Феникс (рабочие)

      Порт-ключ сработал замечательно, а легкие чары доверия и спокойствия, что были на бумагах, не дали работникам упасть в обморок от одной лишь фамилии. Конечно, то, что приехал представитель рода, который давно считался вымершим, не могло не шокировать. Пара сотен галеонов и работник «забыл», под какой фамилией приехал новый житель Британии.       Конечно, это не совсем честно, но за еще пару сотен клерк согласился забыть о моих бумагах до завтра. Все печати и разрешения у меня были, но вот мне не хотелось, чтобы кто-то узнал обо мне раньше времени. Особенно Дамблдор.       Остановиться я решил в «Дырявом котле», дабы с утра отправиться на Кинг-Кросс и проехать вместе с детьми в поезде. Вот не доверяю я Дамблдору, да и навряд ли он или министерство хоть кого-то отправит охранять поезд. Помнится мне, что только после нападения дементоров в Хогвартс-экспрессе стали ездить учителя, до этого только старосты и все. Конечно, я мог и вернуться в Перевелл-кастл и уже оттуда утром переместиться камином на вокзал, но мне нужно было показаться местным магам. Не стоило давать повода искать, куда я делся после министерства.       Том, что стоял за стойкой и протирал бокалы, выглядел удивленным, когда я зашел в бар. Было ли это из-за моей одежды, что больше походила на форму аврора, или из-за незнания меня, я не знал. Подойдя и уточнив насчет комнаты, я расплатился за ночь и, забрав ключ, пошел наверх. Если мужчина и хотел что-то спросить, то не стал этого делать.       Комната мне досталась номер пятнадцать, находившаяся в самом конце коридора. Обстановка была так себе: кровать, стол, стул и серые обои, нагонявшие тоску. Возможно, когда-то давно, когда я только сбежал первый раз от Дурслей, мне все казалось здесь прекрастной сказкой, но не сейчас. Хотелось плюнуть на все, вернуть ключ и нормально переночевать дома, где есть удобная кровать и шанс отравиться ужином невозможен, но рушить свои же планы не хотел. Пришлось смириться.       Заняться было откровенно нечем. Идти гулять по Косой аллее не хотелось, как и проводить время в обществе сомнительных личностей внизу. Взгляд упал на небольшой сундук, где разместились нужные мне для артефакторики вещи. Пусть я всегда и могу вызвать эльфа или переместиться в Перевелл-кастл, но вот после всех занятий раставаться с ними, хоть и походным вариантом, не хотелось. Сам сундук тоже был артефактом и, если нажать на правильные камни по бокам, подав магию, то он становился столом с множеством ящичков и тайников. В каждом хранились либо инструменты, либо материалы, что могут понадобиться, и зачастую редкие. Единственное, что невозможно было положить в сундук, это растения или что-то живое. Чары стазиса отказывались действовать, сбоили. Пришлось от них отказаться.       Заниматься артефактами не хотелось. Да и не знал я что можно было бы сейчас сделать. Возможно, пригодились бы слабенькие защитные от влияния дементоров для детей, но их нужно было настолько много, что было бы легче продержать Патронус в течение нескольких часов или договориться с дементорами, чем сейчас пытаться сделать нужное количество оберегов.       За своими размышлениями я и не заметил, как пробежало время. Темпус показывал семь вечера, что было предсказуемо, так как в министерство я прибыл ближе к двум. Выйдя в зал, я понял, что ужинать здесь не буду и под страхом смерти. Радовало, что я решил переодеться в магловскую одежду, поэтому отправился гулять по Лондону в поиске приличного кафе или ресторана. Можно было вызвать Роки и попросить принести ужин, но желание прогуляться по вечернему городу пересилило.       Раньше я не задумывался о том, что очень редко позволял себе такие неспешные прогулки по центру Лондона. Сначала меня ограничивали Дурсли, после Хогвартс, война, а там уже аврорат, работа и было как-то не до этого. Даже времени на детей или крестника не было. Они, наверное, единственные, о ком я скучаю.       