Реквием иномирца.

      Мы вернулись в тело с небольшой разницей во времени. Виго оглянулся на последок на мое отражение, и я почувствовал как он отстал по пути.        Вернувшись, я понял что в комнате мы не одни.        — Я же тебе говорил, — на этом моменте я открыл глаза, и увидел Эруна и Афиса, которые разглядывали Виго. — У него зубы не такие острые.        Афис осторожно оттягивал челюсть Виго.        — Зато очень толстые клыки! — Эрун крутился рядом.        — И если он сейчас застанет вас за этим делом, — не выдержал я, и парочка тут же отпрянула. — То чьи-то руки будут покусаны.        — Беляк, мы тут… Эмм… — Начал было оправдываться розовогривый парень, но испуг выбил все слова из его головы.        — Да, мы тут поспорили… — вступился Афис.        — Что за собрание? — Виго пришел в себя, и с хрустом потянул спину.        — Пришли проведать нас. — я подмигнул парочке.        — Понятно. Я вас покину ненадолго. — Виго слез с кровати. — Там Коккеральд о чем-то ругается с… Оу… — Уши грайта подскочили. — Я просто должен это увидеть!        — А что там? — Я попытался прислушаться, но разобрал лишь отдаленные отзвуки нечеловеческого голоса.        — Там женщины пришли, говорят, понесли от Коккеральда, а наш чёрный бог с этого в шоке.        — Мда… — я поймал ступор, а Эрун с Афисом так вообще глаза вытаращили. — И…        — Да вот, пойду посмотрю. Жопой чую — кто-то захотел славы.        — Думаю, я могу помочь с этим. — Афис взбодрился.        — Ладно, пошли посмотрим. — улыбаюсь непонятно чему.       Время шло к вечеру. Мы и правда провели в мире источника весь день, на что мое тело отвечало ленью и вялостью.        Народ в замке был встревожен. Непонятное ощущение растекалось в воздухе. Вроде бы в коридорах было тепло, но по коже то и дело пробегали мурашки. Афис вообще покрылся гусиной кожей, и жался к бочку Эруна. Я же стойко подавлял желание прижаться к Виго. Представление разыгралось на первом этаже, у входа в сад, где собралась куча народа. Еще на лестнице, у меня лопнул ремешок на сандалии, и мы с Виго задержались, пытаясь починить ремешок, а парочка любовников пошла дальше.        Зашив ремешок нитками, мы продолжили спускаться и увидели столпотворение. Коккеральд стоял оперевшись спиной о колонну, и смотрел исподлобья на трех девушек оборотниц. Последние на перебой друг дружке доказывали что именно Коккеральд тогда-то и тогда-то провел с ними ночь. Я прямо кожей ощущаю как бог-оборотень источает волны раздражения, но уходить не планирует. Рядом с ним уже колдует Афис. Заклинание наследования. Я слышал об этих заклинаниях от Рикаэля когда еще жил в его доме, так что помню как они работают.        Черный бог с явным презрением в сторону оборотниц, отрезал когтем небольшую прядь гривы и отдал Афису. Тот в свою очередь замкнул заклинание и прядь начала неспешно тлеть.        На второй лестнице стояли король Микаэль, старавшийся сохранять невозмутимость, и Авирго, в образе грайта, откровенно свесившийся через перила, с интересом виляя хвостом. Мне показалось что Микаэль уж как-то печально бросил взгляд на своего фамильяра.        От тлеющей пряди потянулся дым. Этот дым указывал на ближайшего родственника. Вот только я разглядел в толпе дочерей, и у меня появились серьезные сомнения насчет происходящего. Виго как-то напрягся, и отпустил мою руку. Его пальцы обнажили толстые черные когти.        — Ты чего? — шепотом спросил у мужа.        — Звуки не нравятся. — емко ответил грайт.       Мы спустились к толпе, и внезапно стало тихо. Люди оглядывались и почтительно расступились, давая пройти. Некоторые кивали, приветствуя нас, другие слегка кланялись, выражая почтение. Видать слухи расходятся очень быстро.        — Вот видите! — Не унималась женщина. Она не была частью толпы, но и к оборотницам отношения не имела. А голосила она потому, что дым от тлеющей пряди опоясал девушек.        