Неизвестность

– Питер…? – Уэйд открыл глаза, и обнаружил, что левая сторона кровати пустовала. – Пит? Часы на тумбочке показывали три часа, а в квартире было слишком тихо, но Питер не мог уйти на задание, не предупредив его. Да и какое задание в три часа ночи?! Уэйд поднялся, разминая не успевшие отдохнуть мышцы, и вышел из спальни. Было очень тихо, но из-под двери ванной выбивалась тонкая полоска света и какой-то приглушенный шум. Уилсон медленно подошел к ванной, и на секунду обмер – Питер явно плакал. – Пит…? – он открыл дверь и заглянул внутрь, невольно морщась от яркого света. – Что случилось? Питер поднял на него заплаканные глаза и быстро вытер щеки, размазывая слезы: – Ничего, всё нормально, – пробормотал он, всхлипывая. Уилсон присел рядом с ним на корточки, взял лежащее на бортике ванной полотенце, и, чуть улыбнувшись, поднес к его носу: – Давай, высмаркивайся. Вот так. – Вытер чистой стороной полотенца слезы со щек, и, поднявшись, осторожно обнял за плечи. – Тише, Спайди. Не плачь. Пит уткнулся носом в шею Уэйда, вновь всхлипывая, позволяя обнять себя крепче и осторожно обнимая в ответ. Не сопротивлялся, когда Уилсон подхватил его на руки, и отнес в спальню. Но не смог уснуть, продолжая тихо плакать. Содрогался рыданиями, осторожно обнимая Уэйда, боясь прижаться сильнее, словно кто-то из них сейчас исчезнет. Забылся сном лишь когда первые лучи солнца уже освещали небо. А Уэйд так и не спал. Не понимая, что могло произойти, что вызвало эту ночную истерику. Что могло случиться, пока его не было? Всего полторы недели он гонялся за этим ублюдком. Полторы недели отсутствия. И за это время (он знал точно) ничего не было, лишь обычные грабители, одно похищение, пара пожаров и несколько перестрелок. В общем, ничего такого, с чем бы его Паучишка не справился. Но что-то же вызвало эту истерику? Может у него просто течка? Уилсон принюхался – нет, точно нет. Но что же произошло? Ведь вечер прошел хорошо – чудесный ужин и не менее чудесный секс. Да, Питер был чуть бледнее, чем обычно, но Уэйд тогда не обратил на это внимания. Может он заболел? А Уэйд спрашивал его о самочувствии? Что, опять упустил самое важное? Конечно Питер расстроился! … А вдруг ему было больно?! Он точно вел себя как обычно? – Я не знаю, – пробормотал он, вставая. Несмотря на страшную усталость, он пошел на кухню готовить завтрак для любимого.

***

– Доброе утро, Пит, – Уэйд стоял в дверях спальни, держа в руках поднос с двумя чашками и тарелкой блинчиков. – Завтрак готов. Давай, детка, вставай. – Питер медленно протер покрасневшие глаза, и сел, подкладывая подушку под спину. На его бедра Уэйд тут же опустил поднос, а сам присел рядом, взяв с подноса кружку кофе. – Приятного аппетита. Питер пораженно смотрел на поднос, а, подняв глаза на Уэйда, тихо прошептал: – Я тебя люблю, – и вновь залился слезами. – Ну, чего ты, детка? Я тоже тебя люблю. – Уилсон стер слезу с его щеки. – Надо поесть. Или тебя покормить? – он слегка улыбнулся, зная, что когда Питер болеет, он любит, чтобы его кормил Уэйд. Тот помотал головой, и сам взял вилку, чем еще больше обескуражил Уилсона. Который еще не знал, что причина слез его героя лежит в баке для грязного белья, под нестиранными полотенцами, которые так удачно спрятали под собой этот чертов тест с двумя полосками.

***

На все, в общем-то разумные, доводы Уилсона о том, что сегодня стоит остаться дома, Питер отвечал категоричным «нет». После завтрака он принял душ, оделся и все-таки пошел на работу. Уэйд недовольно и обеспокоенно смотрел, как тот завязывает шнурки на кроссовках, и предпринял еще одну попытку: – Джона даже не заметит, что тебя нет. А если заметит, так начнет орать. А я не хочу, что бы ты опять пришел домой расстроенным. Если у тебя есть фотки, просто пришли ему по почте. – Нет, я пойду. Есть пара дел, и… Я пойду, Уэйд, – Питер осторожно, будто с опаской, поцеловал его в щеку, махнул рукой и ушел, оставив обеспокоенного Уилсона дома одного.

