Пандемониум

POV Этра Несколько тысяч лет назад Он появился с первыми лучами солнца. Простыни были все в крови, а на них лежала молодая женщина. Все ее лицо было в слезах боли и счастья, но подобную боль она уже испытывала некоторое время назад. Ребенок ее руках смотрел на нее с глазами полными понимания. Уже тогда она предрекла его судьбу, как одну из величайших. Но деяния, совершенные им позднее не говорили об этом, хотя будь моя воля, я бы сказала, что она была права. Великими бывают не только герои, но и злодеи. За ними мы следим больше всего, надеясь разгадать их помыслы, и злодеяния, ими совершенные, навсегда остаются в нашей памяти, как нечто самое жестокое, что мы могли наблюдать. Вокруг женщины собрались другие люди. Две из них были ей как сестры. Пятеро других стали ее охраной в мире живых, оставляя для мира мертвых лишь ее душу. Двое мужчин были ей как братья, а другой был ее мужем. Был там еще один, чья судьба непрерывно будет связана с девочкой, которая родится только через еще триста лет. Он будет ее отцом. Седовласый мужчина подошел к женщине и положил свою руку на голову мальчику. В его глазах я тогда прочла боль, какую сама никогда бы не испытала. Не дано вампирам то, что дано обычным людям, а также тем, кто был первым из нас. Невозможность почувствовать человеческую боль была для меня так же болью, но иной. Эту боль испытывал практически каждый из нас. Когда она была готова, то встала и вышла на площадь, где ее ждали тысячи других таких, как она. Ребенок в ее руках оглядывал толпу, будто пытаясь найти глазами кого-то. Тогда же за нами всеми вышла девочка, чьи волосы были длинной до самых пят. Она взялась рукой за платье матери и шла сквозь толпу, испытывая некоторое волнение. Небо над нами покрылось тучами, солнце полностью пропало и начался дождь. Люди, однако не разошлись в разные стороны, а наоборот поклонялись маленькому принцу, хотя некоторые боялись. Женщина прошла до самого края утеса, пройдя сквозь толпу и держа младенца на руках, выставила их вперед, будто показывая ребенка целому миру. Внизу шумела вода, волны бились о скалы. Когда наконец солнце вышло из-за туч, оно осветило каждого, кто стоял за женщиной. — Я назову его Гален, — произнесла она. — И он будет великим, как я, как моя дочь, как их дети и внуки, как их далекие потомки, и так будет до скончания времен.