Оборотницы тоже оглянулась, и почтительно поклонились нам.        — Заклинание наследования подтвердило родство котят с богом ночи. — я мягко констатировал факт.        — Вот именно! А значит он должен…        — Ничего я им не должен. — Черный бог скрестил руки на груди. — Я повторяю в последний раз. Я вас не помню. Признаю, вы в моем вкусе, и даже больше… — Коккеральд окинул взглядом каждую женщину… Нет, скорее еще девушку. Уж больно они молодые. — Но я не мог вас оприходовать и оставить потомство. Это невозможно.        — Но магия не врет! — возмущалась та говорливая женщина.        — А вот здесь я не согласен. — железным тоном встрял Виго. — Магия магией, но сейчас она явила не всю правду, если она таковой и была.        — Да что ты знаешь, грайт?! — огрызнулась женщина. Виго стерпел, но хвост все равно недобро дернулся. Люди в толпе стали перешёптываться. — Уважаемый хранитель источника, скажите, где правда! Не оставите же вы девочек на улице?        — С чего бы им быть на улице? — не меняя тона продолжил Виго. — от одной милашки разит дорогими духами, от другой пахнет пергаментом и чернилами, а третья вообще кухарка, если принюхаться основательно. Все три дамы при делах.        — Я не к тебе обращалась, телохранитель! — Выпалила женщина. Народ вокруг замолк, видя как на спине грайта усища свернулись косой, далеко не от радости.        — И тем не менее, он вам ответил ровно то же, что и я хотел сказать. — я коснулся плеча Виго пальцами, и рогатый зверь пропустил меня вперед. Кажется, он немного остыл. — И то верно что здесь есть наследное дитя черного бога.        Народ снова стал перешёптываться, Коккеральд напрягся и отпрянул от стены, а Виго упер свой взгляд уже в меня.        — Так значит, где правда? — она уперла руки в бока.       К ней стоило присмотреться повнимательнее. Она явно здесь не просто так, не за красивые глазки помогает оборотницам. На первый взгляд, она выглядит обычной женщиной, уже не молодой, но без грубых морщин на красивом точеном лице. Про одежду тоже ничего плохого не скажу. Не парадное платье, но и не драные обноски. Не ново, но и не выглядит вычурным. И шляпа. Черная, с синим отливом, широкополая женская шляпа. И пахла она… Морем? Легкий аромат соленой воды…        — Напомните, когда произошло зачатие? — проигнорировав женщину, я подошел к оборотницам.        — На прошлой неделе… — покраснела та, от которой пахло приятными духами. Ее одежда была хороша, платье нежных зеленых тонов, прекрасно гармонировало с роскошной салатовый гривой, обрамленной тонкой косой. Хорошенькая, даже признаю, мне по нраву.        — Пять дней… — Скромно ответила вторая, что чудесно пахла угольной тушью и свежим пергаментом. Ее одежды были скромнее, скорее это была ее рабочая одежда — опрятное бежевое платье, с черными обрамлением. Ее черная грива жирно блестела в скудном свете магических фонарей в зале, и казалась потоком черной краски, от которой сложно отвести взгляд.        — Вчера… — сказала третья. Кухарка. Я помню её, видел краем глаза когда хозяйничал на кухне. Она меня тоже узнала, и смотрела не так осторожно как остальные. Ее одеяния полностью выражали профессию, которой она отдала большую часть жизни — совсем скромное платье с передником и рукавами. Кое-где виднелись легкие следы муки, нежная бежевая грива сплетена в толстую косу, и подвязана нитями, чтобы не касалась пола.        — Раз так, то с чего вы решили что понесли? — Я заглянул в глаза каждой, и мне казалось что они дрогнули.        — Почувствовали они. — отозвалась женщина в шляпе.        — Вот как. Интересно. — я протянул когтистую руку к лицу кухарки, и та не раздумывая приникла щекой к ладони. Теплая и шелковая… Слышу как у меня за спиной фырчит Виго. — Пахнет печеньем… И жаром… Твой источник это огонь…        — Верно, хранитель. — Она улыбнулась и мягко отпрянула.        — Теперь ты. — Черногривая с опаской покосилась на мои когти и не шелохнулась. Но и не отодвинулась. — Пахнет землей после дождя… И свежестью грозы… Грозовой источник?        — Да. — Коротко кивнула она, а в ее волосах проскочили серые змейки-молнии. Одна даже щелкнула меня по когтю, но совершенно не больно, рассеявшись о магические когти.        — И ты… — Она отстранилась, но подала ручку, мягко и уверенно пропустив пальцы сквозь мои. — Так холодно… Пахнет ягодами… И снегом… Твой источник — вода?        — Природа, хранитель. Я сменила источник. — улыбнулась она.        — Вот как… Приятно ошибаться. — мы расцепили руки.        — Это все конечно интересно, — меня ее нетерпение начинало бесить, — Но что там с родством?        — Скажи мне, — Я намеренно резко обернулся, от чего женщина в шляпе отпрянула на шаг. — Чего хочешь ты?        — Я желаю справедливого отношения! Раз попользовался, то пусть будет добр, объявит их законными женами, ну или конкубинами!        — Ишь чего захотела! — Рыкнул черный бог. — Может мне и тебя оприходовать и почести вознести?        — А я и не против! — дама вновь встала в позу.        — Давайте перестанем пререкаться. Да, признаю, о распутстве бога ночи уже ходят легенды. Но я знаю две вещи.       Народ затих и внимательно смотрел на меня. Виго тоже, но он постоянно водил ушами, не переставая вслушиваться в окружающие звуки. Король Микаэль и Авирго тоже спустились, и наблюдали уже с лавочки у стены.        — Первое — Это то, что заклинание наследования солгало. — я поднял один палец.        — Но магия не может врать! — парировала женщина.        — Может, особенно если ее использует очень сильный и опытный маг для обмана. Афис опытный целитель и чистый душой парень. Я сам в этом убедился.        — А второе? — не выдержал кто-то в толпе.        — То что дамы не могли ощутить беременность, в столь краткий даже для волшебного зверя, срок. На это способен только маг отмеченный жизнью, при условии что его осматривает второй маг жизни. И если кто сомневается, я тому пример.        — Вы… — опешила женщина.        — Да. И не стесняюсь этого. Мои дочери — моя гордость, пускай я и не мог растить их, я рад что они выросли сильными и достаточно храбрыми, чтобы явиться сюда, и встретиться со мной. — сделав паузу, я улыбнулся дочерям, и мягко поклонился. Народ вокруг Торы и Чио расступился и теперь внимательно их разглядывал.        — Если магия врет, что чем докажете это? — Женщина на миг улыбнулась.        — Я дочь Коккеральда. — Гаркнула на весь зал Тора. Улыбка сошла с лица женщины.        У Коккеральда повисла челюсть, Виго повернул голову на сто восемьдесят градусов, Авирго тихо икнул сидя на коленях Микаэля, у которого от удивления на лице, слегка съехал княжий обруч на голове. Народ, кажется, даже дышать перестал.        — Папа Виго нам не говорил, но я сама узнала, когда увидела как черный дым спас меня. Внутри меня что-то щелкнуло, и все стало на свои места. Я осознала многое, и в особенности то, кто скрывается за обликом черного дыма, почему мне уютно в темноте, и так легко поддаться желаниям… — она смотрела на бога ночи.        — Хотел бы я раньше показаться тебе в приемлемом облике, да не мог… — Склонил голову черный бог.        — У тебя нет постоянного тела, я понимала это.        — Беляк лишился жизни спасая вас с сестрой, я хотел… Попросить новое тело, но не успел.        — Папа Виго рассказывал нам… — Кивнула Тора, — Вы с ним обсуждали это.        — Потом это обсудим. — я подавил ступор, и фыркнул на Коккеральда. — Мы же сейчас собрались по иному поводу. Верно, Тора наша с Коккеральдом дочь. Но заклинание на нее не указало. Это в свою очередь говорит об обмане.        — И что нам… — Женщина запнулась, снова посмотрев на Тору. — Что делать?        — Ваше высочество! — Я перевел взгляд на короля Микаэля. — Если это уместно, позволите ли вы разместить девушек в гостевых покоях до тех пор, пока мы не найдем способ разрешить этот спор?        — Беря во внимание божественность участников спора, не вижу смысла отказывать. Слуги подготовят покои, и я вызову Монда.        — Благодарю. — Я поклонился, и перевел взгляд обратно на женщину. — Вас оповестят о результатах, правда будет раскрыта.        — Держите в курсе, весь город уже обсуждает это. — с раздражением проговорила женщина, и сверкнула напоследок сапфировым глазами.        — Чудесно, а теперь, прошу, не толпитесь в зале! — Авирго перевоплотился в прыжке и прошел сквозь редеющую толпу. Подойдя ко мне, он перешел на едва различимый шепот. — Хорошее представление, но итог выйдет боком, если мы официально признаем, а мы признаем в случае правды, если котята от бога ночи.        — Не признаем. — так же тихо ответил я. — Они не могли встречаться с нашим богом, ведь он всецело оттягивается на Алу.        — Аа… Так вот чего она все время такая довольная… — удивился синегривый.        — Вот только, Коккеральд и правда в каждую дырку не прочь… Я должен лично убедиться как в беременности, так и в родственной связи.        — Если все так как она говорит?        — То у нас полнейшая, безоговорочно глубокая жопа. Ну, примерно так я понял рассказ Коккеральда о его детях в гораздо ранние времена.        — Понятно, чем помочь? — продолговатые ушки парня раздраженно дернулись.        — Их надо поселить в место, максимально изолированное от воздействия магии извне.        — У нас в штате грамотный маг, он может изолировать покои.        — Хорошо. Никого к ним без стражи не допускайте. И эта женщина… Ее нельзя оставить без внимания.        — Это понятно. — Кивнул грайт-оборотень.       На том и порешили. Оборотниц сопроводили в покои, и мы остались в зале впятером.        — Мне хотелось бы оправдаться… — начал было я        — Но нам нечего сказать. — закончил Виго, и Коккеральд кивнул.        — Мы обманули вас… — Вздохнул я.        — Па… пы, — запнулась Тора, — Я давно знала все. Я не глупая, и сложила всю мозаику сама.        — Ну, почти сама. — Улыбнулась Чио. — Магия нам подсказала правду, и мы не обижаемся.        — Правда? — я с надеждой смотрел на них.        — Сложно обижаться, когда твои отцы это бог, хранитель источника, и огромный заботливый любящий грайт. — улыбалась Тора.        — Ты ведь и за мной следил, ведь так? — Чио смотрела на Коккеральда. — Я не могла видеть тебя как Тора, но чувствовала твое присутствие.        — Верно. — кивнул Черный бог. — Ведь ты тоже дочь моего избранника, Беляка, и я не могу отрицать тебя. Ты для меня всегда была частью семьи.        Я уже во второй раз слышу этот тон у Коккеральда. Это значит что он говорит правду, сложную для его натуры, но ту правду, которую он принимает как есть.        У меня гудит голова. Сегодня случилось столько всего, что рой мыслей начинает приносить легкую боль. Мигрень? Исправлю, как будет время. Коккеральд с дочками пошли пообщаться в более уединённое место, Виго буркнул что ему надо остыть, и слинял на улицу, а я остался сидеть в кресле.        И что это было? Почему именно сейчас, когда мне нужно уделить максимум внимания источнику, и поскорее укрепить его? Не понимаю.        В зале царила абсолютная тишина, будто все обитатели разом отправились спать. Нет, редкие звуки активности стражей, и служек ещё доносились с верхних этажей, но они не беспокоят как раньше. Слышу как на втором этаже кто-то скребёт мелом по стене, но этот непривычный звук не вынуждает меня сходить посмотреть, и лёгким усилием воли, я перестаю его замечать.        