Время между концом и началом

      Глаза в глаза.       Как раньше кровь от крови его смотрела на него, видя сквозь него.       Страх был с ним с момента, как тело печальной матери пало на пол, окрасив красным, серый цвет мира, добавив красок ему.       И привели его в дом, к семье его матери, где был другой он.       Плоть от плоти к нему, кровь к крови взывающая следовать за ней.       Но он не шел.       И отвечал он брату своему, что не кровь от крови он его, не плоть к плоти, ибо разные они.       Его брат был искусителем, но смотря в его глаза, он не прогонял его дабы видел, тот сам уйдет.       Но глаза, что смотрели на него — его глаза.       И не его вовсе, ибо смотрели они сквозь — в пространство времени и видели дальше чем он мог вообразить.       Страх был с ним всегда, и он бежал от него — прячась в кустах и деревьях.       Бежал, но нельзя сбежать от судьбы.       Его глаза смотрели на него, не видя его и говорили о будущем так словно оно уже настало.       Так словно завтра оно неизбежно настанет.       Прошлое качнуло маятник, стоящий на полке у судьбы и настоящее настало сейчас.       У его крови от крови, было на запястье два номера написанных алыми колючими розами.       Его брат глядел на свои номера и улыбался, а ты говорил ему, что у людей номеров не бывает.       Его брат смотрел на него и в глазах его было будущее, что неизбежно настанет.       И он смотрел на брата, но у самого него не было ни имен, ни номеров, его запястья были пусты.       И сошлось настоящее с прошлым в будущем, скрытым в листве именем или номером у него на запястье, яркими флоксами расцветшими, но так и не сказавшими, с кем он имеет одну душу на двоих.       Было ему тридцать шесть тогда.

«Если время всегда настоящее, значит, время не отпускает.»

      Он смотрит в глаза напротив и страх охватывает его.       Тот страх что был с ним всегда, но спрятан в глубине его жизни, зарытый на глубине двух метров и присыпанный кучей земли.       Карие бездонные глаза не имели жизнь.       И он сказал их обладателю быть дальше от него.       У его матери были такие глаза.       У его брата такой взгляд до сих пор.       В этих глазах нет жизни, но в них бесконечные потоки времени, что неизбежно настанет.       На его руках расцветают флоксы, сильней стягивая под кожей по венам его запястья, сбегая к пальцам и оплетая их.       Но так и не говорящие ему имени того, с кем он должен поделится кусочком своей души.       Страх, вернувшись стал есть его с новой силой, как в детстве, когда он встретил кровь от крови своей.       А растерзанное тело матери стоит все еще у него под подкоркой сознания, окрашивая красным серые цвета их старого дома.       Закрой глаза и вспомни: Отец, на чьем запястье пестрые фиалки, выплетающие имя его матери; Отец, что убил его мать и растерзал тело; Отец, что был предназначен матери судьбой такими же яркими флоксами.       На его запястье яркими кляксами расползаются флоксы, стягивая его пальцы и глубже вгрызаются красками в плоть, словно пытаясь окрасить собою кости.       Перед его взором всплывают карие глаза, в них нет жизни.       Он молится по ночам судьбе сидя у себя в квартире, чтобы флоксы не написали номер, что принадлежит этим безжизненным карим глазам.       Он молится чтобы было имя.