Кто ты?

— Кто я? — хочу спросить я у безмолвной тени, сидящей рядом со мной, но тело не хочет подчиняться. Кто я? *** Ты был счастлив. По-настоящему счастлив. У тебя была любимая работа, любящая семья и взаимная любовь, а что ещё для счастья надо? Конечно, твоя жизнь не походила на утопию, но и на ад, к счастью, тоже не была похожа. А раз так, то почему бы тебе и не быть счастливым? «Жизнь – говно», — ныли все вокруг и тонули в этом самом говне. «Жизнь говно, но мы с лопатами», — повторял ты, как мантру, и упрямо двигался вперёд, уверенный, что ничто не сможет выбить землю у тебя из-под ног. Но кто же знал (ну кроме завистливых пессимистов, которые вечно твердили, что ты ещё не сталкивался с настоящей жопой и в конце концов и ты поймёшь, что от такого количества говна не спасёт даже лопата), что ты так легко можешь сломаться. И что же нужно непробиваемому оптимисту, чтобы наконец понять, что он всего лишь глупый мальчишка, переоценивший свои силы? Интересно? Записывайте рецепт: 1 вторая половинка, 1 севший за руль пьяный водитель и 1 неутешительный диагноз. Взболтать, но не смешивать. До ужаса простой рецепт. *** Сначала ты не веришь. Ведь этого не может быть. Какова вероятность, что из семи миллиардов человек на планете это могло случиться именно с ним? Это наверняка всего лишь глупая шутка. Это не может быть правдой, ведь... Просто не может... Затем – веришь в лучшее. Он жив, и за эту жизнь борются лучшие врачи. Сидя у дверей операционной, ты уверен, что он не может умереть, ведь он так молод, красив, умён, заботлив, успешен, уверен в себе, позитивен; а ещё у него самая красивая улыбка, самая добрая душа, самые идиотские предпочтения в выборе трусов, самое глупое выражение лица с утра, самые безумные идеи, самый лучший результат в той дурацкой игре, на которую вы недавно подсели и... ты его любишь. Потом ты впадаешь в уныние. Когда врачи ставят свой неутешительный диагноз, ты чувствуешь, как твоё сердце начинает нещадно раздирать на куски. — Нужна операция, но она слишком опасна, шансы, что он выживёт, ничтожно малы, – говорит врач и ты готов разреветься от счастья — ничтожно малы, но есть! Но его родители с тобой не солидарны. Они боятся, и ничто не может их переубедить. Призрачные надежды рушатся, и ты погружаешься в пучину отчаяния. День за днём ты мечешься от работы к его кровати и обратно, забыв про сон и превращаясь в тень самого себя. Ты наблюдаешь, как постепенно его тело восстанавливается, но с горечью понимаешь, что оболочка ничто. Ты знаешь, что, скорее всего, он не станет самим собой никогда. Сначала все пытаются тебя поддержать. Раз за разом говорят тебе не унывать и надеяться на лучшее. Затем пытаются образумить тебя, говоря, что пора сдаться и отпустить. Проходят дни, недели, месяцы, а ты всё ищешь хоть что-то, что может помочь. — Открой глаза, оглянись, посмотри во что превращается твоя жизнь, — плачет твоя мать и ты наконец оглядываешься. Потерял работу, отдалился от семьи и друзей. Жалкая серая тень, сидящая рядом с кроватью того, в чьи глазах, скорее всего, никогда больше не загорится огонёк жизни. Ты обнимаешь его и всю ночь ревёшь как маленький ребёнок. Не от осознания того, что твоя жизнь разрушена, а от того понимания, что так больше нельзя. Утром ты мчишься к его родителям и просишь их дать согласие на операцию. Но ни мольбы, ни угрозы не доходят до их ушей. Они не хотят слушать, и перед тобой захлопывается дверь. — Идиоты, вы боитесь, что он умрёт, не осознавая, что этим сами же и убиваете его! Из-за своих страхов, вы отнимаете у него последний шанс! — орёшь ты и пинаешь чёртову дверь, но никому нет дела до твоих криков. В отчаянии, ты возвращаешься на свой пост, вновь замирая серой тенью у его кровати. Смотришь в его пустые глаза и снова плачешь от бессилия. *** — Родители Дуджуна дали согласие на операцию, — говорит врач, и ты неверяще хлопаешь глазами. *** Ожидая операцию, ты раз за разом представлял себе ваше воссоединение. После операции ты влетишь к нему в палату, он откроет глаза, устало улыбнётся, ты бросишься ему на шею, вопьёшься страстным поцелуем в такие родные губы... и вы будете жить долго и счастливо. Только вот всё пошло совсем не по сценарию... После операции тебя к нему не впустили. Ты уж было хотел заночевать на стульчиках в холле, но тебя настойчиво попросили пойти отоспаться домой. Решив, что в этом действительно есть смысл, ведь Дуджун вряд ли оценит, если вместо тебя утром перед ним предстанет помятая панда, ты нехотя поехал домой. Утром, вернувшись в больницу, ты снова начал настраиваться на воплощение сценария в жизнь, но... — ... амнезия... ничего не помнит... неизвестно, вернуться ли воспоминания... — как сквозь дымку доносились до тебя слова медсестры. Вот и всё. Полное фиаско. Сценарий забракован. «Ничего не помнит» — повторяешь ты про себя слова медсестры, уже битый час околачиваясь у двери в его палату. Зайти – страшно, уйти – нет сил. В конце концов, решившись, ты делаешь глубокий вдох и, постучав, входишь в уже знакомую палату. На кровати лежит он и смотрит на тебя пустым равнодушным взглядом. Наспех подготовленная речь вылетает из головы, и от нахлынувших эмоций ты закрываешь глаза руками. Не плакать... Только не плакать. Надо сказать хоть что-нибудь. Минута... Две... Ты наконец решаешься и, открыв глаза, смотришь на него. Равнодушие исчезло. В глазах удивление и грусть. — Кто ты? Мы знакомы? — осторожно и как-то подавлено спрашивает он. Звук родного голоса словно бьёт тебя током, и плотину прорывает. Ты падаешь на колени у кровати и, утыкаясь лицом ему куда-то в бок, начинаешь реветь, как малое дитя. Это он. Он жив. Он рядом. И ты его больше никогда не отпустишь. Сначала он дёргается, но потом аккуратно кладёт свою руку на твою голову, начиная нежно перебирать твои волосы. Постепенно успокаиваясь под его тёплыми прикосновениями, ты начинаешь улыбаться... Он жив. Воспоминания не главное. Теперь у вас есть шанс начать всё с чистого листа.