Dear daughter

      Беллатрикс тихо прокралась к окну, чтобы закрыть шторы, иначе утреннее солнце помешало бы Гермионе и разбудило бы её раньше положенного. Повернувшись, Белла присела на краешек стола, стоящего рядом, и с неожиданной нежностью осмотрела тёмную комнату. Одну стену полностью занимал стеллаж с книгами, с которых в конце каждой недели её дочь любовно стирала пыль; вот коробки на полу с многочисленными документами, которые Гермионе ещё только предстояло разобрать, а на самом верху лежали парочка модных журналов, подкинутые заботливой рукой Нарциссы Малфой; рабочие рубашка и брюки сиротливо висели на спинке высокого стула; мягкие пушистые тапки в виде носков были разбросаны в разные стороны комнаты; куча кружек из-под кофе стояли на тумбочке рядом с телефоном с ещё одной стопкой бумаг. А на большой кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, спал её уже давно взрослый ребенок. Гермиона перевернулась набок, лицом к матери, согнув ноги и подложив одну руку под подушку. Её рот расслабленно приоткрылся и на лице появилось невероятно трогательное выражение лица, что заставило женщину у окна болезненно скривиться.        Белла так же тихо вышла из комнаты, стараясь не заплакать и слезами не разбудить свою дочь. Подобные приступы сентиментальности были не свойственны Лестрейндж, но как могла не заплакать мать, чей ребёнок завтра навсегда покинет свой отчий дом? Её единственное дитя завтра войдет в другую семью, где, как она надеялась, будут любить чуть ли не так же сильно, как Беллатриса или Руди.        — Ну-ну, Белла, всё не так плохо, — неожиданно её хрупкие женские плечи обвили сильные руки мужа и Белла, развернувшись, уткнулась носом Рудольфусу в тёплую домашнюю кофту.        — Что мы будем делать без неё? ― прошептала она, сильнее сжимая пальцами ткань на кофте Руди.        — То же, что и все родители, отпускающие своего ребенка в свободное плавание, Белла — жить как прежде, — прозвучал твердый женский голос у входа в гостиную. Вскинув головы, пара увидела достопочтенную Друэллу Блэк, опирающуюся на чёрную трость.        — Мама, — воинственно начала Белла, вперив тёмные очи в бледное лицо матери, — могу я поинтересоваться, какого чёрта ты встала с постели с больной ногой?! У тебя ещё сутки отдыха. Ты хочешь появится на свадьбе моей дочери в инвалидной коляске?        — Моей внучке будет всё равно, появлюсь я там с этой клюкой, — Друэлла вскинула в воздух трость, махнув ею перед лицом разгневанной Беллы, — или меня прикатит Руди на твоей вшивой коляске.       — Я же беспокоюсь о твоём здоровье, — уже миролюбивее продолжила Беллатриса.        — Лучше беспокойся о Гермионе, а обо мне позаботится твой муж. Правда, Руди? Ты же поможешь своей любимой тёще? — Друэлла с нежностью посмотрела на Лестрейнджа. Белла на это закатила глаза. Она считала поистине невероятным, что её мать так прониклась к зятю. А ведь почти двадцать шесть лет назад Белла даже не думала, что Рудольфус так крепко вольётся в семью, словно он всегда был её частью.              — Конечно, Друэлла, — Руди подошёл к тёще и ненавязчиво подставил локоть под сухую, но крепкую ладонь Блэк. — Предлагаю пройти в гостиную, а то мы шумим у комнаты Гермионы. Ребенку нужно хорошенько выспаться, ведь её ждут насыщенные двое суток.        Пока Руди конвоировал мать Беллы подальше от Гермионы, она сама удалилась на кухню для приготовления чая, а когда вернулась, то увидела, как мама вытащила из тумбочки альбом с детскими фотографиями.       — О, нет. Ты специально хочешь, чтобы я разревелась прямо тут? — Беллатриса поставила поднос на столик и уселась между матерью и мужем.       — Лучше начать заранее, все равно на свадьбе не сдержишься, — Друэлла хихикнула и открыла первую страницу с фотографией, где была изображена новорожденная Гермиона на руках гордого отца. Под фотографией заботливой рукой Беллы были написаны дата рождения, вес, рост и место съемки.        — Зато ты не особенно плакала на моей свадьбе, — пробурчала Белла себе под нос, но дорогая мама, которая ещё не жаловалась на слух, но умело прикидывавшаяся временами, всё равно услышала и осуждающе взглянула на дочь.       — Ну что за неблагодарный ребёнок! Хочет смотреть, как родная мать плачет, — Друэлла перевернула очередную страницу и с удивлением заметила небольшой пакетик в правом верхнем углу, в котором лежали прядка волос, маленькие, явно с детских пальчиков, ноготки. — Никогда не думала, что ты такая сентиментальная.        Белла кинула на мать тяжелый взгляд, но ничего не сказала. Зато не смолчал Рудольфус.       — Этой традиции в нашей семье много лет. Белла всего-лишь поддержала мою идею. К тому же, ей было любопытно, даже когда она высмеивала её в самом начале, когда впервые увидела подобное в моём детском альбоме.        — И сейчас я даже вижу некоторую прелесть данной идеи. У неё были такие крошечные пальчики, — Беллатрикс с ностальгией вздохнула, склонив голову мужу на плечо. Тот поцеловал Беллу в макушку. Друэлла фыркнула на такое проявление нежностей, но взгляд женщины потеплел. — И посмотрите, какие светлые волосы. Сейчас даже и не скажешь, что когда-то она была блондинкой.        Они ещё долго просидели над толстым альбомом, наполненным историей одной маленькой, но умной не по годам девчушки, что с искренним восторгом и исследовательским интересом возилась в бабушкином саду и вылавливала червей для папиной воскресной рыбалки. Бабушка ругала за перепачканное в земле платье на лямках, но это лишь для вида, ведь Друэлла не могла всерьёз ругаться на свою единственную внучку. Первые выпавшие молочные зубки также были с любовью упакованы папой в очередной правый уголок старого альбома. Поступление в первый класс, первый осознанный девочкой Хэллоуин, первый шабаш, первое «отлично» безумно гордой этим ребёнка. В альбоме был запечатлён каждый шаг, каждое событие их любимого и главного человечка в семье. Белла все же не выдержала и заплакала пару раз, ведь как могло быть иначе?        Весь следующий день был проведён в репетициях, последний приготовлениях, спешке и суете. Беллатриса с будущей свекровью расположились в беседке снятого дома, где планировалось предстоящее торжество и блаженно попивали вино, положив подотёкшие ноги на пуфик. Долгая беготня на каблуках еще ни для кого не проходила без последствий.        — Белла, как вы думаете, у них все сложится? — задумчиво протянула Нарцисса, одной рукой разминая ступню.       — С учетом того, что ваш сын отошел от дел, и, зная хватку своей дочери, то у них обещает быть яркая и продолжительная семейная жизнь, — Беллетрис хмыкнула и, стащив с огромной тарелки крошечную ромовую бабу, подняла бокал. — Предлагаю выпить за наше с вами продолжительное сотрудничество.       — Вздрогнем!              

