Озеро

      Кабинет кажется Джорджу поистине огромным. Наверное — больше их дома. На высоком потолке здесь нарисованы какие-то ангелочки — белокурые и толстенькие. Они кажутся Джорджу похожими на его младшего брата, пухленького улыбчивого Томми, умершего в прошлом году от кори. Ещё тут гораздо теплее — маленький Джордж Уикхем продрог в своей тонкой куртке, из которой уже почти вырос. Отец крепко держит его за руку и что-то долго и серьёзно говорит важному господину в напудренном парике. По голосу Джордж понимает, что отец просит о чём-то этого господина, и потому не смеет вмешиваться. Вместо этого он рассматривает механическую птичку в золотой клетке (если бы не ключик, так и понять нельзя, что птичка не живая), огромный лакированный стол, перстни и парик важного господина, книжные шкафы из красноватого по цвету дерева, стоящие вдоль наиболее длинной стены, забитые книгами в разных обложках, высокое кресло, напольные часы, изрезанные причудливыми узорами. Джордж Уикхем не знает, зачем они здесь. Ему, по правде говоря, немного неуютно и неловко здесь — в обществе этого важного господина в парике. С другой стороны он почему-то ощущает себя здесь в безопасности.       Джорджу ужасно скучно стоять. Разглядывание кабинета его порядком утомляет, а ещё безмерно раздражает то, что отец так и не выпускает его руки. Он хочет к матери, хотя чувствует, что вряд ли отец поведёт его к ней — он хорошо помнит недавнюю ссору, подслушанную за матушкиной ширмой, и понимает, что случилось что-то совсем нехорошее, раз наутро матери уже не было в их доме. Как и её дорожного сундука с шелестящими платьями.       — Думаю, Джордж может заниматься вместе с моим сыном, — говорит важный господин в парике, и Уикхем-младший чувствует, что самое время шаркнуть ножкой и поклониться, как учила его няня.       Господину в парике это, кажется, нравится. Во всяком случае, он вполне одобрительно хмыкает, подзывает Джорджа к себе — отец тут же выпускает его руку — и начинает задавать разные вопросы. Уикхем-младший старательно отвечает, прибавляя к каждому своему ответу почтительное «сэр», как говорила ему делать няня. В основном, все его ответы сводятся к «да, сэр», «нет, сэр», «не знаю, сэр», хотя есть вопросы чуть более сложные, на которые следует отвечать более полно. Господин в напудренном парике спрашивает Джорджа о его жизни (о возрасте, нравится ли ему дома, хочет ли он учиться, любит ли отца и мать, знает ли, почему ему придётся жить в Пемберли, а не дома), плавно переходит к катехизису (к счастью, его мальчик знает превосходно) и арифметике (устный счёт Джорджу тоже даётся вполне неплохо), задаёт вопросы о том, умеет ли Джордж Уикхем играть на клавикордах или скрипке, умеет ли плавать, петь, танцевать и рисовать, любит ли играть в обществе других детей, тщательно ли моет уши по утрам и много-много других. Потом господин в парике задаёт Джорджу ещё пару вопросов на французском, и мальчик отвечает уже «oui, monsieur», «non, monsieur» и «je ne sais pas, monsieur», надеясь, что правильно понял вопросы и ничего не перепутал.       — Джордж кажется воспитанным ребёнком, — произносит господин в парике, наконец, прекратив спрашивать и поднявшись со своего кресла, — думаю, Фицуильяму не повредит его общество.       Отец Джорджа кланяется и говорит слова благодарности, а сам Джордж как можно более почтительнее отвечает что-то вроде «спасибо, сэр», «надеюсь оправдать ваши ожидания, сэр» — так тоже учила няня, а младшего Уикхема эти советы не раз спасали от хорошей порки, когда он её заслуживал, так что он привык следовать им в любых обстоятельствах.

***

      Фицуильяма Джордж видит этим же вечером. По настоянию мистера Дарси — это тот благодетель в напудренном парике, как говорит Джорджу Уикхему отец минуты за две до расставания — они оба ужинают в детской, такой же роскошной и огромной комнате, как и все здесь. Фицуильям на два года старше — ему уже девять, и через год-два он отправится в школу, а сейчас пока занимается с гувернёром. И вместе с ним будет заниматься и Джордж. Но с завтрашнего утра.       Фицуильям Дарси кажется Джорджу Уикхему напыщенным и высокомерным мальчишкой, с которым тяжело будет поладить. Впрочем, обычно Джордж легко заводит знакомства, и уверен, что и с Фицуильямом он как-нибудь подружится, если приложит должные усилия. А если нет — следует лишь избегать открытой вражды, чтобы мистер Дарси не выкинул его из Пемберли обратно к отцу.       Во всяком случае, Джордж старается улыбнуться пошире и сказать «здравствуй» как можно приветливее и дружелюбнее. Фицуильям недовольно кривит губы, но отвечает что-то вроде «рад приветствовать вас в Пемберли». Такую чопорность Джордж Уикхем встречает впервые в своей жизни. Даже отец Фицуильяма, мистер Дарси, принял его с большим добродушием, думает Уикхем. И ему ужасно хочется разбить нос этого зазнайки, но памятуя об отцовском ремне, что ждёт его, если он посмеет вернуться домой раньше, чем получит образование, Джордж дрожащими от ярости пальцами хватает ложку, чтобы попробовать мясной бульон, что подают в детской Пемберли. Фицуильям тоже приступает к еде.       За весь ужин они больше не говорят друг другу ни единого слова.