***

В Дэйли-Бьюгл всегда полно народу: все бегают, суетятся, передают бумаги и, иногда, чашки кофе. Питер облегченно выдохнул, входя в лифт один, но, когда дверь почти закрылась, в него вбежал Эдди Брок. – Привет, Паркер, – слащаво пропел он. – Не подходи ко мне, – поспешно выпалил тот, отступая на шаг, упираясь в стену лифта. – Да брось, тебе же понравилось, – сыто улыбнулся Брок, наступая, подходя непростительно близко. – Я расскажу Уэйду, – всхлипнул Питер. – Ага, конечно. И кого он вздернет первым? Ведь ты стонал подо мной. Твоё лицо слишком красноречиво говорит о том, что тебе нравится, верно? – Брок достал из кармана куртки фотоснимок. – Он меня любит, и не поверит тебе. – Не ври, этот наёмник всегда любил только твой паучий зад, – ухмыльнулся Брок, выходя из лифта, оставляя Паркера одного. Он медленно сполз по стене и закрыл лицо руками. Эти слова больно ударили его внутри, потому что Эдди мог быть прав. Уэйд всегда восхищался и делал комплименты его заднице, всегда флиртовал, всегда намекал, но серьезно сказал о своих чувствах лишь несколько месяцев назад. Питер понимал, что это все бред, что Уэйд действительно его любит, что порвет Брока лишь только узнает о произошедшем, но… Питер выбежал из Дэйли-Бьюгл так и не дойдя до своего места, плюнув на всё, и почти бегом добрался до дома Гвен. Гвен была его давней подругой, у них были самые теплые отношения, и она не знала о его альтер-эго. – Привет, Гвен, можно? – Питер? В восемь утра? – она открыла дверь пошире, приглашая внутрь. – О боже, – удивилась, внимательно посмотрев на него, – что случилось? Паркер вошел, скинул кроссовки и опустился на диван, закрывая лицо ладонями. Гвен присела рядом, ободряюще приобняв его за плечи. – Что случилось? Что-то с Уэйдом? С работой? Питер, не молчи пожалуйста. – Я беременн. – Это же прекрасно! Уэйд знает? – Нет. – Но почему? – Я… Гвен, – он опустил руки и внимательно посмотрел на девушку, – я не знаю кто отец. Она открыла рот, но сразу же его закрыла, не понимая, как так получилось, и ожидая объяснений. – Уэйд уехал полторы недели назад по работе. На следующий день у меня началась течка. И вечером… меня… изнасиловал Брок, – безжизненно произнес Питер, умалчивая о том, что это был не просто Брок, а Веном. Гвен порывисто вздохнула, и крепко сжала руку Питера. – Я отмылся, поэтому Уэйд ничего не знает. Но… Мне было плохо, но я не знал почему. А вчера услышал от коллег, что такие симптомы испытывают беременные. Купил тест, но сделал его ночью, когда Уэйд уснул. И тест оказался положительным. – Но Питер… – Самое главное, что мы с Уэйдом всегда предохраняемся, – продолжил он севшим голосом. – А в ночь перед отъездом… было не до того, – Паркер горько ухмыльнулся. – И я не знаю кто отец. Я не знаю, что мне делать, Гвен. И рассказывать нельзя – Уэйд просто убьет его. Питер молчал о том, что Уилсон – Дэдпул – наконец-то на хорошем счету у Мстителей, и не убивает, а лишь находит, выбивает, запугивает, или калечит, но не убивает. А, как бы ни был плох Веном, убивать его нельзя. Да и не делает он сейчас ничего ужасного – Эдди почти научился его контролировать. Так что Веном и не появляется почти в городе. Но Уэйду все эти доводы будут не нужны. Он просто убьет его. А если он увидит эту проклятую фотографию…? Он же… может… его… бросить…? А ребенок…? – Питер! – Гвен отвесила ему звонкую пощечину. – Посмотри на меня! Питер, – продолжила она уже спокойнее, – Уэйд тебя любит. И он не бросит тебя. Он поверит тебе. А еще можно сделать тест на отцовство. Правда, нужно подождать – сделать можно на девятой неделе. – Что…? Столько ждать? – О нет, тише-тише-тише, Питер, – она прижала его к себе, медленно поглаживая по голове, – тише, мой хороший, тише. А он рыдал в голос, совершенно сбитый с толку, не понимающий как быть, и что делать.