Помотав головой, я постарался прогнать эти мысли, понимая, что ничего радостного и хорошего они не принесут. Да, я скучаю, но изменить что-либо не могу и жить прошлым было бы слишком ужасно. Я ведь решил, что оно останется там и не будет влиять на меня здесь. Но даже это не отменяет того, что я буду помнить и знать.       Заметив небольшое кафе, я поспешил к нему. Оно было уютным, домашним даже. Выбрав дальний угловой столик, откуда отлично просматривался зал, я принял меню у быстро подошедшей молодой девушке, что, получив заказ, сразу же скрылась, идя обслуживать других клиентов.       Мысли с прошлого, что не хотели уходить, плавно перетекли в настоящее. Мне было интересно, как отреагирует Снейп на мое появление. Удивится и обрадуется или же разозлится? Это было намного занимательнее и многообещающе, чем новое впадание в прошлое. Почему-то иногда накатывало, и это немного выбивало из колеи. Наверное, хорошо, что я в прошлом не приближался к Снейпу. Да и он держал дистанцию. Сейчас это было прекрасно тем, что я узнавал его самого, не пытаясь воссоединить два образа тогда и сейчас, как у меня бывает с многими встречными знакомыми. Людей делает их выбор и, наверное, знай я зельевара лучше, то нашел бы довольно много отличий от того человека, кого еще больше закалила война и шпионаж, заставив окончательно закрыться от внешнего мира и людей, а после умереть с хрупкой надеждой на победу и смерть Волдеморта.       Знал ли он, что его предали и предали те, кому он поклялся в верности? Возможно, знал или узнал и поэтому так глупо подставился змее лорда. Смешно сказать — зельевар умер от яда, но это было так. Он мог оправдаться, сказав, кому принадлежит палочка, но выбрал смерть. Это было глупо.       Расплатившись, я покинул кафе, намереваясь найти неприметный тупичок и аппарировать ближе к бару. Забрался я далеко от него, здесь было довольно многолюдно, но это не сильно помешало. Найдя нужный мне переулок и накинув маглооталкивающие чары, которые будут действовать еще пару минут, я аппарировал. Том приветливо кивнул, обслуживая какого-то мужчину за стойкой. Ответив на приветствие, я поспешил в номер не желая и дальше задерживаться внизу. За то время, что меня не было прошло еще часа два. Мне стоило бы ложится спать, если я не хотел опоздать на поезд и успеть позавтракать. Боязнь, что сегодняшние воспоминания не дадут мне выспаться, заставила достать зелье сна-без-сновидений, к которому я редко прибегал, но после таких дней — всегда. Сходив в душ, что был не лучше номера, переодевшись и поставив чары будильника, я выпил зелье, откидываясь на подушку.       Утро началось с громкого звона, что, казалось, был слышен на несколько кварталов. Только спустя пару минут, когда я, осоловело моргая, пытался понять, что же происходит, до меня дошло, что это просто будильник. Чертыхнувшись, я отменил чары, сразу же окунаясь в блаженную тишину. Благо, никто кроме меня и не слышал этот проклятый звон. Убедившись, что встал я, как и хотел, в восемь, еще сонным пошел в ванную, надеясь окончательно проснуться. Почему-то после приема зелья сна-без-сновидений чувствую я себя, как спящий кот, которого хозяин пнул с дивана. Возмущенным и сонным.       Быстро собравшись, я вновь уменьшив практически весь багаж, кроме чемодана: он уменьшаться не хотел, да и чары тогда сбоят, как при стазисе, зато его можно положить в другую сумку-чемодан и уже их уменьшить. Спуститься и отдать ключи Тому было делом пяти минут, как и отказаться от любезно предложенного завтрака, на что маг лишь пожал плечами.       