***

      Всё оказывается ещё лучше, чем казалось в первый день прибытия. Гувернёр добр и ласков, никогда не требует слишком многого, а учёба даётся Джорджу довольно легко. Лишь с чистописанием пришлось чуть-чуть помучиться. Танцует он вполне недурно, сносно играет на рояле, читать на английском и на французском его учила ещё матушка, так что он неплохо это умеет, миссис Дарси даже просит его читать ей вслух каждый вечер. И Уикхем покорно читает, стараясь делать это громко и с выражением. Иногда, правда, ему приходится из-за этого ложиться спать позже, но мистер Дарси, подмечая это, каждый раз даёт ему по одному яблоку, иногда попадаются даже засахаренные. С Фицуильямом они по-прежнему не очень ладят, впрочем, скоро Джордж понимает, что младший Дарси холоден, пожалуй, со всеми, кроме родителей. Да и ни одного дурного слова со стороны Фицуильяма Дарси Джордж Уикхем никогда не слышал. Иногда они вместе катаются на поле, играют в крикет или в шахматы, но вряд ли их отношения можно назвать дружескими.       С Фицуильямом довольно скучно. Впрочем, гувернёр иногда заставляет их обыгрывать сценки из разных старинных трагедий или читать монологи, стоя на сцене в домашнем театре Пемберли. Это кажется Джорджу довольно забавным и любопытным. Фицуильяму Дарси, кажется, тоже. Потому что только в моменты обыгрывания этих сценок он улыбается.       Других детей в Пемберли нет. Ну разве что если считать новорождённую дочку только-только уволенной помощницы кухарки, что вышла замуж за какого-то там лакея. Но она скоро уедет вместе с мужем работать в другом поместье, и тогда детей кроме Джорджа и Фицуильяма здесь точно не останется.       Отца за почти два года своего пребывания в Пемберли Джордж Уикхем ни разу не видит. Он не знает толком, почему тот не приезжает. И в какой-то момент даже осмеливается спросить мистера Дарси о здоровье своего отца. Тот говорит что-то о том, что Джордж может писать ему письма, когда захочет, и что, пожалуй, это стоит делать каждый месяц. Уикхем так и поступает. Теперь он пишет отцу каждый месяц вопросы о здоровье и старается как можно радостнее описать о своей учёбе в Пемберли.       Радостей здесь много. Правда, большая часть из них связана вовсе не с учёбой — вкусная еда, горячая и сытная, хорошая одежда (такая же хорошая, как и у Фицуильяма), отдельная комнатка с огромным окном и светлыми стенами, в которой расположены мягкая кровать, книжный шкаф, столик для умывания, сундук для одежды, стул и письменный стол, скользкие полы в западном крыле, куда редко кто заходит, а значит, можно вдоволь бегать и кататься, пока никто не видит, чёрный милый пони, послушный и добрый, на котором Джорджу безумно нравится ездить и которого мистер Дарси передаёт в его безраздельное пользование, трогательная игра на фортепиано миссис Дарси, и, конечно, озёра в нижнем парке.       В озёрах летом Джордж осмеливается плавать — плавает он с детства прекрасно. Тайком, конечно, потому что миссис Дарси это строго запрещает, хотя младшему Уикхему уж точно ничего не грозит.       Но в это утро мистера и миссис Дарси в Пемберли нет — кажется, их пригласили в Лондон, — гувернёр отбывает недельку проведать свою матушку, и это кажется Джорджу Уикхему отличным шансом нарушить этот глупый запрет. В который раз, на самом деле. Летом в Пемберли довольно жарко и душно, и искушение хоть как-то охладиться слишком велико, чтобы ему противостоять. К тому же, Джордж знает короткую дорогу от поместья до одного из озёр. Грех этим не воспользоваться.       Каково же удивление Джорджа, когда он видит купающимся в озере самого Фицуильяма Дарси, всегда такого правильного и высокомерного, что постоянно указывает ему на его, Джорджа, место. Ещё большее удивление вызывает то, что мистер Дарси возвращается в поместье без супруги, один, и вот-вот пройдёт мимо этого самого озера. Джордж Уикхем видит его загодя, так что заблаговременно сворачивает на дорожку, ведущую к красивому старинному мосту. Он прекрасно помнит, что им с Фицуильямом разрешают прогуливаться и по верхнему, и по нижнему паркам, запрещается только купаться в озере. И, пожалуй, предполагает, что, если Фицуильям тотчас не заметит отца, то не успеет вылезти из озера и одеться прежде, чем тот заметит его.       С мистером Дарси они сталкиваются на мосту. Тот спрашивает Джорджа на французском, что он делает в саду, на что Уикхем тут же отвечает: «Je promène dans le parc, monsieur»* и спрашивает, хорошо ли себя чувствует миссис Дарси, на что получает ответ, что она со своей компаньонкой едет в Лондон, чтобы встретиться со своей сестрой, которая тоже там будет.       Мистер Дарси говорит с ним совсем недолго, а потом вдруг что-то замечает, щурится, едва слышно охает, и подходит к самым перилам. Впрочем, Джордж всё ещё остаётся стоять лицом к нему, так что прекрасно видит, что мистер Дарси одними губами шепчет: «Mon Dieu!»* и даже на какую-то долю секунды чувствует себя почти виноватым.       — Фицуильям Дарси! — голос старшего мистера Дарси звенит так, что Уикхему кажется, что слышно даже миссис Дарси, отбывшей в Лондон.       Джордж хорошо знает этот тон. В доме его отца он обычно предвещал ему хорошую взбучку.