***

Уэйд ждал его у порога, как верный пес. Стол был накрыт, а небольшой подарок для него – упакован. С утра Уэйд отчитался перед нанимателем, получил свои деньги и был свободен. И раздираем чувством непонятной вины. А потому старался в пять раз усерднее, чем обычно, готовя для Питера сюрприз, надеясь, что если и понадобиться помощь Человека-Паука, то Пит хотя бы заскочит домой за костюмом. К счастью, дверь открылась точно в срок, впуская Питера. – Пити, детка! – Уэйд подскочил с пола, обнимая своего героя, – я соскучился. Как прошел день? – Отстранился, вглядываясь в лицо. – Ничего, все как обычно, – он не стал говорить, что целый день провел у Гвен. – Ты уверен? – обеспокоенно спросил Уэйд. – Да. Я голоден. – И это была правда, потому, что Гвен ничем его не кормила, заявляя, что он должен прийти домой голодный как обычно. И беря с него обещание с завтрашнего дня питаться правильно, потому что надо думать о ребенке. – Я уже все приготовил, – Уэйд помог ему раздеться. – Мой руки, я жду тебя на кухне. Намыливая руки, он случайно бросил взгляд на бак для белья. Там, под полотенцами… Надо бы убрать оттуда. Смыв пену, Питер вытащил проклятый тест, и, сломав его пополам, засунул в передний карман. «Девятая неделя… Боже, Гвен, какая девятая неделя? Ты в своем уме? Что я буду делать?» Задумавшись, Питер зашел на кухню, не сразу замечая празднично накрытый стол, роскошные цветы в вазе и улыбающегося Уилсона. – Оу, – Питер наконец обратил внимание на все, садясь на стул. – У нас праздник? – Да, – Уэйд подошел к нему ближе, опустился на колено и достал маленькую коробочку. – Питер, я люблю тебя. Буду любить всегда, и не смотря ни на что. И тебя, и Человека-Паука. Прости меня пожалуйста, если я в чём-то виноват, если обидел тебя. Если был груб, и, – он болезненно поморщился, – если причинил боль. Я так по тебе соскучился, что мог быть грубым. Прости пожалуйста. И… выходи за меня. С этими словами он открыл коробочку, показывая аккуратное кольцо с гравировкой. А Питер только сейчас смог вздохнуть. – Я… – он думал, что слез уже не осталось, но Уэйд словно открыл новый вентиль. – Я тоже… тебя… Прости, Уэйд, я не могу, я… Питер вскочил со стула, добежал до рюкзака в коридоре, достал веб-шутеры, но не успел удрать с их помощью – Уэйд крепко сжал его в объятиях, не позволяя вырваться. Он кричал, вырывался, но Уэйд был непреклонен. И через несколько минут Питер сдался, затих, замер. Уилсон осторожно усадил его на диван, и присел на корточки рядом с ним: – Что случилось? Не молчи, Пит, я не понимаю, что с тобой. С трудом Питер посмотрел в любимые глаза. – Я, – дрожащей рукой он вытащил сломанный тест, и, закрыв глаза, показал его Уилсону. Тот недоуменно смотрел на него с минуту, пытаясь удержать мысль, что здесь все не просто так, но Белый так радовался, так визжал, что Желтого, с его проницательностью о том, что тут что-то не чисто, не было видно. – У нас будет ребенок, – прошептал Уэйд. – У нас будет ребенок! – Он подхватил Питера и закружил по комнате, но быстро остановился. – Тебе надо поесть! Нельзя быть голодным! Но Пит не смог даже кусочка проглотить…

***

– Питер, а если ребенок будет не от Уэйда, ты же не сделаешь аборт? – спросила Гвен, медленно помешивая капучино. – Если он не от Уэйда, – он твердо посмотрел на неё, – у меня будет выкидыш. – Что…? Питеру сложно будет это устроить, но не Пауку – достаточно лишь влезть в драку пожестче, и пропустить пару ударов. Хотя вот как раз это будет сделать сложно – Дэдпул уже неделю, после того, как узнал о беременности, не отпускал Паучка на патруль одного. Всегда был с ним и не позволял ввязываться в драку, разрешая вступить на поле лишь когда все плохие парни были уже вырублены, чисто для того, что бы связать их паутиной. Но он всегда мог «случайно» ослушаться Дэдпула. Всегда мог влезть, подставиться. Но не делал этого, надеясь, что отец – Уэйд.

