Феникс (рабочие)

      Отбившись за завтраком, который я еле не проспал, от настойчивых зазываний Дамблдора в свой кабинет, где меня обязательно бы расспросили о том, куда я уходил, мне пришлось срочно ретироваться к комнатам зельевара. Конечно, я мог пойти и к себе, но Снейпа за столом не обнаружилось, и это было одно из немногих мест, где я его мог найти.       Зельевар нашелся там, где я и ожидал. Стоило мне постучать, как не прошло и минуты, дверь мне открыли. Видно было, что Снейпа мой ранний приход слегка удивил, но пропустил внутрь.       — Думал, ты придешь ближе к обеду? — уведомил меня Северус, что, как выяснилось, решил завтракать в покоях.       — Я не вовремя? Потому что если это так, то твои планы придется отменить, — радостно объявил я, на что Снейп отреагировал лишь поднятием брови.       — Что ты задумал? — спросил зельевар, пристально глядя в мои глаза.       — Хм… Ничего опасного? — то ли спрашивая, то ли утверждая, ответил я.       — У тебя и «неопасно»? — хмыкнул он, скептически осматривая меня.       — Точно не для нас. Кстати, у меня есть подарок для тебя, — уведомил я Снейпа, что растерянно смотрел то на меня, то на шкатулку, что я поставил на стол. — Лорд Принц, прошу, примите этот скромный дар от меня. Прими, Магия, намерения мои, — прошипел я последние слова, чем заставил вздрогнуть зельевара.       Как же хорошо, что язык не важен, лишь слова. Боюсь, в любом другом случае он понял бы, что я хотел сказать, и ему бы очень это не понравилось. Вот даже сейчас смотрит подозрительно, как будто догадывается, что я сделал. Еще лучше было то, что если он примет этот медальон, он и будет заменой кольцам, что обычно и служили при помолвке.       Хмыкнув, зельевар взял шкатулку и, открыв ее, так и застыл, распахнув глаза и вглядываясь внутрь нее. Он побледнел, и если бы я не знал его так хорошо, как знаю, то решил бы, что его нужно ловить, а то и до обморока недалеко. Его взгляд метался то от меня к медальону, то от медальона ко мне, словно не знал, на что стоит смотреть. Было забавно видеть его таким растерянным, что я даже на секунду позволил себе забыться. Всего лишь на секунду.       — Да, это медальон Слизерина, — ответил я на незаданный вопрос.       — Я не могу… — начал было Снейп, на что я ответил злым взглядом, мысленно прося замолчать.       — Ты уверен? — спросил я, и так ласково это у меня получилось, что сразу становилось понятно: об отказе не может быть и речи. Магия из-за незавершенного ритуала давила, ожидая ответа, но это можно было списать и на мою злость отказа, как, видимо, он и сделал.       — Я принимаю его, Лорд Слизерин, — выдохнув, произнес Снейп, и давление сразу же сошло на нет, что он не мог не заметить.       — Отлично, позволь, помогу? — уточнил я у уже ничему не сопротивляющегося зельевара, помогая сзади застегнуть медальон, что даже, по-моему, не заметил легкой вспышки магии. — Он довольно полезен, кстати, но сам поймешь потом. Я хотел бы тебя кое с кем познакомить, пойдешь?

