал понимать самого себя. Я был убежден, что я просто машина, которая исполняет приказы. Но в прошлом я выбрал, как поступить. Пусть и поздно, но я выбрал то, что было правильно. Вы и так слишком пострадали из-за меня, — ловя на себе заинтересованный взгляд собеседницы, Коннор добавил: — Простите, что определился так поздно.       — Ты не виноват, — с уверенностью заявила Маринетт. — С тех пор, как в мире появились андроиды, мы их достаточно повидали. Я помню Расса, помню тебя, а ещё помню, какой была первая модель, которую создал Камски. Я теперь намного лучше осознаю, что значит выражение «девиант», чем когда мы с тобой познакомились. Вы… знаете, вы чем-то похожи на акум. Злодеи ведь не осознавали, что они делали, когда мы с ними боролись. Они подчинялись только Бражнику и тому, что он заложил в их головы. Но потом, когда мы изгоняли бабочку, люди становились собой. Не знаю, можно ли проводить такую аналогию, но мне кажется, что тут действительно есть что-то схожее.       В дверь постучали. Коннор и Маринетт резко повернули головы, смолкнув, а после женщина вскочила, всплеснув руками.       — Вернулся, наконец-то! — она просияла и помчалась открывать, звеня ключами. Коннор наклонился чуть вперёд, чтобы видеть происходящее в коридоре. Он был почти на сто процентов уверен в том, что знает, что пришёл. И да, он не ошибся.       — Погода на улице просто кошмар! — первым делом возмутился Адриан, войдя в апартаменты. Снимая с себя перчатки и шмыгая носом, добавил: — Метель только сильнее стала! Почему именно тогда, когда я решил пройтись пешком?       Маринетт хихикнула, и продрогший Адриан поспешил прильнуть к её губам. Коротко, но нежно поцеловав, продолжил снимать с себя верхнюю одежду.       — У нас, кстати, гости. Мы тебя очень ждали.       Адриан поднял глаза на жену и приоткрыл рот. Сразу он не понял, о ком речь, но, заглянув в гостиную, чуть не подпрыгнул, увидев стоящего у кресла RK800.       — Коннор! — воскликнул мужчина и метнулся к нему, протягивая руку. Андроид, по правде сказать, не ожидал, что Агрест будет рад ему. — Сколько лет! А ты всё такой же…       — Рад встрече, Адриан. Как вы?..       — Просто прекрасно, — воодушевленно ответил он, приобняв подошедшую Маринетт. — Наслаждаемся наступившим будущим.       «Вас с Маринетт Дюпен-Чен будет связывать куда большее». Адриан часто вспоминал слова Коннора, когда видел Маринетт. Когда заходил в колледж и заставал её спящую за столом. Когда гулял с друзьями по Парижу и слушал её звенящий смех. Когда приходил в пекарню её родителей как бы просто между делом. Когда приглашал её на первое официальное свидание в кино. И на все последующие тоже. Когда приходил к ней на балкон в образе Кота, чтобы выпить какао и посмотреть на звезды. Когда играл с ней в видеоигры, смотрел с ней сериалы и фильмы до заката. Когда держал её за руку, гуляя по парку. Когда догонял её, прыгая по крышам ночного города. Когда приглашал её на выпускной и когда танцевал с ней. Когда целовал и гладил по шелковистым волосам, когда обнимал и говорил о том, как много ещё их двоих ждёт впереди.       Когда Бражник побеждал, Адриан тоже думал о ней. О том, как сильно любит и боится потерять. Больше всего на свете Адриан боялся упустить совместное счастливое будущее, о котором мечтал с момента раскрытия личностей.       Винил ли Адриан себя в том, что случилось? Несомненно. Хотя его вины, в этом, конечно, не было. Но парень не мог просто отпустить это.       Стало быть, всё началось ещё тогда, когда Габриэль зашёл в комнату сына и застал его за разглядыванием странных кровоподтеков на груди. Откуда у сына модельера могла взяться такая травма? Ведь старший Агрест даже не выпускал его из дома. Домашний арест — серьезное наказание. Так откуда, спрашивается?       Чудесное исцеление не помогло. Может, потому, что прошло слишком много времени, а может по какой-то другой причине. Адриан был поистине растроган обеспокоенностью отца… После того случая Габриэль стал намного больше интересоваться жизнью Адриана, стал заходить к нему в комнату, регулярно звонил, да что уж там, просто разговаривал. И парнишке так нравилось быть нужным…       Однако вскоре стало ясно, что Габриэль делал это лишь для того, чтобы разобраться в интересующем его вопросе: неужели Адриан — это Кот Нуар?       Габриэль Агрест, родной отец оказался Бражником.       — МАРИНЕТТ! — Адриан стучался в квартиру до боли в кулаках. Ему было плевать, что было уже поздно, и все, скорее всего, спали. Дверь вскоре открыла испуганная мама девушки.       — Адриан? Что случилось?.. — только и успела спросить Сабин, когда Агрест уже влетел в квартиру и помчался в комнату Маринетт.       