Восень

Душа, наверное, находится в солнечном сплетении. Именно там все содрогается, сжимается, холодеет. Замирает. Когда замирает не только в груди, но и все вокруг, - кажется, что остановилось время. Когда тишина вокруг давит на барабанные перепонки, сжимает горло - начинаешь понимать, что она идет изнутри. Когда понимаешь, что время все же идет — становится страшно. Подстанция не работала второй день. Днем работа стояла. Оживленно было разве что в магазинах: люди наперебой пытались купить свечи. Местные власти, как и служащие, отмалчивались о причинах, или лгали — нескладно, вразнобой — дескать, поломка, ветер где-то порвал линии, гроза ударила в столб... Но чинить было нечего. В маленьком городишке все всё знают. Всегда. И тем непривычнее для населения отсутствие догадок даже у самых изысканных на выдумки кумушек. Ночью безлюдные улицы тяжёлым духом заполняла какая-то серость. Она была не похожа ни на туман, потому что оседала в лёгких сухостью, ни на обычный сине-черный сумрак. Темно-серый, немного желтоватый воздух, видимый, витающий дымкой между голых ветвей. Никакого запаха. Звонок в дверь заставляет оторваться от открытого настежь окна. - Пойдем гулять? Вопросов зачем и куда в голове не возникает. Куда-то надо идти, как можно быстрее. Идти, слушать чужой рассказ ни о чем. Этот голос обычно звонкий, а сейчас звучит глухо и тихо — его хозяйка, наверное, даже не догадывается, что так даже лучше разбивает тишину вокруг. Верно, идти некуда. Можно сесть посреди дороги. Лучше сесть посреди дороги, вдвоем. И что остается? Ждать