Во всех мирах...

Алек выставляет вперед ладонь, останавливая мать. Хватит. Единственное, что имеет значение — это маг, стоящий перед ним, хотя сейчас Магнус — не самое главное. Самое главное — что Алек впервые в жизни позволяет себе быть эгоистичным, сделать что-то для себя. Он хватает Магнуса за пиджак и отправляет все свои страхи гореть синим пламенем. Когда Алек, наконец, открывает глаза, то видит, что Магнус с и я е т. Не магией, а каким-то золотым светом, исходящим от каждого сантиметра тела, выжигающим его демонское наследие. Сияет ярче любого ангела. Алек опускает взгляд на свои дрожащие руки, видит, что и его кожа волшебным образом залита тем же золотым светом, и объяснение само рождается в отчаянно бьющемся сердце. Единственной неопровержимой правдой становится то, что отныне Магнус — самое главное, что есть в его жизни. — Александр. Его имя звучит шепотом, и миллиарды неописуемых эмоций, заключенных в этом единственном слове, рождают в Алеке ужас, по сравнению с которым решение уйти от алтаря — сущие пустяки. Он заставляет себя посмотреть вперед, и сердце чуть не выскакивает из груди, когда он видит слезы, бегущие из глаз его родственной души. Алек хочет что-то сказать, но Магнус тянет его к себе и заключает в объятия такие отчаянные, что тела почти сливаются в одно, держит так крепко, будто боится, что Алека в любой момент отберут. Когда Магнус говорит, то голос его наполнен любовью, которую Алек не мог и вообразить, и только сильные руки удерживают его от того, чтобы упасть на колени. — Ты не представляешь, сколько лет я ждал тебя.