Перед глазами всё плыло от слез, дыхание сбилось, а сердце, казалось, разорвется.       — МАРИНЕТТ!..       Распахнул люк и влез в комнату. Сабин, кажется, зашла следом, говорила что-то, но это не имело никакого значения. Младшей Дюпен-Чен нигде не было. От ужаса похолодели и взмокли ладони, лоб покрылся испариной. Зовя её, крича что есть мочи, Адриан полез на балкон.       На балконе следы борьбы. Разбитые горшки, перевернутый шезлонг…       — Нет-нет-нет… НЕТ! МАРИ!       Маринетт удалось сбежать, когда к ней нагрянул Бражник с кольцом Кота Нуара. Оторвавшись от преследования, отключила свою иконку в коммуникаторе, по которой, собственно, враг её и нашёл. Через канализацию добралась до дома Мастера Фу, чтобы получить помощь. Было рискованно идти к нему, она подставляла его под удар, но без дополнительных камней чудес Маринетт не знала, как справиться со столь сильным противником. В одиночку она бы точно не смогла.       Юркнув в «штаб», Маринетт тут же захлопнула дверь и сползла по стене вниз. Всё её тело дрожало, а голова разрывалась от мыслей о том, что ждёт её через несколько часов.       В комнате двинулся какой-то силуэт. Ужас охватил девушку, и она вжалась в стену. Тикки сейчас была ослаблена, а потому она не могла трансформироваться.       Но всё обошлось. Силуэтом оказался Адриан. Перепуганный, трясущийся и обезумевший от осознания происходящего вокруг, но всё такой же родной и, что самое главное — живой.       Подростки бросились друг к другу. Сначала оба не верили своим глазам, ведь думали, что потеряли любовь навсегда. Потом оба плакали и обнимали друг друга как после долгой-долгой разлуки.       — Я так испугалась… — пролепетала Маринетт и уткнулась Адриану в плечо. — Я подумала, он… Тебя!..       — Маринетт… — Адриан всхлипнул и сжал кулаки, продолжая прижимать девушку к себе. То, что ему предстояло сейчас сказать, разбивало сердце и рвало душу на мелкие куски. Только то, что Его Леди была цела и невредима, помогало ему не упасть. — Маринетт, это мой… Мой…       — Ты не виноват, Адриан, я не знаю, как Бражник это сделал, но главное, что ты остался…       — ОН МОЙ ОТЕЦ! — Агрест сорвался на крик и отпрянул назад, хватаясь за голову. Его отец — Бражник. Он сын своего злейшего врага…       Видя как Адриан падает на колени и сотрясается от рыданий, девушка застыла. Слова застряли в горле. Он… Кто?       На ватных ногах подойдя ближе, села рядом и обвила Адриана руками.       — Я… я с тобой, — прошептала она, целуя любимого в макушку. Пытаясь успокоить его, девушка не заметила темную бабочку, влетевшую в помещение через вентиляцию.       Утром грянула битва. Ледибаг, Рена Руж, Карапас и другие герои вышли на Площадь Согласия, чтобы дать бой Бражнику и акумам, которых он успел призвать за прошедшую ночь.       Среди них был и Адриан. Плачущий Манекен обездвиживал любого, к кому прикасался, окуная в самые болезненные переживания, страхи. Его движения были решительными, резкими. Безэмоциональное лицо Манекена никогда не менялось: он всё время молчал и даже не моргал. Но в этих стеклянных глазах читалось отчаяние. Адриан Агрест метался где-то внутри и рвался наружу. Слезы стекали по гладкой, словно фарфоровой коже и падали на землю.       — Акум было слишком много, а Габриэль был слишком силен с двумя камнями чудес. Мы не были к этому готовы. — Маринетт говорила тихо, держа мужа за руку. Их пальцы переплелись. — У одного за другим спадала трансформация, и когда я осталась одна… Что ж, я думала, что это конец. Все так думали.       Коннор заметил, что Адриану тяжело вспоминать тот день. Он сжал руку Маринетт крепче и чуть наклонился к ней, затаив дыхание. Пальцы другой руки почти что впились в колено.       Алья пронзительно закричала, когда Бражник подошёл к лежащей на земле Ледибаг. Злодей, заливаясь смехом, присел на корточки и, схватив девушку за волосы, поднял её голову.       — Т-ты… Монстр… — с трудом выговорила обессиленная героиня, глядя на Бражника исподлобья. Того это только сильнее раззадорило.       — Вы проиграли, — сказал он, скалясь. Не тратя времени попусту, снял первую сережку. Розовая вспышка озарила площадь. Окружающие только и могли, что ошарашено наблюдать. Рука Бражника потянулась за второй…       …и остановилась в сантиметре от нее. Гримаса на лице злодея вдруг исказилась, глаза раскрылись и почти моментально покраснели, наполняясь слезами. Тело пробила дрожь, и вторая рука, которая удерживала Ледибаг, разжалась. Прошептав сначала имя своей жены, а потом и своего сына, Габриэль взвыл.       Плачущий Манекен убрал ладонь со спины Бражника и посмотрел Маринетт в глаза. Всё было кончено.       — Мы победили в тот день, потому что Адриан смог побороть голос Бражника в голове, — завершила историю Маринетт, а чуть погодя добавила: — Прямо как ты, когда дал отпор программе, и отказался от погони за Рассом. Опять же, не знаю, можно ли это сравнивать, но мы как-то об этом задумывались и вот… Сравнили.       — Жаль, Расса тут нет, — меланхолично произнес Адриан, поглаживая тыльную сторону ладони жены большим пальцем. — Вот было бы… Воссоединение.       — Это точно, — усмехнулась Маринетт. — Я по нему скучаю. Эмма и Луи нашли бы с ним общий язык, я думаю… Они любят играть в «я вижу».       Коннор улыбнулся. Ему было даже как-то досадно, что Агресты приехали в Детройт без своих детей. Он хотел бы познакомиться с ними, но не стал озвучивать это. Всё равно из досье, загруженных в его голову, он знал о них достаточно.       — Кстати о них! — Адриан заметно приободрился и начал шарить по карманам. — Мы недавно ездили к родителям Мари… Да где же он? — найдя, наконец, свой телефон, мужчина победоносно поднял его и показал присутствующим, после чего разблокировал и открыл галерею. — Так вот, мы приехали в пекарню, и Том решил дать нам пару уроков.       Маринетт рассмеялась, явно вспоминая, что там происходило. Похлопав Адриана по плечу, сказала Коннору:       — О-о, это нужно было видеть! Луи случайно вывернул сахарную пудру, и они…       Пока она говорила, Адриан уже нашёл нужное видео. А потом ещё одно, и ещё… А потом, просмотрев более сотни фотографий, Коннор вдруг осознал, что всё волнение, с которым он пришёл, куда-то улетучилось. Более того, будто не было никакого конфликта между ним и этими людьми, будто 20 лет назад он не боролся с ними чуть ли не насмерть. Будто тогда, давным-давно для них, но так недавно для него, было только хорошее. То хорошее, за которое он безмерно благодарен этим двоим.       Коннор обратился к двум подросткам за помощью, и вне сомнения получил её. Может, это была не та помощь, которую он просил, но Маринетт и Адриан дали Коннору куда больше.       Благодаря им он научился делать свой выбор. Пусть он и не помнил этого, когда начал работать с Хэнком, но теперь всё встало на свои места.       Солнце уже опускалось к горизонту, а Маринетт, Адриан и Коннор всё говорили. О детях Агрестов, о друзьях, о Париже, об андроидах и Детройте, о Хэнке… О собаках и хомячках. Обо всём, что приходило троице на ум. Кажется, впервые они общались вот так, ничем не обремененные. И им это, определенно, очень нравилось.

***

      Понабилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Расс открыл глаза и ещё долго лежал на спине, глядя в потолок. Свои последние силы, если можно это так называть, он потратил на то, чтобы добраться сюда, на совсем недавно брошенное в Ферндейле судно.       — Умно, Маринетт… Умно, — ломающимся от сбоев голосом произнес Расс. Когда девушка толкнула его с крыши, он, по правде говоря, очень испугался. Не ожидал от неё. Уже представил, как отключается, ударившись о землю, но не тут-то было. Он действительно ударился о землю, но почти сразу. Падения с высоты не было.       Маринетт отправила его в Детройт. Весьма рискованно, но тут Коннор бы точно не успел его найти. За 3 или 4 часа, что у RK800 оставалось, это было нереально. Что уж говорить, найти Расса теперь вообще не представлялось возможным.       Детройт 2018-го понравился Рассу. Жаль, что так мало времени было на то, чтобы жить. Вот бы андроиды в будущем могли просто жить…       Лежа в глубине Иерихона, Расс представлял мир, в котором его сородичи были свободны. Где они сами решают, что делать, как поступать. Где их права уважают.       — Я… верю… — еле слышно сказал он. Он верил, что другие андроиды смогут построить этот мир. А Расс…       Рассу только и оставалось, что верить. Он не знал, возможно ли как-то передать эту веру в светлое будущее для народа другим, но надеялся, что такой шанс есть. В любом случае, у него не было возможности связаться с кем-то. Он, черт возьми, был в 20 годах от тех времён, когда андроиды могли бы заявить о себе.       Нащупав рядом какую-то железку, Расс повернулся на бок и взял её в руку.       Это иррационально, но и пусть… Расс больше не машина, чтобы действовать только согласно логике. Он живой.       Андроид решил оставить свой след на этом брошенном судне. Может, когда-нибудь андроиды найдут эту надпись в углу на стене рядом с давно умершим собратом и что-то поймут, почувствуют…       Расс AW900. Андроид, путешествующий во времени… Он сам не верил в то, что это был действительно он сам. Он старательно вывел свои инициалы дрожащей рукой. Посмотрев на кривую надпись, Расс улыбнулся.

«RA9».