***

Я проснулась от шума за окном. Дождь. Гален стал Германом примерно за пятьсот лет до бунта вампиров, уже второго за все его существование. Первый он застал, когда ему было уже несколько тысяч лет. Когда он прошел через вторую такую революцию, ему удалось свергнуть Дарсию и стать правителем на некоторое время. На самом деле, это затянулось на тысячу лет. — Арета, — произнесла я, вспоминая Джинджер. Мои друзья забыли свои настоящие имена, потеряли сами себя, и нас осталось теперь только двое — я и Дарсия. Когда столько времени спустя вдруг натыкаешься на мысль о том, что в конце остались только те, с кого все началось, становится грустно. Все началось с нее. Дарсия родилась, привнеся в мир свет и добро, одновременно повлияв на что-то, создав зло. Ведь маленький демон родился вместе с ней. И я даже знала, в каком смысле. В прошлый раз она пыталась это донести до меня, и только позже я поняла, что она пыталась мне сказать. Ведь я помню, как в тот день среди толпы стоял маленький мальчик, и он не казался тем, кто мог бы быть обычным человеческим ребенком. Его глаза светились красным, взгляд проникал в самую душу. Дарсия тогда прошла мимо него, будто не обращая внимания, хотя на самом деле все было не просто. О том, что Герман не первый ее сын, я начала догадываться давно, но этим догадкам не было подтверждения. Встав с постели, я подошла к окну, открыла его, протянула руку и почувствовала на ладони капли дождя. Он был сильным, а небо серым, ни единого намека на солнце. Тогда я почувствовала чье-то присутствие, которое нельзя было не распознать. После того, как Энни позволила мне с ней увидеться, она меня больше не покидала. Как ни странно, мне от этого даже стало легче. — Я думала, ты больше не придешь, — произнесла я, увидев, как Дарсия расхаживает по комнате. Потом она все-таки присела на кровать, сложила руки и уставилась на меня. — Как Афина? — спросила она. — Ты и сама знаешь. Дочь просила тебя о помощи, но ты отказала, не так ли? — Я не могу ей ничем помочь. Впрочем, как и вам всем. — Ложь, — я произнесла это слово совершенно спокойно, поскольку знала, что Дарсия блефует. Она могла так сказать, чтобы сбить с толку, или чтобы не принимать участия в этом. На самом деле ей было далеко не наплевать, к тому же, это казалось безопасности её собственной души. Она уже и сейчас являлась той самой субстанцией, с которой нам всем приходилось иметь дело сотню раз. — Афина умрет Элеонорой, а ты как была Дарсией, так и останешься. Даже не знаю, для чего я это тебе говорю. Ты сама все знаешь. — Ты вспоминала Арету… Ее душа сейчас находится в лучшем месте. А вот Клодию ждет Ад. — Если ты хочешь избавиться ото всех своих потомков, у тебя вряд ли получится. Их слишком много по всей планете. Уверена, что речь может зайти даже о других мирах и вселенных. Дарсия молчала. Но ей было, что сказать. — Ты ведь знаешь, что такое Берег и где он берет свое начало? — я в недоумении взглянула на нее, — А, вот оно! — она повела указательным пальцем в знак своей правоты. — Я не понимаю, к чему это. — Ты бы знала, если бы стала стражем. Но раз не узнаешь никогда, то я обязана предупредить тебя, а ты передаешь остальным. Элеонора сейчас находится у самого начала, а туда придется отправиться Эмбер, чтобы спасти остальных. И я это говорю даже не потому, что надо спасти дочь, а лишь потому, что не хочу, чтобы она заняла трон. — Как мне это поможет сейчас? — Не тебе. Это касается Меган, Фионы и Августы. С ними ведь и Рита, так? — Лучше бы ты следила за Энни и помогла ей вернуться сюда, она нужна сейчас как никогда. — Нет, Этра, Энни не вернется. С нее хватит, я сделала все, чтобы оградить ее от этого мира, от этого города, и от вашего влияния. Энни теперь заперта в четырех стенах обычного существования. Отпустить ее будет лучшим решением для каждого из вас. А Эмбер скоро вернется. Моё влияния распространяется на каждого из вас, пока душа моя существует здесь. А так как Энни проживет еще очень долго, то влияния мое будет таким же сильным, как и прежде. Она исчезла, будто ее и не было, стоило мне моргнуть один раз. Был ли это сон, или галлюцинация, я до сих пор не могу объяснить произошедшее. В любом случае, Дарсия дала тогда понять, что сдаваться не собирается и все, что можно сделать, — это позвать Эмбер. Ведь если не мать, то дочь. И Дарсия сама прекрасно знала подобный расклад истории.

