Всадница

Окуляр бегуна упёрся в траву, стоило той шевельнуть колосьями на самой границе с деревьями, — но, что странно, свет остался голубым. Похоже, машина совсем не боялась. Хороший знак. Плюс, в отличие от всех прочих, на одном из распылителей сбоку от морды у неё висели деревянные чётки; они звонко постукивали об каркас шеи, когда машина опускала голову, тем самым оповещая застывшую в траве Элой, что перед ней Ярус — такое имя она дала бегуну. На самом деле, визор при взгляде на эту машину показывал ей непонятную фразу «многофункциональный комплекс посадки, обработки и поддержания жизнедеятельности растений нижнего и среднего яруса», Элой даже произнести её толком не могла, хотя честно пыталась, — так что ей просто пришлось назвать бегуна как-то попроще. Ярус был уникальной машиной. Элой приметила его ещё прошлым летом — он ходил с Северным табуном, иногда забредая вместе с небольшой группой оберегающих их рыскарей на восток, и в одиночку мог уйти в заросли высокой травы довольно далеко. Так Элой его и поймала в первый раз. Она знала, что бегуны любят рыхлую влажную землю, потому что туда удобно ронять лепестки и семена цветов, которые они перебирали своими мордами в поисках подходящего места. А ещё — что сразу после жвачников, распахавших поляну на окраине леса, вероятность обнаружить там табун бегунов куда выше, чем в любом другом месте. За группой из пяти бегунов и двух рыскарей она наблюдала с вершины горы, и, как только та подошла к поляне, как можно быстрее спустилась вниз. Трава закрывала обзор, и Элой не слишком хорошо видела вокруг себя, поэтому, вдруг пребольно стукнувшись лбом об переднюю ногу бегуна, отпрянула на добрых пять шагов назад и чуть не закричала от страха. Бегун смотрел на неё с любопытством, не проявляя никаких признаков агрессии, не стал атаковать её ни спустя пару секунд, ни даже через две минуты. На исходе пятой минуты Элой решила, что, в общем, терять ей уже нечего, и что такая возможность проверить одну свою теорию относительно природы машин вряд ли представится ещё раз. Медленно приблизившись на два шага, — бегун при этом всхрапнул и предупреждающе нагнул голову, — Элой присела на корточки. Ей нужно было чем-то привлечь его внимание, показать, что она не враг. Взгляд сам собой упал на взрытый клочок земли под ногами. — Тсс, хорошая машина, хорошая, — негромко проговорила Элой, пересыпая руками мягкую землю. — Иди сюда, не бойся. Ну? Теория была в том, что, если не пугать машину, то она будет неопасна, даже дружелюбна. И — вот чудо, — бегун, пару раз нерешительно переступив копытами, вдруг двинулся к ней и ткнулся головой между её ладоней. Как же она тогда испугалась — но машина, перерыв землю и просеяв туда необычного синего цвета ягоды, ушла так же мирно. Элой ходила на ту поляну до самых морозов. Бегун охотнее шёл к ней, если она могла принести ему редкие виды цветов, так что осенними вечерами, когда холод ещё не сковывал Объятия Матери ледяной коростой, Элой часто пропадала в лесах у подножия Венца Матери, собирая ягоды бальзамника и семечки угольной травы. Она припасала запчасти для Яруса, и, когда видела, что какой-то компонент у него повреждён, немедленно его чинила. Правда, Элой всё ещё приходилось быть осторожной — если её замечали прочие машины из его группы, бегуны или, того хуже, рыскари, ей приходилось срочно прятаться в зарослях и сидеть там, дожидаясь, пока не минует перемигивающаяся жёлтым опасность. Прямо перед тем, как Объятия укрыло пушистым слоем снега, и бегуны, собравшись в единый Северный табун, перекочевали на запад, Элой сделала чётки и повязала их на голову Ярусу. Она надеялась увидеть их — и бегуна, целого и невредимого, — на будущий год. Тёмными морозными вечерами, когда из дома нельзя было высунуть носа, Элой копалась в памяти визора; тот иногда выводил ей изображение странного животного под названием «хор-с» — Элой долго разглядывала его, крутила из стороны в сторону, и со временем пришла к выводу, что оно похоже на бегуна. А ещё визор утверждал, что животное под названием «хор-с» использовали для перемещения Предтечи, и делали они это, сидя у него на спине. Элой размышляла над этим всю зиму, и теперь ей не терпелось попробовать такой способ с Ярусом. Едва заслышав постукивание чёток, Элой улыбнулась и вышла из травы — медленно, как будто готовясь в любой момент вновь исчезнуть в лесной чаще, ведь бегун за долгую зиму мог и стереть её из памяти, — но Ярус радостно фыркнул и поспешил боднуть её головой в знак приветствия. Самой Элой шло уже девятое лето, за холодные месяцы она вытянулась вверх и теперь доставала бегуну до плеча, а педали по бокам его брюха ей были как раз на уровне груди. Взобраться на бегуна оказалось задачей непростой. Во-первых, хоть Элой и выросла, закинуть ногу на педаль ей всё же не удавалось — но она решила эту проблему, подозвав машину к небольшой скале как раз вровень с её спиной. Во-вторых, оказавшись так высоко над землёй, Элой уже не была уверена в том, что её идея хороша: Ярус беспокойно крутил головой, как будто пытался понять, что такое задумала человеческая девочка, и переступал ногами, отчего Элой бросало из стороны в сторону по ребристому позвоночнику машины. — Тише, хороший, успокойся. Вот так, — Элой ворковала, как заведённая, и не была уверена, кого пыталась успокоить — бегуна или саму себя, — зато добилась, чего хотела. Отвернувшись вперёд, Ярус сначала побрёл медленно, но с каждым шагом прибавлял темпа, и уже спустя минуту они неслись галопом сквозь лес. Элой счастливо заливалась смехом, её наполняло ни с чем не сравнимое чувство свободы — может, поэтому она не сразу поняла, что случилось, когда машина вдруг остановилась, как вкопанная. В солнечном свете перед ними один за другим загорались алые огоньки. Ярус вынес её прямо к своей группе. Элой не успела соскользнуть в траву — бешено сверкающий красным окуляром бегун налетел на них сбоку, и Ярус испуганно вскинул передними копытами. Атаку ему удалось отбить, но вот Элой кубарем скатилась с его крупа и от души приложилась носом об камень. По подбородку тут же потекла кровь. — Пошёл! Пошёл отсюда! — голос Раста возник словно из ниоткуда, спугнув всю группу. — Элой, ты цела? Я ведь говорил, все машины опасны, их силу надо уважать. Элой угрюмо кивнула, вытирая кровь с разбитого носа, но протянутую ладонь проигнорировала. Ничего. Главное, Ярус ушёл невредимым — а она ещё найдет способ, как бы прокатиться на спине бегуна.