POV Северус Снейп

      Своим появлением Перевелл выбил меня из колеи, перевернул так привычный и устоявшийся мир. Да что там Перевелл, он же — даже будучи в шкуре Поттера — умудрялся разрушить привычную картину мира. Казалось, вот, что его нет, что он есть — одно и то же. Но нет, он словно одним своим присутствием рушил все, что только возможно. Хотя это искомая черта Поттеров. Только в этот раз я ему благодарен.       Довольно тяжело в моем возрасте, смешно сказать, чуть за тридцать, менять свой взгляд на жизнь, но ничего другого не оставалось. Если в начале все происходило постепенно, начиная с не такого, как я ожидал, Поттера, появлением писем, после — обрушившейся правдой о живой Лили, то с приходом уже Перевелла мне пришло понимания, что возврата нет. То, что раньше пряталось в самый дальний угол разума, просто обрушилось на меня.       «Хороший менталист, сам себя перехитрил», — потешался надо мной внутренний голос, и приходилось согласиться. Ведь если раньше я и принимал информацию, она меня злила, становилось больно от предательства, но даже это не заставляло пересмотреть свою жизнь и понять, что я от нее хочу. А рассказ Перевелла о том будущем, что он разрушил, — заставил.       Доставать из глубины самые неприятные и болезненные воспоминания, пересматривать их и свое к ним отношение. Сравнивать слова и поступки когда-то дорогих людей, даже самые незначительные, чтобы в конце понять — таких осталось немного.       Все это происходило одновременно с тем, как я пытался понять свое отношение к Перевеллу. Он был одним из немногих, чьи поступки я не мог не то что понять, их даже предугадать было трудно, если не невозможно. Мне все равно были непонятны его мотивы, ведь он спокойно мог просто взять и уехать куда подальше, оставив все проблемы в Англии. Даже его обмолвки, что это из-за меня, не кажутся мне оправданными. Пришлось заняться тем, чем и раньше — сбором информации.       Самым трудным и легким было сравнивать умершего Гарри Поттера и приехавшего преподавать Гарольда Перевелла. Они — словно разные грани одного камня, такие непохожие, но, если присмотреться, то можно найти и их схожесть. Казалось, он и не притворялся, лишь показывая больше того, что ему нужно, и пряча другие свои черты. Понять, что это один и тот же человек, было невозможно, если близко не знать Поттера. Может, поэтому он и старался свести отношения с другими к минимуму?       В остальном за ним было интересно наблюдать и подмечать все новые и новые детали. Это было нетрудно, если бы Перевелл буквально не чувствовал, когда за ним наблюдают. Как у него это получалось, было невозможно понять, и приходилось идти на ухищрения, чтобы он меня не замечал, что не всегда удавалось. Вампирская сущность, что явно не проявляла себя, кроме как первого сентября, довольно порыкивала от присутствия Перевелла, и настаивала на продолжении наблюдений, а трудности в этом лишь добавляли удовольствия. Приходилось признавать, что охотничий азарт довольно приятен, и поначалу это не доставляло неудобств, а появившееся желание узнать о предпочтениях пары было чем-то закономерным, пусть и немного неожиданным.       Успокоить свою вторую часть, а заодно и напомнив, что пусть время и не военное, но расслабляться не стоит, помог Дамблдор. Ему было интересно мое мнение насчет внезапно появившегося Перевелла, и чем это грозит. Такие вопросы заставили вампира внутри меня насторожиться и переключиться на защиту, а не наблюдение.       Такое раздвоение личности нервировало и пугало, но все книги, что нашлись в библиотеке Принц, когда я расконсервировал дом, твердили одно и то же — позднее вступление в наследие может сильно сказаться на повседневной жизни, и раздвоение желаний или личности на это время еще было не самым страшным. Те, кто принимает наследие в положенное время, а это 17-25, все происходит плавно и практически не вызывает проблем. Если добавить к этому личный пересмотр воспоминаний с последующим разбирательством в своих чувствах, вот и вышло, что своя временная шизофрения мне обеспечена. Радует, что по окончанию все придет в норму, и она просто сольется со мной и моими желаниями.       Там же у Принцев нашелся и рецепт зелья, что нужно принимать поздно вступающим и которое мне уже довольно давно приносит Холи. Вот когда я поблагодарил Перевелла за его альтруизм и за то, что мне не пришлось просить его или самому заниматься им. Не знаю, как бы я просил у него его кровь.       