Откинувшись на спинку кресла я задремал. Ещё не заснул, но уже не бодрствую. В свете сильной растраты волшебной силы, такое состояние совершенно не вызывает удивления, скорее было вполне ожидаемо. Надеюсь Виго донесет меня до кровати… Виго… Одно имя, а столько тепла в груди. Не похоть, а именно это робкое, теплое пламя влюбленности… И куда подевалось влияние черного бога? Хотя мне плевать. Так даже лучше. Но то, как Виго ушел… Надо бы поискать его. Но… Что если он хочет побыть один, и потому ушел прогуляться? Он ведь отпустил меня тогда, доверился, так что и я ему доверюсь. ***       Виго долго бродил вокруг замка, прокручивая слова той женщины в своей голове. Телохранитель. Ага. Знала бы эта сука, в каких позах грайт «хранит» тело своего любимого, она бы так не говорила. Сука. Ещё и смеет огрызаться, зная кто он. Такое вот отношение к грайтам, основательно выводило Виго из себя. Вот и сейчас, грайт мерил шагами уже пятый круг вдоль стен.        Холодно. Виго не любит тратить много магической силы на самообогрев без особой на то необходимости, а потому, основательно промерзнув, рогатый грайт остановился перед покорёженной дверью в теплицу. Дааа… Как же он тогда испугался, услышав грохот и визг чужеродной магии, и обходил это место стороной после. Душа его любимого, ее часть, она напала на него, ослепила, оглушила и ранила. Ну и на кого теперь злиться грайту, если и то, и то, по сути, когда-то было одним целым? Тем что он любил, и видят боги, до сих пор любит? Грайт не знал, да и он не любил долго думать над такими вещами, но в свете последних событий, Виго попросту запутался.        Грайт открыл дверь теплицы, и прошел внутрь, удивляясь тому, что внутреннее убранство было в полном порядке. Хотя и не мудрено, ведь прошло уже несколько дней после инцидента с нагами…       Вишневый грайт зло фыркнул, и пнул ни в чем неповинное ведро, что улетело в угол, глухо бухнув деревянной боковиной. Пройдя вглубь теплицы, рогатый зверь толкнул хлипенькую дверцу, и ошарашенно замер в проходе.        Любимые дочурки рассказали что в ложе нага, наполненном кровью, Белый призвал себе новое оружие, на замену амодеуса, и совсем не ожидал что этот бардак тут так и оставят. Судя по запаху свежего дерева — эту стенку с дверцей поставили совсем недавно.        Виго шагнул внутрь, и встал на бортик из теплого льда. Алые потёки в свете синих светляков-ламп казались выгоревшими черными пятнами на невинно голубой глади льда. Сердце предательски защимило от всплывших в памяти слов Белого. Он рассказывал что наг ранил его здесь, и смешал их кровь в этом ложе. Беляк был ранен, а Виго щёлкал мявкалкой. Грайт ступил обратно на пол, и его лапы подкосились, опуская зверя на колени. Голова грайта гудела от мыслей, и это было почти что больно.        — Пожалуйста… — Прохрипел вишневый зверь, но так и не озвучил всю фразу. — Прошу…       Его когти впились в теплый лёд. В проходе незаметно объявилось ещё одно существо.        — Что ты делаешь? — нечеловеческий голос заставил Виго дрогнуть.        — Молюсь. — выдавил из себя зверь.        — Плохо получается. — усмехнулся Коккеральд, и зашёл в комнату.        — Уж как могу. Слова в горле застревают. — рогатый зверь медленно берет эмоции в лапы.        — И кому ты молишься, если ты и сам, по сути-то, бог? — Коккеральд скрестил руки на груди.        — Любому существу, что сильнее меня… Я… Не знаю что делать. Я запутался.        — Распутывайся, ты ему нужен как никогда.        — Я и без тебя это знаю! — довольно резко выпалил Виго.        — Кажется есть какое-то «но»? — Коккеральд проигнорировал выпад грайта, хотя уголки его губ все же дрогнули.        — Сложно объяснить. — грайт совсем по звериному встряхнулся и встал.        — Говори как есть.        — Да… Вот… Скажи. Тогда и сейчас. Белый…        — Что Белый? — черный бог напрягся, а грива его оболочки нахохлилась. — Ты хочешь спросить меня о том, кто есть на самом деле тот, кого ты трахаешь по ночам?! — последнее черный бог едва не кричал. По его коже опасно забегали черные змейки-молнии.        — Если говорить грубо, то да. Именно это я и хочу. — теперь уже для Виго было сложно сдержать злость.        