Утренний Лондон был наполнен шумом машин и множеством голос спешащих людей, что, расталкивая друг друга, неслись по оживленной улице. В такой обстановке аппарировать было опасно, но и спешить мне было ненужно. Времени хватало. Поймав такси, что за час из-за утренних пробок довез меня до вокзала, я огляделся, решив позавтракать в ближайшем кафе. До отправки поезда было еще около полутора часов.       Платформа, заполненная детьми и их родителями, встретила все тем же утренним шумом, где каждый пытался перекричать другого, и даже питомцы участвовали в этой глупой «игре». Поспешив скрыться от шума в купе, я удачно зашел в вагон, где должны были собираться старосты. Здесь было купе и для учителей, что они традиционно и занимали, так как сами учителя зачастую отсутствовали. Вернее, возможность их появления была равна нулю. То, что никто из родителей даже не поинтересовался: «А что это посторонний садится в поезд?», разозлило, но не так как-то, что они меня видели, но даже не спросили у детей, знают ли они меня.       Оставив вопросы логики магов, которой я, когда-то выросший в мире маглов, до сих пор не всегда понимаю, и откинувшись на спинку дивана, достал книгу. Простой магловский детектив, который я зачем-то купил в одном из вокзальных магазинов.       Первый раз оторваться от нее меня заставил толчок отходящего поезда и открытая дверь, где появились пару старост, что, застыв, удивленно на меня смотрели. Ну да, на ученика не похож, значит, не наорешь, и они немного растерялись. Это было даже мило, учитывая, что выглядел я лучше оборотня и в приличной одежде. Интересно, как бы они отреагировали на такого «гостя» тогда?       — Посторонние не могут находится в поезде. Кто вы? — прозвучал немного высокий из-за волнения голос Перси Уизли, что, как оказалось, был все еще старостой.       Его слова меня немного позабавили и подсказали, что стоит разобраться со своими временными рамками, которые я часто путаю из-за того, что отгородился от людей. Сейчас это не так страшно, но может принести множество проблем, если я буду неосторожен. Дневник завести, что ли?       — С вашей стороны было бы любезно сначала представиться самому, но, видимо, молодым людям этикет не писан, — саркастично сказал я, наблюдая, как парень покраснел.       — Каддалин Тайри*, староста Слизерина, — представилась девушка с зеленым галстуком, садясь на диван напротив, видя, что их никто гнать не собирается.       — Персиваль Уизли, староста Гриффиндора, — повторил за ней отошедший Уизли, как и другие старосты, что стояли в дверях.       — Гарольд Перевелл, — дети вздрогнули, доказывая, что фамилию помнят и сейчас, на что я, не обращая внимания, продолжил. — Ваш новый учитель Защиты от Темных Искусств, — немного иронично протянул я, из-за чего многие стали улыбаться.       Это действительно было забавно, что тот, чья фамилия принадлежит к одному из, как считается, темнейших родов и некромантов, будет обучать защите. Возможно, я бы посмеялся над такой иронией, но если с самого начала разбираться в магии, то можно понять, что она нейтральна. Впрочем, как и ее сестры. Разделение же на темную и светлую больше вопрос морали и того, чем занимался тот или иной род и с чем он связан. Например, если члены рода приносили жертвы, именно разумных или живых, то вполне вероятно, что его магия станет более темная, как считают незнакомые с самой сутью этих ритуалов. На самом деле магия становится более насыщенной, из-за чего кровные представители этих родов намного сильнее прочих. Сильные светлые волшебники — такая же редкость, практически миф, как и прогуливающийся василиск посреди города. То есть, конечно, возможно, но не сильно реально. Даже так называемые светлые рода прячут то, что в древности их предки проводили эти же ритуалы, или они и сами проводят их до сих пор. Возможен, конечно, вариант с сильным светлым наследием, если в роду были такие существа, но это довольно редкий случай. Все светлые создание зачастую еще более мстительные и кровавые, чем их темные сородичи, и потому создать с ними пару не каждый маг решится. Также они реже имеют магического партнера, так что связаться с таким себе дороже. Темных считают более кровожадными лишь из-за того, что мы уничтожаем обидчика максимально публично, чтобы и мысли у других повторить не было. А вот светлые тихо убьют, под кустик в сад или на алтарь и все.       