***

POV Сабрина Когда я отправляла Шона подальше отсюда, то надеялась, что спасти его удастся. Думала, что последние мои слова ему будут на самом деле последними, потому что если вдруг что-то случится, то он, по крайней мере, будет очень далеко отсюда. Дождливый день ознаменовал мой звонок в Нью-Йорк. В который раз. Мне сказали вновь, что Шон уже улетел и скоро должен приземлиться в аэропорте Чикаго. Собрав себя, я взяла машину и поехала туда, дожидаясь его, и когда увидела знакомый силуэт среди толпы, всё нечеловеческое во мне будто предсказывало, что ошибки не может быть. Я знала, что даже если Нейтан устроит нам ад, мы выживем и победим его. Шон останется жив, впереди вечные скитания по мирам, которых еще никто не открыл. Его фигура спустилась очень скоро по эскалатору, а потом он, улыбнувшись мне, подбежал ко мне и обнял. А я, в свою очередь, будто бы вспомнила, что это такое — быть человеком. Прошло много веков с того момента. Герман отнял у меня многое, но подарил, кажется, куда больше. В тот же момент мне показалось, что в толпе я увидела две знакомые фигуры, которые, пройдя недалеко от нас, свернули в другую сторону. Лиц я не разглядела, но со спины они выглядели так, будто это мои старые знакомые. Парень был темноволосым, будто цвета угля. Девушка была блондинкой, длина волос была до локтей. Оба были одеты в кожанки, джинсы и за собой везли чемоданы. Она была на высоких каблуках, сапоги были похожи на ковбойские, какие обычно любила носить Клодия, а парень в кедах, не слишком старых, но уже несколько потрепанных. Девушка, кажется, даже повернулась и подмигнула мне. На долю секунды мне показалось, что это вовсе не реальность, а какой-то сон, что все это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим, и что прошлое вполне возможно вернуть, было бы желание. Ангелы со мной пока такими сокровенными вещами относительно мироздания не делились, но я стараюсь быть как можно лучше, с каждым днем близясь к этой информации. Должен же быть ответ, почему Энни уехала, почему Дарсия никогда ее не оставит, почему погибли Вайлет и Стивен, и почему же, наконец, слабеет Барьер. Если бы мы могли вызвать ведьм, что его поставили, тех самых, что основали город, то проблем больше бы не возникало. Я бы смогла просто собрать шабаш, а потом нынешний состав Альянса навсегда закрыл бы город, больше не впустив никого внутрь. Вся надежда была только на то, что это одобрит Эмбер, а вместе с ней и Ким. Она уехала, а на самом деле была нужна. Они обе решили покинуть на какое-то время город. Я понимаю их резоны. Когда нет никакого смысла сидеть на месте, ты просто идешь вперед, и век твоего рождения здесь не важен. Тебе может быть и десять, и сто десять, но покинуть родное гнездо можешь без всяких раздумий. Шон по моему лицу видел, что я в раздумьях, и потом проследил за моим взглядом, чтобы понять, что я увидела такого интересного. К счастью, я оказалась не единственной, кто заметил странную парочку, и мы поспешили в машину. Обсуждая по дороге домой эту картину, мы решили, что пока что никому ничего не скажем, чтобы не травмировать. В конце концов, даже если это то, о чем мы думаем, это все же маловероятно. Что если нам показалось? Или эти люди прошли мимо нас на самом деле, но не были теми, за кого мы их приняли? — Не скажем, пока не будем уверены, — произнес Шон в самом конце. Я согласилась. Если бы была уверенность… Я могла бы обратиться к Стражам. И если все пойдет так, как я думаю, то путь к ним будет единственным верным решением. И я наконец их увижу. Доехав до ближайшей парковки, я заметила, что мы уже заехали в Треугольник. К сожалению, слабость Барьера была заметна сразу. Я увидела, как он мерцает, но в нем начинают появляться мелкие дыры. Конечно, местные ведьмы исправят это, чтобы он держался еще долго, но каждому новому поколению это будет нужно все меньше. В конце концов, в один прекрасный день, они все соберут вещи и уйдут в Институт, где им никто не будет мешать. Но тогда и смысла их существования уже не будет. Размножаться в закрытом пространстве они не смогут, и тогда потомков Дарсии станет в разы меньше. Грустная история о последних из нас, кто сражался в открытом мире, будет долго жить. В конце концов, однажды мы поднимемся в Обитель, чтобы стать мифом, как когда-то им была Элеонора. Это может помочь нам спрятаться и не мешать другим. Я поднимусь к Стражам, а Эмбер уйдет в Обитель к родителям. Останется только Этра. Они с Гэвином останутся среди бессмертных до последнего. Я это знаю уже сейчас. Последние вздохи Гэвина будут для нее освобождением и слишком значимым событием в бесконечно долгой жизни. Но если это все произойдет, то значит ли это, что мы победим в нынешнем сражении? Вероятно, да, в этом нет никаких сомнений. Разве что совсем немного страшно. За последние годы влияние бессмертных повлияло на человечество. Когда мы закончим, будет некий отпечаток, сильный. Но он пройдет так же быстро, как был наложен. Люди вовремя придут в норму, а мы начнем потихоньку исчезать, отправляясь в Институт, чтобы жить спокойно. Шона это тоже коснется. Его долгая жизнь даст ему шанс застать чудеса переселения нашего народа. А я буду тем, кто проводит их всех обратно домой. Это не та реальность, какую я себе когда-то представляла, но всяко лучше, чем постоянные сражения против зла.

