Золотой час

Некогда уютная и солнечная гостиная, в которой оказалась Гермиона, теперь выглядела так, будто по ней пронеслась толпа пожирателей смерти. Диван, который они покупали в магазинчике антикварных вещей на Косой аллее, сейчас был сломался напополам, вероятно, на него кто-то прыгнул, и не один раз. Коллаж из разномастных, но идеально смотрящихся в совокупности рамок, разбит: осколки разбросаны по всему полу, а фотографии, на которых запечатлены их самые драгоценные моменты, изорваны на мелкие кусочки. Все памятные вещи, что они собирали годы совместной жизни, были разрушены. После войны прошло 10 лет, но инстинкты Гермионы сработали моментально: выхватив палочку, она бегло осмотрела гостиную и резко метнулась в прихожую. Входная дверь нараспашку. Если в дом проник злоумышленник, то должны были сработать защитные чары и оповестить ее, значит, кто-то смог обойти чары. Но кому это могло понадобиться? Последние несколько лет магический Лондон жил спокойно, в основном за счет продуктивной работы мракоборцев и отдела магического правопорядка. — Гоменум ревелио! — Гермиона еле слышно прошептала заклинание, которое должно было обнаружить чужаков в доме. Отклик пришел моментально — на втором этаже находился человек. Один. Полумрак скрывал хрупкую фигуру девушки. Гермиона наложила чары бесшумности на обувь — лучше затигнуть врага врасплох прежде, чем он нанесет смертельный выпад. Аккуратно поднявшись на второй этаж, она заглянула в гостевую — комната оказалась нетронутой, даже постель была идеально заправлена. Ванная, рабочий кабинет и несостоявшаяся детская тоже остались в том виде, что и утром. Спальня. То место, где они с Роном после покупки дома впервые почувствовали себя взрослыми и самостоятельными. Свободными. Больше вариантов нет — чужак находился в их спальне. Тревожное чувство не отпускало Гермиону. «Рон не здесь, с ним ничего не случилось, он не пострадал» — как мантру мысленно повторяла она. Почти не дыша, девушка толкнула приоткрытую дверь, держа палочку наготове. Это мужчина. В сумраке было сложно разобрать обладателя фигуры, которая сидела сгорбившись на кровати, спиной ко входу. Кто в здравом рассудке будет вламываться в дом, обладателями которого являются герои войны? Гермиона негодовала. — Петрификус... — Гермиона осеклась, разглядев рыжую макушку. Этого не может быть! Тревога отсупила, но на смену ей пришло непонимание — Рон! Я тебя чуть не обездвижила! Что здесь произошло? Вся гостиная, она разрушена... — О-о, любииимая женушка, ты вернулась, а ещё даже не п-полночь, — еле ворочая языком от опьянения, Рон обернулся к девушке, все так же стоящей на пороге спальни с зажатой в руке палочкой. На лице Рона появилась отвратительная ухмылка, которая была верным спутником его самого худшего настроя. В такие моменты лучше его не провоцировать. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять бешено колотящееся сердце, а затем более спокойным тоном повторила вопрос: — Рон, что произошло? — Сама не видишь? А ещё, называется, лууучшая ведьма с-столетия, — Гермиона непонимающе уставилась на Рона. Издевка, с которой он говорил, ранила ее до глубины души. — Ты все разрушила! — безумный смех Рона, казался неуместным и неприемлемым в данной ситуации. — Возможно, нам стоит вернуться к этому разговору позже, — голос Гермионы оставался спокойным, хоть внутри все горело от обиды. Она до сих пор не могла поверить в происходящее. Была ли она в состоянии погасить этот разрушительный пожар внутри себя? Могла ли она исправить то, что произошло между ними? Все четче становилось осознание безнадежности их положения. Как муж и жена их взаимоотношения исчерпаны. Сил бороться не осталось. Решение пришло быстро: — Нам надо расстаться. — Гермиона затихла, наблюдая за реакцией мужа. Эти три слова будто отрезвили его. Он резко вскочил с кровати, развернувшись, его лицо искажала злоба, даже в полумраке был заметен затуманенный алкоголем взгляд. — Вот как ты заговорила! После всего, что я для тебя сделал?! — Рон, это не связано с твоими заслугами по отношению к нам... — она осеклась, — ко мне... Просто нам нужно отвлечься, дать друг-другу время подумать. — И о чем же ты хочешь подумать? — яростно жестикулируя, Рон сделал шаг в сторону Гермионы. — я только и делал, что поддерживал тебя! Знаешь, как тяжело находиться в тени собственной жены? Рон и его жертва всегда правили бал во время подобных разговоров. Сколько бы Гермиона не старалась вывести все в конструктивное русло, Рон перетягивал одеяло на себя, стеная о том, как он был хорош, но что-то пошло не так, и теперь он застрял тут, заблудившись в тенях искрящейся славы его друзей. Он не будет с ней говорить, сейчас точно. Возможно, завтра, на трезвую голову. — Прошу, Рон, давай успокоимся, мы можем решить все мирно, — девушка говорила это и сама не верила своим же словам, возможно, Рон тоже это почувствовал, так как вследующую минуту он двинулся к ней, замерев в напряженной позе в полуметре от нее: — Успокоимся? Ты меня вообще ни во что не ставишь? Вечно прикрываешься работой, но я давно знаю, что ты что-то скрываешь! — агрессивный Рон пугал. Гермиону окатил неприятный запах перегара, чужих духов и сигарет. На краю подсознания возник неприятный образ Лаванды Браун, но она не поддалась тревожным мыслям и вернулась к разговору. — Рон, — начала девушка, стараясь сохранять спокойствие, но близость мужа сейчас вызывала лишь отторжение — я ничего от тебя не скрываю, у нас просто возникли трудности, в наших силах их преодолеть. — С каких пор ты стала называть белобрысого хорька «трудностью»‎? Разве богатые, знаменитые и пользующиеся популярностью у девушек личности не облегчают жизнь таким, как ты? — взгляд Рона стал безумным, он тяжело дышал и пытливо смотрел на свою жену. — О чем ты? — Гермиона инстинктивно отшагнула от обезумевшего мужа. К ней пришло осознание, что в разладе их семейной жизни Рон винит Драко. — Ты думаешь, я не знаю, чем вы с ним занимались в тот день, когда ты бросила меня у ресторана? — он большим шагом преодолел расстояние между ними и схватил ее за плечи, — Признавайся! — от встряски девушка выронила палочку, его пальцы причиняли боль, на глаза навернулись непрошенные слезы. В попытках вырваться и оттолкнуть его Гермиона попятилась назад и уперлась спиной в преграду. — Ну же, говори, — Рон с силой тряхнул ее, приложив о стену так, что из легких вылетел весь воздух. — О-отпусти, — прохрипела Гермиона. Рон хоть и был пьян, но все ещё силен: он зажал ее ноги своими, одной рукой схватил запястья, а другую прижал к горлу. Без палочки она ничего не может ему противопоставить. Гермиона начала задыхаться, она уже не могла разобрать, что орал ей Рон, сознание стремительно покидало ее. — Петрификус тоталус! — яркая вспышка, и вот чьи-то руки подхватывают ее и куда-то несут. Спасительная темнота.