* * *

             Белла чуть ли не с первыми лучами солнца была уже на ногах, перепроверяя все в самый последний раз. Нарцисса, тем временем, встречала парикмахеров, фотографов, визажистов, отправляя всех сразу в комнату к разбуженной невесте. Полтора часа пронеслись со скоростью ветра и постепенно начали прибывать гости. Белла поняла, что пора бы и себя привести в порядок и наведаться к дочери. Она выловила Сириуса, кузена Нарциссы, что приехал еще вчера, и заставила стоять на входе.       В её комнате обнаружился Руди, что воевал с галстуком.       — Что ж, дорогой мой, теперь я тебе не поверю, мистер Железные нервы, — с мягкой улыбкой проговорила Беллатриса, убирая руки мужа от замусоленного синего галстука и завязывая вполне приличный узел. Она поправила воротник, легким движением огладила широкие плечи и крепко обняла своего мужа. — Ты бы знал, как я волнуюсь.       — Представляю. Я не каждый день единственную дочь замуж выдаю, — Рудольфус уткнулся в макушку жены, обнимая в ответ. — Люциус забегал около десяти минут назад, прятался от Друэллы, и, честно говоря, я впервые видел его таким взъерошенный. Твоя мать может достать кого угодно.       — Надо было меня позвать и я бы лично проводила маму хоть до его кабинета, хоть до их с Нарциссой спальни, — Белла не удержалась от короткого смешка, представляя, как сиятельный и вечно хладнокровный Люциус Малфой бегает от пожилой женщины с клюкой. — Ты уже готов? Если да, то сходи к жениху, чтобы не мешаться мне под ногами, пока я буду собираться, — она разорвала объятия и начала подталкивать мужа к выходу. Схватив пиджак и подмигнув Беллатрис, Руди направился к Драко, который, на все сто процентов, нервничал сейчас точно также, как и любой жених во все времена.       Когда Белла, уже полностью собранная, открывала дверь в спальню дочери, то застала момент фотосессии, где ее дочь стояла на кровати в белоснежном халате со свадебным платьем в руках и счастливо улыбалась в камеру. Послышался частый звук затвора. Нарцисса, что первая заметила новое лицо, протиснулась к Гермионе и с улыбкой указала на мать. Увидев Беллу, девушка моментально забыла о фотографе, отдала платье свекрови и спрыгнув босыми ногами на пол, понеслась к ней на всех порах.       На глазах снова выступили слезы. Господи, ну сколько можно плакать? Белла определенно превысила лимит за последние дни. Гермиона выливала все свои восторги на бедную Беллатрикс, что видела перед собой ту маленькую девочку, прибегающую к ней вот точно также по любому поводу. Она отдала дочери всю себя, обучала всему, что знала и умела. Они с мужем горбатились всю свою жизнь ради того, чтобы увидеть, как их малышка полными любви глазами смотрит на этот мир. Увидеть, как их прекрасное создание медленными шажками чуть ли не плывет под торжественную музыку к явно перенервничавшему Драко, что не сводил таких же влюбленных глаз с невесты. Видя, с какой нежностью молодожёны произнесли свои клятвы, с каким трепетом Драко поцеловал ладонь Гермионы после первого поцелуя, как Люциус втихаря стер слезу, а Руди плачет не стесняясь, как она сама и Нарцисса, Белла была безумно счастлива. Друэлла старалась тише шмыгать носом, пряча красные глаза за краями шляпки. Беллатриса вытащила платок из маленькой сумочки и с улыбкой подала его матери. Этого момента она ждала всю свою жизнь.