***

POV Меган Выйдя в центре Рич-Норста, я увидела точную копию Витч-Кросса. Город повторял каждую улицу, каждое здание, каждый поворот. Даже некоторые дома казались мне похожими на наши. Но придя к главному из домов, который мне был нужен, я увидела, что это, вероятно, чья-то злая шутка. Особняк Блэйка выглядел ровно точь в точь как дом Вайлет. Постучавшись, мне открыла Алексис, которая не ожидала гостей. Впрочем, Блэйк тоже. И хотя всё вокруг говорило о том, что здесь нет Аарона, а остальные на месте, они впустили, уже не боясь, что что-то может пойти не так. Представив мне парня по имени Нейт, я вспомнила о нашей проблеме. Даррен, друг Аарона, почти умер, так как был укушен Блэйком. Смерть его была мучительной, парализовав парня практически полностью и отняв свободу. Родившись оборотнем, он не имел другого подобного шанса на жизнь. И он хотел быть вампиром, но много всего пошло не по плану. Мэдисон сидела рядом с ним и ухаживала. Став бессмертной, она вкусила горечь потерь. Ее брат, тот самый Нейт, был человеком, и, вероятно, последним из компании, кто хоть как-то еще не дал себя осквернить потусторонним силам. Когда-то он и Аарон были двумя последними среди них людьми, но потом тот погиб и другого выхода не было. Блэйк обратил родственника и всё закончилось вполне хорошо. — Так мой тёзка захватить мир хочет? — спросил парень. — Да, именно так. Мы не знаем, что делать. Нам нужна помощь друзей. — ответила я. Блэйк решил, что лучше нам вдвоем подняться наверх и обсудить это без посторонних глаз. Кабинет его мне напомнил мой собственный. Когда мы присели друг напротив друга, мне было непривычно выступать в роли любого из моих друзей, кто приходил ко мне и сидел напротив. Поняв всю привилегию своей власти, я вдруг осознала, что стоит принимать их иначе. — Итак, он хочет нас всех уничтожить? — спросил Блэйк. — В его планах много всего. Чего не сделал Питер, сделает Нейтан. Несколько лет назад Блэйк убил одного из братьев Люцифера, так что тот факт, что он сам решил наступить на нас всех, его не удивил. Рано или поздно это бы случилось. Блэйк взял в руки одну старую книгу, которую я тут же узнала. Когда-то в детстве я видела точно такую же. Мои предки везли ее с собой из России, а потом, осевши в маленьком городе, спрятали ее спустя время. Прабабушка спрятала много чего, в том числе и то, о чем мы не мечтали. — Лунный камень — единственное решение, Меган. И кто-то должен его найти. Где бы он ни был, только он может убить такую сущность, как Нейтан, ты это сама знаешь. — Но я не в курсе, где камень. Даже если бы были подозрения, где он находится, не нашла бы. — Это дело не для ведьмы. Здесь нужен кто-то такого же уровня, как Нейтан. Твоя дочь подойдет, или кто-то по рангу выше. — Хлоя всего лишь Верховная, вряд ли она осмелится зайти так далеко. Но… у нас есть кое-кто, кому это могло бы быть под силу. К тому же, мы с Августой и Фионой ушли вместе. Рита сейчас у твоего дома, впусти ее. — Ведьмы чувствуют друг друга даже вдалеке? — поинтересовался Нейтан. — Я могу чувствовать их везде, даже сама не знаю, почему. Не чувствую лишь Августу, она ведь призрак. — Если она найдет дух Эдгара, ты сама знаешь, кого вам придется возвращать. — Джек? — осторожно спросила я. Блэйк лишь кивнул головой. И это правда было логично. Эдгар и Джек — родственники, оба носили один и тот же титул долгое время, но оба не смогли. Что если вдвоем им удастся победить зло? Я задалась этим вопросом тогда, а получив позже ответ, была удивлена, ведь догадки всегда были чем-то вроде игры в шарады. Я не перестану играть в эту игру. Надеясь на лучшее будущее, мы с Блэйком впустили Риту и остались в его доме, чтобы обсудить все новости, скопившиеся за долгое время, а также, чтобы подумать над планом. Блэйк согласился идти с нами, взяв с собой Алексис. Мэдисон с братом остались потом в городе, а Даррен умер вскоре после нашего ухода. Это были всего лишь считанные дни.