Коккеральд простонал сквозь зубы, запрокинув от безысходности голову, но взяв себя в руки и создав звуконепроницаемые барьер, со всей нечеловеческой дури влепил кулаком в грудь грайта. Виго отлетел назад, врезался в магическую стену, и рухнул на пол, рыча и кашляя кровью.        — Какая же ты скотина, а! — орет черный бог. — Тебе ли не знать кто он! Ты, единственное существо, которое знает Беляка как облупленного, и ты смеешь спрашивать такое у меня?! Ты что думаешь, я всезнающий, или всеведающий?! А? Я знаю лишь то, что Беляк позволил мне знать! Но и этого мне хватает, чтобы быть уверенным в том, что тебе, кошка драная, всем миром возвращали твоего возлюбленного, ссука, по кусочкам!        Коккеральд щёлкнул пальцами, и в воздухе возник светляк-хранилище Виго, и выплюнув хрустальную пластинку, исчез.        Грайт замер. Бардак вокруг привел к тому, что Виго попросту позабыл про эту невзрачную, но очень важную вещицу.        — Смотри сюда… — оглушающим хрипом раздался голос оборотня. — Ты… В смысле… Я… Виго наш друг… Товарищ… любовник, и верный муж… Не смей предавать… его. — Беляк через силу давил слова, постоянно прерывался и глотал воздух. На глади хрусталя лицо Беляка кривилось от боли в горле. — Сдох…ни, но защити его. Он столько… дерьма вытер…пел ради… нас. Так что… не смей… обижать… его!       Изображение белого оборотня замерло, и Виго не смел отвести глаза.        — Я нашел эту вещицу случайно, пока ковырялся в ваших пространственных мешках, и до сего момента и подумать не мог, что ты ляпнешь такое. Или ты не понял, о чем говорил Беляк в тот день?       Грайт пересилил наваждение и поднял взгляд на черного оборотня.        — Беляк знал что никогда не станет прежним. Он уже тогда знал. Я это знал. Его близкие это знали. Но не ты. — Коккеральд присел, подбирая хрустальную пластину. — Ты гнался за мороком. Воспоминанием, которое тебя никак не отпустит. Но ты нашел едва живого оборотня, с душой твоего возлюбленного, с частицами его памяти, и телом, что подражает ему прежнему. Что тебе ещё надо, а?        — Я испугался… — Виго сел на полу. — Он… Высвободил часть своей души в источнике, и… Та душа приняла его облик… Тот самый, что был раньше…        — И ты подумал, что тебя обманули? — черногривый склонил голову набок.        — Да. Даже его голос… все досталось тому, прежнему, но он вел себя, будто… Не совсем чужой, но… Он не претендовал на меня.        — Беляк слишком жадный. Если он во что-либо вцепился, то ни за что это не отпустит. Ты для него — самое ценное на этом свете. — Коккеральд последнюю фразу проговорил с презрением.        — А что если это так и есть?! Что если после раскола души, Беляка… Как такового уже нет? — на глазах Виго накатились слезы, и не из-за боли сломанных ребер, что сейчас срастались благодаря магии Беляка.        — Пришиб бы… — рыкнул оборотень. — Но да. Ты прав. Беляк мертв, и его прежнего тебе никогда не вернуть. И знаешь почему? — Коккеральд грубо сжал пальцами подбородок грайта, и задрал его голову так, чтобы Виго смотрел прямо в глаза. — Тот беляк — результат насилия Аллинирры над душой измученного человека! Она создала его, как кирпичный домик, как лоскутную куколку, если угодно, и он рассыпался! Десятки душ мертвых аспектов разбежались врассыпную по миру, лишь бы спрятаться, скрыться, и больше никогда не попасть в чужие руки! Все души ушли. Все, кроме одной. Человек остался. Человек помнил свое обещание, данное в тот день в Сантиве! И вернулся человек. Чистый, не запятнанный. И его ты сейчас отрицаешь. — Коккеральд отпустил Виго, случайно или нет, оцарапав его губы когтями на изящных пальцах. — Так что теперь сам думай. Кого ты себе хочешь — человека, или гомункула.        Коккеральд у собрался уходить, но замер в дверях. Бросил напоследок:        — Если тебе нужен второй вариант — можешь уходить. В замке твоего возлюбленного нет. Он умер десять лет назад. А если первый… Молись чтобы он не обиделся на то, что ты сейчас посмел мне сказать.