Почитал я как-то историю рода Перевелл, где тогдашнего главы магическим партнером был светлый эльф, что еще существовал на наших землях, не уйдя в другой мир. Вот там подробно предок описал, что его «милый супруг» сделал с врагами и их родичами за попытку похищения дочери. Попытка так и осталась лишь попыткой, а на родовой земле неудачников эльф сделал прекрасный сад с живыми скульптурами, где он любил гулять с девочкой, показывая, что стало с ее обидчиками. Они все понимали, но даже пошевелиться не могли, просто красивые мраморные статуи, и это подобие жизни было худшим из возможного. Конечно, «прожить» они так должны были не больше тысячи лет. Мир так и не узнал, что случилось с родом, посягнувшим на Перевеллов, они просто пропали без концов. Радует, что светлое наследие просыпается очень, ну очень редко, и мне это не перепало. Боюсь представить, что бы я устроил, ведь и так иногда вырываются инстинкты защитить и уберечь партнера. Ну и к Мерлину этих светлых, мне и так хорошо.       Когда в купе резко похолодало, находившиеся возле меня подростки замолчали, чего невозможно было добиться раньше. Дети стали затравленно осматриваться, не понимая, что происходит. На их лицах был написан страх перед неизвестностью.       — Ч-ч-что эт-т-то, — спросила Кристалл, одна из старост Когтеврана.       — Дементоры, — мне это не нравилось, все же я надеялся избежать их появления. — Кто-то из вас умеет вызывать Патронус?       Дети замотали головой и только слизеринцы достали палочки, которые еле держали из-за дрожащих рук. Достав из сумки маленькую пластинку, по контуру которой шли руны, и передав ее ближе всего сидящему ко мне Перси, я пояснил:       — Если подать в нее магию, я пойму, что вам нужна помощь. Ничего сложного. Это как с волшебной палочкой, только без заклинаний, — Уизли кивнул, показывая, что понял. — Хорошо, я сейчас пойду проверю других детей, вы не выходите из купе и закроете за мной дверь, держа Патронусов. Дементоры хоть и влияют на вас, но они не могут проходить через стены. Все понятно?       — Да, — прозвучал нестройный хор голосов разом успокоившихся детей.       — Хорошо, Экспекто Патронум, — небольшой ворон, ставший моим Патронусом после соглашения с Хель, вылетел из палочки, вызвав восхищенный вздох детей, что не могли так.       Выйдя и проверя, как хорошо дети закрыли дверь, я пошел дальше по вагону. Радовало, что находился я в самом начале поезда. Успокоив машиниста, я пошел дальше, разводя детей в купе и прося хотя бы запереть дверь. То, что многие не могли вызвать Патронуса, даже чистокровные, выбивало из колеи, но не сильно, так как чары были действительно сложными для детей.       Когда я выходил из второго вагона, то налетел на того, кто находился в тамбуре. Дементор, а это был именно он, растерянно замер, словно не ожидая такого, что было недалеко от истинны.       — Господин, — прошелестел голос, что, казалось, звучал у меня в голове.       — Уходите отсюда, здесь дети, ученики и они не должны страдать, — приказал я ему, зная, что имею на это право.       — Нам приказали, мы голодны.       — Я дам вам еды, а теперь уходите, — дементор низко поклонился, что было довольно пугающе, отошел, давая мне пройти, сам созывая своих собратов.       Закончив осмотр поезда и успокоив мечущихся в панике первокурсников, что в большинстве своем находились в конце состава, я уже собирался уходить, как из последнего вагона, что был уже проверен, раздался чей-то крик. Пара первокурсниц, рядом с которыми я находился, вздрогнули и испуганно посмотрели на меня.       — Сидите в купе, — только и сказал я, надеясь, что они меня послушают, и не желая тратить время на объяснения.       От увиденного по спине побежал мороз. Один из дементоров, что, видимо, ослушался приказа, заканчивал пить душу девушки. Чертыхаясь и поминая всех ее родственников, я пытался придумать, что с этим сделать. Вот если бы меня здесь не было, можно было и начхать, она уже практически совершеннолетняя, что, видно, и помогло дементору нарушить приказ. Но я был здесь, и ее смерть будет на мне и, даже если совесть молчит, это не значит, что Дамблдор или министерство спустит это мне с рук.       Воспоминания о директоре вызвали лишь злость, что поднимаясь изнутри и хотела разорвать его голыми руками. Это ведь он должен думать и беспокоиться о судьбе и жизнях вверенных ему детей, а не я. Чертов старик.       Решение пришло мгновенно. Я не мог позволить повесить ее смерть на меня, а то, что это случится, я не сомневался. Больно Дамблдор весомая фигура, чтобы так легко утопить его. Немного подпортить авторитет — да, но не более.       Все эти и ранние мысли проносились в голове, пока я, разрезав руку, читал призыв Хель, что должна была помочь, предварительно обездвижив дементора. Душу девушки еще можно вернуть, все же это не авада, что отправляет ее сразу за грань, останавливая все жизненные функции организма. Живое тело лишь поможет в этом.       Дементор задергался в путах, словно муха в паутине, почуяв свой скорый конец. Он уже практически вырвался, когда я заканчивал последний катрен, но не успел. Сила, что была еще чудовищнее для живых, чем их, вступила в этот мир. Позже нужно будет закрывать разлом и проводить пару очистительных ритуалов, иначе ближайшие покойники через пару лет будут гулять и пугать местных, но это было мелочью.       Хель явилась в этот мир в своем истинном облике и была довольно разгневана, что легко можно было понять по вихрям магии вокруг нее. Мантия, что была темнее бездны, обволакивала ее, делая фигуру бесформенной, закрывая голову, оставляя лишь два ярких и яростно горящих, как Авада, глаз. Дементор обреченно застыл, даже не пытаясь давить своей силой, ожидая своего приговора.       — Что заставило тебя побеспокоить меня? — от того, сколько холода было в ее голосе, даже меня пробрало, но я знал, что прав и мне нечего бояться.       — Мне нужен справедливый суд, — мой ответ заставил силу Хель отступить и выжидать. — Тот, кто призван служить, ослушался приказа и должен заплатить. Он посмел посягнуть на душу ученика, коих я приказал не трогать.       — Ты мог сам наказать его. Зачем тебе нужна я? — довольно спросила она и по тому взгляду, которым она наградила существо, впору сочувствовать.       — Я прошу разрешение вернуть душу ее хозяйке, — ответил я, ожидая ее решения, а она не спешила, развлекаясь этим всем.       — Ее время еще не пришло, поэтому я выполню твою просьбу, наследник, — покладисто согласилась Хель, видя, что я уже практически потерял терпение. — Тебя ждет наказание и от того, как понесешь его, будет зависеть твое существование, дух.       Подойдя к дементору, она остановилась и с легкой брезгливость, что было трудно заметить, дотронулась до его груди. Маленький блекло золотой шарик отделился от него, следуя за рукой Хель, что, внимательно рассмотрев его, отправила в лежащую на полу девушку.       — Дальше сам, — сказала она и, не прощаясь, исчезла, не забыв прихватить дементора.       Как только они ушли, я, удалив остатки ритуала, поспешил к приходящей в себя девушке. О том, что здесь проходило, напоминал лишь небольшой рубец у меня на левой ладони, но и он вскоре исчезнет, да и сила смерти, разлитая в воздухе.       — Вы как? — решил поинтересоваться я, хоть и пара диагностирующих показывали, что с девушкой все в порядке.       — Я, наверное… дементор, — вскрикнула она и, оттолкнувшись, стала ощупывать свои руки, словно не веря, что жива. — Он же… он.       — Да, мисс. Уже все хорошо, но, думаю, будет лучше вам отправиться домой, с кем мне связаться? Как ваша фамилия? — спокойно спросил я девушку, что готова была впасть в истерику.       — Элизабет Булсвет*, с отцом, — еле выговорила она.       Усыпив девушку, я перенес ее в вагон старост, где о ней позаботятся присутствующие. Поезд уже тронулся в путь, когда я отправлял Патронуса отцу Элизабет. Надежда на то, что по приезде ее родители будут на станции, не подвела. Стоило поезду остановиться, как мужчина, растолкав детей и протащив за собой жену с колдомедиком, что было видно по его ярко-желтой мантии, влетел в вагон старост, где, как я сказал ему, мы и будем находиться.       Женщина вцепилась в дочь и не отпускала ее руку, пока выведенный из себя колдомедик не попросил мужа ее оттащить, сказав, что это мешает диагностике. Чета молчала, не обращая на меня никакого внимания, и лишь нервно смотрела на врача. Старост я отправил к другим чуть раньше прибытия, чтобы не мешались, с чем они с сожалением, но согласились.       — Ваша дочь полностью здорова, но на ней есть… — колдомедик замялся, не зная, как сказать, и посмотрел на меня.       — Присутствие Госпожи не может не повлиять, но девочке ничего не грозит, что я не могу сказать о том дементоре, — пояснил я шокированному колдомедику и родителям девочки.       — Милая, я думаю, вам лучше отправиться в поместье, — женщина кивнула и, подойдя к колдомедику, с ним и дочерью переместилась порталом. — Судя по тому, что вы сделали для нас, я хотел бы признать Долг Жизни Рода Булсвет перед…       — Гарольд Перевелл, Лорд Перевелл, — не стал отказывать я, зная, что промедление может грозит откатом, и не мне.       — Перед Родом Перевелл, — закончил мужчина, и яркая вспышка подтвердила его слова, а на руках проступили браслеты долга, что через пару минут станут не видны. — Я рад, что именно вас попросили проследить за детьми в такое неспокойное время.       — Мне было бы приятно, если бы это было так, — мои слова заставили мужчину нахмуриться.       — Вы хотите сказать…       — Я здесь лишь по своей инициативе. Как их будущий учитель, я опасался за безопасность детей и, как видите, не зря, — мужчина сжал кулаки, глядя волком в сторону замка. — Знаете, когда я садился в поезд, никто и не поинтересовался, кто я. Даже никакого контроля посадки не было. Мне жаль, что те, кто должен заботиться о безопасности детей, так ими пренебрегают. Возможно, это просто возраст берет свое, но такая безалаберность…       — Думаю, стоит проследить, дабы в дальнейшем ничего из этого не повторилось, — оскалившись, подтвердил он. — Мне пора, но вы всегда желанный гость в нашем поместье, Лорд Перевелл. Если вам что-то понадобится, я с радостью вам помогу.       — Конечно, благодарю, — не стал я отказываться от такого щедрого предложения.       Все же долг и признательность — это совершенно разные вещи. Попрощавшись, мужчина отправился домой, видимо, успокаивать изрядно испугавшуюся супругу. Она держалась хорошо, но и так было видно, как мать переживает за дочь. Я же отправился в сторону замка, полагая, что приду к концу Распределения. Буду как Грюм, тот тоже прибыл не с самого начала. От предвкушения той взбучки, что можно будет устроить Дамблдору, на лицо выполз оскал и даже дементоры, предусмотрительно не приближающиеся к границам замка, не могли испортить мое настроение. *Имя Каддалин — дословно: неизвестная. Фамилия Тайри — название одного из островов Шотландии. Кто был старостами Слизерина в 93-94, не знаю, так и не нашла информации. *Булсвет — не канонная фамилия, придумана для нужных глав.