***

      Весь вечер Джорджу Уикхему приходится упражняться в игре на фортепиано. Одному, так как ни миледи, ни гувернёра поблизости нет. Это довольно скучно и неприятно — когда в комнате нет больше никого, хочется играть, бегать или хотя бы читать какую-нибудь увеселительную книжку, каких в обширной библиотеке мистера Дарси водится ужасно мало, но уж точно не стучать пальцами по клавишам, которые от усталости размываются перед глазами. Но упражняться, если он не хочет оказаться у себя дома, приходится крайне старательно. Так как из-за сегодняшнего мистер Дарси явно в очень плохом настроении и едва ли обрадуется увидеть, что Джордж не выполняет его распоряжений. Так что приходится играть гаммы, аккорды, а потом пытаться хоть сколько-нибудь сносно исполнить алеманду, которая, по правде говоря, слишком сложна, чтобы девятилетний Джордж Уикхем смог её исполнить.       Проходит часа два, когда Джорджу разрешают вернуться в детскую, чтобы поужинать. Он и рад, и не рад этому. В животе у него урчит от голода, так как ужин накрывают на целый час позже, но его спина жутко затекла, а пальцы устали так, что, кажется, даже ложку взять в руки будет сложно.       Фицуильям кажется на редкость мрачным даже для самого себя. Он молча съедает весь свой ужин, но Джорджу мерещится, что он вот-вот запустит в него чем-нибудь — котлетой, ложкой или даже ножом. Этого, впрочем, не происходит. Джордж Уикхем замечает, что пирожного в этот раз Фицуильяму не подают.       — Ты видел меня, — говорит Фицуильям мрачно, когда они остаются наедине.       Он не спрашивает, замечает Уикхем, он утверждает. Это кажется не слишком хорошим знаком.       — Видел, — кивает Джордж, краем сознания понимая, что отрицать сказанное слишком глупо.       Фицуильям хмурится. Из-за этого между бровями у него появляется складка. Так и до морщин недалеко, думает Уикхем — так всегда утверждала его матушка. И хотя младшему Дарси всего одиннадцать, скоро его постоянная привычка хмуриться может не слишком хорошо сказаться.       — Ты мог бы меня предупредить! — неожиданно восклицает Фицуильям, подскакивая к Джорджу, встряхивая его за плечи. — Ты должен был меня предупредить!       В его голосе почти чувствуются слёзы. Разве что не всхлипывает. Но Джордж и сам прекрасно знает, как звучит голос, когда человек пытается скрыть слёзы. Фицуильям смотрит на него с такими обидой и разочарованием, и в голову к Джорджу Уикхему закрадываются сомнения, что, в отличие от самого Джорджа, Фицуильям видел в их отношениях что-то вроде дружбы и...       Младший Дарси отпихивает его в сторону, не успевает Уикхем даже опомниться — он только и может, что схватиться руками за комод, чтобы удержаться на ногах — и убегает к себе в комнату. Джорджу впервые в жизни настолько стыдно.

***

      Наутро он чувствует, что что-то в их отношениях неуловимо изменилось. И проходит целый год, прежде чем Фицуильям прощает Джорджа.