На второй неделе пришлось признать, что защищать Перевелла еще труднее, чем просто наблюдать за ним. Он как будто специально провоцировал Альбуса ежедневно прилетающими совами из Гринготтса. Чем были защищены птицы и письма, осталось загадкой банка, кроме того, что ни перехватить, ни прочесть написанное Альбус не мог, пытаясь узнать у меня. Мне и самому было интересно, к чему и чем закончится эта переписка Перевелла, но на аккуратные вопросы тот не отвечал, а давить и спрашивать напрямую я не хотел.       Когда неделю не было писем, и, казалось, что все уже закончилось, а вампир внутри успокоился, прилетела новая сова. Казалось бы, обычное письмо, но отчетливый и знакомый по тем, другим письмам запах гоблина не давал покоя.       На следующий день, сидя за завтраком, я мог видеть как появляется эльф, что, передав записку Дамблдору, испарился. Прочтя ее, Альбус был в хорошем настроении, а обострившаяся эмпатия улавливала нотки злорадного предвкушения. Это, как и отсутствие Перевелла в Хогвартсе, вызывало беспокойство, отчего оставалось лишь понадеяться, что он не сделает ничего необдуманного. Почему-то то, что он вдвое старше, чем выглядит, не успокаивало мою вампирскую часть, что не утихала весь день.       Перевелл не вернулся ни к обеду, ни к ужину, а радость Дамблдора от этого была почти ощутима. Я буквально чувствовал, как меня разрывает надвое от желания прижать директора, выпытав все ему известное, и бежать искать Гарольда, что умудрился куда-то влезть. Только понимание, что ничего этим не добьюсь, и останавливало.       Ночью мне не спалось. Такое случалось и раньше, но не настолько, что даже зелье не действовало. Злило отсутствие и переживание за Перевелла, Минерва с ее львятами и, в особенности, довольное лицо Дамблдора. Не желая и дальше маяться без дела, я решил проверить покои Перевелла, надеясь, что он уже вернулся.       На стук мне никто не ответил, ломать защиту я поостерегся, а вызванный эльф говорил, что он все еще не возвращался. Почему раньше не вызвал его, а пришел сюда сам, я сказать не мог. Когда свой приход сюда и волнения уже казались глупость, в коридоре послышались тихие шаги, а через пару секунд показался и сам их обладатель. Перевелл был глубоко задумчив, да и выглядел сильно вымотанным, что даже не замечая меня, шел вперед.       — Мерлин, не пугай, — испуганно отскочив, воскликнул он, успокоившись только когда понял, кто перед ним стоит.       — И где же ты был? — решил уточнить я, хоть по запаху уже и догадывался, что у гоблинов, ведь он весь пропах ими и их подземельями.       — Ну, там меня уже нет. Давай завтра поговорим, у меня кое-что для тебя есть, — хитро щуря глаза, ответил он, с чем пришлось согласиться.       Перевелл был в порядке, и больше на тот момент меня ничего не волновало кроме действующего сонного зелья. Казалось, организм, что перестраивался на вампирский лад, сам придерживал его воздействие, не давая уснуть, пока не удостоверится, что с парой все в порядке. Это было занимательно и хотелось бы даже изучить, но явно не тогда, когда я засыпал на ходу.       Утро началось со стука в дверь, когда я уже успел встать и выпить кофе. За дверями обнаружился Перевелл, что был довольно бодр для человека, проспавшего менее шести часов. «Интересно, какое у него наследие?» — подумал я, как-то раньше не задумывавшийся на эту тему, что было довольно странно, ведь с вампирами не все могут ужиться. Про характер своих предков и говорить нечего, ведь были случаи, когда пара отказывалась от них из-за их наследия. «И почему это тебя только сейчас взволновало, а позже никак?» — потешался внутренний голос, что уже стал выбешивать таким своим появлением.       — Кстати, у меня есть подарок для тебя, — уведомил Перевелл, уже находящийся внутри и ставившей старинную шкатулку на стол. — Лорд Принц, прошу, примите этот скромный дар от меня. Сашшис-ши-ссишаа.       Звук змеиного шепота испугал, пусть я и знал, что он Лорд не только Перевелл, но и Слизерин, а те все были змееустами. Хотелось спросить, к чему это все, но промолчал, подумав, что все равно ничего не теряю, я решил посмотреть, что же он принес, и каково же было мое удивление, когда это оказался медальон Слизерина, о чем говорил герб, выгравированный прямо на его лицевой стороне. Поверить в то, что он так спокойно приносит и дарит такое, было трудно.       — Да, это медальон Слизерина, — сказал Перевелл, словно ничего не случилось, а на попытку отказаться наградил таким ласковым взглядом, что становилось понятно — отказ не принимается.       — Я принимаю его, Лорд Слизерин, — смирившись с неизбежным, произнес я, сразу чувствуя, как магия, до этого давившая на плечи, отступает.       — Отлично, позволь, помогу? — скорее для приличия, нежели интересуясь моим мнением, уточнил он, помогая застегнуть цепочку, и, словно пытаясь извинится за давление, добавил: — Он довольно полезен, кстати, но сам поймешь потом. Я хотел бы тебя кое с кем познакомить, пойдешь?       Хотелось прибить его за наглость, но было и любопытно, что он задумал. Прокляв свое любопытство, что уговаривала на эту авантюру, а по-другому и быть не может, я согласился. Перевелл радостно потянул меня на выход, не давая даже подумать. Раздраженный взгляд он, впрочем, как и всегда, проигнорировал, и, стоило запереть дверь, потянул дальше по коридору в сторону слизеринской гостиной, но, не доходя до нее, свернул к неприметному и пустому тупичку.       — Если ты хотел поработать домовым эльфом, вытирая здесь пыль, то не стоило меня звать, — раздраженно сказал я, не добившись хоть мало мальской реакции.       Перевелл все продолжал что-то искать на стене, время от времени поминая Мерлина и Моргану. Это вкупе с игнорированием выводило меня из себя, и когда мое терпение достигло предела, он радостно воскликнул, что-то прошипев, и я с удивлением наблюдал, как часть стены превращается в арочный проход.       Улыбнувшись, он поманил меня за собой и первый шагнул в проем, зажигая Люмос, мне же пришлось последовать за ним. Повернувшись назад, увидел лишь вновь ставшей стеной тупик и поспешил за быстро идущим в глубь Перевеллом. Этого прохода я не знал, да и думаю, что вряд ли узнал бы.       Все здесь было странным и как будто не подземелья вовсе. Сам коридор был довольно сухим, прохладным и, что удивительно, чистым. Он шел легким склоном, время от времени примыкая к другим развилкам, но Гарольд, не обращая на них внимания, целенаправленно шел вглубь. Винтовая лестница показалась неожиданно, как и то, что уходила она глубоко вниз, и ее конец терялся в темноте.       — Подойди, — попросил-приказал он, что раздражало, но пришлось послушаться.       Подвесив над нами шарик света, Перевелл перевел палочку к руке, делая небольшой надрез. Тонкая алая струйка потекла по ладони, а чувствительный вампирский нюх уловил ее аромат, настолько вкусный, что захотелось выпить ее. Это было странно и настолько ошеломительно, что пришлось себя одергивать, повторяя в уме компоненты зелий, чтобы не пугать не вовремя проснувшейся жаждой Перевелла. «Он знает, что я вампир, и до сих пор не высказал ничего против. Может, разрешит нам попробовать?» — искушающее предложил внутренний голос.       Борьба с самим с собой выматывала, что я даже не заметил приближение Гарольда и очнулся только, почувствовав, как теплая рука дотронулась до шеи, вытягивая на свет уже позабытый медальон. Мазнув по нему кровью и что-то прошипев, он отошел, а меня окутала приятная волна магии, но не своей, а чужой. Это было настолько удивительно, что я застыл на месте, пытаясь привыкнуть к ней. Чуть раньше она так же исходила от медальона, но в меньшем объеме. Эта же буквально обволакивала в себе. Перевелл терпеливо ждал, словно зная, что со мной происходит, но сразу же продолжил путь, как только я взглянул на него.       Желание попить крови уже не возникало, как и самого источника, что успокаивало. Не хотелось бы пугать Перевелла, да и самому стоит разобраться в этом всем. «Стоит еще раз перечитать родовые книги», — подумал я, уже встав на винтовую лестницу и успев лишь схватиться за поручень, удивляясь и радуясь, что она точно такая же, как в кабинете Дамблдора, и не придется идти пешком, а идти было довольно долго.       Внизу было не так темно, и стоило нам спуститься, как по бокам от двери зажглись два факела, что были в форме чаш, оплетенных змеями. Сама дверь была темной и старой от времени, но вот назвать ее хлипкой язык не поворачивался. Она, словно монолит, отгораживала проход, а красивая кованная мамба с рубиновыми камнями вместо глаз, исполняющая роль дверной ручки, словно собиралась броситься на любого, кто попытается сюда вломиться.       — Откройся, — прошипел Перевелл, заставив меня дернуться, когда я осознал, что понимаю его шипение, как привычные слова.       — Это переводчик? — решил уточнить я свою догадку, указывая на кулон, а в голове уже были варианты, у какой змеи можно выпросить яд или старую шкуру.       — Да, и работает он в обе стороны, постарайся это контролировать. Я тебя, конечно, так и так пойму, но как объяснить другим, отчего декан Слизерина шипеть начал? — посмеиваясь, ответил Перевелл, и впервые за насмешку над собой мне не хотелось подлить яду.       Это было удивительно тонкая работа артефактора и менталиста, что заставляла поражаться их мастерству. Ведь заставить мозг воспринимать и перестраиваться на другой язык довольно сложно, а сделать так, чтобы человек на интуитивном уровне мог говорить на нем сейчас — невозможно. Уже не осталось в наше время настолько сильных мастеров. Да и медальон не выглядит старым, пусть и по его виду можно сказать, что он довольно древний.       — Думаю, он тебе понравится, — довольно радостно сказал Перевелл, останавливаясь, чем вывел меня из раздумий.       Когда я уже хотел спросить, кто мне понравится, меня прервало радостное и громкое шипение. Мы оказались в большом зале, что был довольно странным по своему расположению, даже если учитывать причуды магов. Сам зал был довольно пустынным, и только глубокие бассейны вызывали недоумение; колонны, что уходили далеко вверх и терялись в сумраке неосвещенного зала, вызывали восхищение. Даже зная, что все это сотворено с помощью магии, не могло не вызвать уважение. В середине комнаты, куда мы вышли из-за угла, миновав главные ворота — а по-другому невозможно было назвать их — находилась статуя, предположительно, основателя, и из ее рта выползал довольно-таки огромная змея.       «Василиск», — панически понял я, резко отворачиваясь, хватая слишком спокойного Перевелла за руку. В тот момент даже мысли не было о том, что он делает в школе, а лишь как бы выбраться живыми и потом прибить этого самоубийцу, что сам полез к василиску и меня потащил.       — Шас-со, ты довольно пугающий для таких внезапных появлений, — посмеиваясь, что было довольно странно, с шипящими нотками сказал Перевелл змее.       — Ты долго не приходил, Гарольд-с, — обиженно прошипел василиск и, судя по звукам, пробуя воздух языком. — Я не причиню вред истинной-с паре Хозяина, повернис-сь.       — Его взгляд не опасен для тебя и меня, он совсем безобидный, ну, только если мы на клыки прыгать не будем,  — радостно прошипел Перевелл, дергая меня за рукав, а василиск лишь соглашался.       Раздраженно отобрав свою конечность, я резко развернулся. Страх, что змей и Перевелл ошиблись, даже не успел сформироваться, как я уже смотрел в ярко-желтые глаза змея. Его довольно внушительные размеры вызывали восхищение. Так и застыл, рассматривая василиска, что разглядывал меня в ответ.       — Шас-со, ты не будешь против поделиться своим ядом и кровью с Северус-сом? — спросил Перевелл, что вывел меня из ступор, вызывая злость. «Как он может так халатно относиться к такому величественном созданию?» — раздраженно думал я, смотря на василиска.       — Это не обязательно… — начал я, надеясь, что василиск не обиделся, и не зная, как змей отреагирует на такую просьбу.       — Пусть, бери столько, сколько нужно, но и сюда приходи. Мне скучно, а ты меня все не забираешь, — обиженно прошипел Шас-со, а Перевелл стал заверять его, что как только, так и сразу.       Это все было настолько странным, нереалистичным, что я почувствовал, как губы сами собой раздвигаются в улыбке, а из-за очередного грустного шипения я уже не смог сдержать смеха. Казалось, что все напряжение из-за встречи с василиском, внезапно обострившихся вампирских ощущений, да и просто переживаний нашло выход, и я уже не мог остановится.       Успокоившись, первым, что я увидел, был до неприличия счастливый Перевелл. Я уже хотел спросить, что же такого хорошего случилось, как меня перебили, не дав и слова сказать:       — Ты только не злись, но тут есть лаборатория и библиотека, — хитро щуря зеленые глаза, сказал этот манипулятор.

Конец POV Северус Снейп