***

POV Хлоя Герман сидел в своей клетке уже давно. Когда Калипсо его вызволила на свободу благодаря Питеру, ему же было потом хуже. Вернувшись обратно, он встретился с Аидом вновь, а тот запер его еще сильнее. Темные мешки под глазами, отросшие ногти, длинные грязные волосы, безумный взгляд и острые клыки. Герман походил больше не сумасшедшего, чем на вампира, или на принца, каким когда-то был. — Вельможи тебя не беспокоят? — спросил меня Макс. — Больше всего на свете, — ответила я, — но, к счастью, боги не такие дураки, чтобы принимать приглашение Нейтана. Может, кто-то и согласится, но это не будет чем-то особенным. С такими мы быстро расправимся. Осталось только понять, что делать дальше. Посмотри на него, Макс. Он мой родственник, злодей, с которым мы сражались. Он убил Микки, некоторых наших друзей, а теперь сидит здесь, совсем один. — Что бы ты с ним сделала, если бы была твоя воля? — Мне кажется, я бы позволила ему существовать дальше. Это худшее из всех наказаний. Плохо, если ты отпускаешь того. кто причинил тебе боль. Но нужно и прощать. Именно эта мысль не дает мне покоя. Герман заслужил скитаться вечность по мирам, не находя себе места. Но в то же время мне его жалко. Расщепить его душу и больше не думать о нем — вот, что можно было бы сделать. Аид никогда об этом не подумает. — Но если бы ты была главной… — воодушевился Макс. — Этого не будет. Я не богиня, и не буду ей. Только если не случится нечто страшное, что унесет всех остальных и не даст им свободу. — Аид стал богом из-за Дарсии. Ты можешь стать богиней по своему желанию. — Тогда ты однажды покинул бы меня. Я не хочу этого, Макс. Дав понять Максу, что я не желаю быть кем-то вроде Аида, я прошла дальше. Герман до сих пор походил на животное. И это был не последний раз, когда я его видела, но на тот раз мне хватило этого зрелища. Огонь горел. Вечное пламя Подземного Царства не давало мне покоя. И вот наступил момент, который двигал нас вперед. Врата открылись и в них появилась фигура. Кудрявые волосы, нос с горбинкой, зеленый свитер. Она спускалась к нам, будто была настоящей богиней, хотя всего лишь бессмертная. Фиона была грациозна. И она пришла к нам, чтобы помочь.