***

Гвен знала Эдди Брока. Более того, он даже пытался за ней ухаживать. Но она так же знала, что он редкий гаденыш, а потому быстро отшила его. Но как он мог изнасиловать Питера? Даже для него это было слишком! А Пит не признавался как это произошло, да и Гвен не настаивала. Но при этом её сильно мучила и беспокоила мысль о ненаказанности Брока. Если бы был способ его наказать… Полиция – не вариант, нужны будут веские доказательства, а Питер наотрез отказался в этом участвовать, боясь, что Уэйд узнает. Впрочем, один вариант она все-таки нашла – Дэдпул. Наёмник, чисто и идеально выполняющий свою работу. Припугивал, выбивал или защищал. Любой каприз за ваши деньги. Но звонить она не спешила – хотела еще раз поговорить с Питером.

***

На четвертой неделе Питер взял отпуск, чем несказанно обрадовал Уэйда, который каждый день провожал его до работы и обратно, боясь оставить одного даже на секунду. К счастью, гонорар за последнее задание позволял им пару месяцев ни в чем себе не отказывать. Так что Дэдпул не торопился приступать к работе, и отказывался от мелких заданий, боясь оставить Питера одного. Отпускал его куда-либо только с Гвен. И звонил каждые двадцать минут.

***

– Пит? – Уэйд поглаживал плечи Питера, голова которого покоилась на его груди. – Как ты? – Я же говорил, все хорошо, – устало произнес он, удобнее пристраиваясь под боком Уилсона, и не отрывая взгляда от экрана телевизора. – Пит, ты понял о чём я. Паркер вздохнул и отстранился, выпрямляясь: – Я пойду спать. Уэйд провожал его тяжелым взглядом, а парни в голове строили все новые и новые догадки. Осложнения? Боли? Или что-то похуже? Он же не просто так спрятал от нас тест. – Не просто. Вспоминай, Уэйд, вы предохраняетесь. – Но не перед отъездом. А теперь подними свою ленивую задницу и выясни, кто трахнул нашего Паучка.

***

Питер слышал, как Уэйд ушел. Ничего не сказав. Но прихватив всё свое обмундирование. Уэйд не глупый, да, немного чокнутый, но вовсе не глупый. И от догадки, что Уэйд понял, в чем дело, Питера пробил озноб, а внутри все сжалось. Он медленно огладил живот, охваченный противоречивыми чувствами. Всего то – позвонить Уэйду и рассказать, покаяться, что произошло. Но фото и… Нет. Не вариант. А потому Питер лежал, смотря в потолок, до самого рассвета.

***

Утром Дэдпул не вернулся домой. К обеду его тоже не было. – Он вернется, все будет хорошо, – успокаивала его Гвен, наливая чай, хозяйничая на их кухне. – Я боюсь, что нет. – Позвони ему, расскажи все сам. – Нет! – он опрокинул на себя кружку. – Черт…! Питер ушел переодеваться, а Гвен, вздохнув, набрала номер наемника, понимая, что, возможно, поступает не правильно, но не знала как еще помочь друзьям в этой ситуации. Дэдпул хотел уже сказать, что он занят, и не берет заказы, но девушка сказала что-то об изнасиловании друга и пропажи его парня. Желтый в голове щелкнул пальцами, заявляя, что они, наконец, сдвинутся с мертвой точки. Встреча назначена и Гвен завершает вызов как раз вовремя – на кухню входит Питер. Она ничего ему не говорит, но сразу же уходит, боясь опоздать.

***

– Давай быстрее и по делу, детка, – отрезает Дэдпул. – Здравствуйте, – Гвен чуть пятиться от огромного, явно в не духе, наемника. – У моего друга проблема: дело в том… – Быстрее. – Его изнасиловал коллега по работе, а теперь еще и парень пропал. Он не знает что делать… – Имя? – Питер Пар… – Кто изнасиловал? – шипит Дэдпул, с трудом сдерживаясь. – Эдди Брок. – Я понял. – Но…! Дэдпул убежал так быстро, будто просто испарился. Гвен уже жалела о своем поступке, но почему-то была уверенна, что поступает правильно.

***

– Гвен, ты так быстро ушла, что забыла у меня сумку, – раздалось в телефоне. – Ой, точно, растяпа. Сейчас приду, я… недалеко ушла. – Ты странно выглядишь, ничего не случилось? – спросил Питер, впуская Гвен. – Нет, все хорошо, просто видела Дэдпула – он такой жуткий! – Дэдпула….? – Питер обмирает, пораженный. – Гвен? Что ты ему сказала? Бесконечно долго они смотрят друг на друга, и Питер не выдерживает первым: – Что ты ему сказала?! – Что моего друга изнасиловал Эдди Бро… – Нет! – Он накажет его. И не убьет. Дэдпул никого сейчас не убивает. Он просто… – Нет! … Я должен бежать! Пока, – Питер быстро вытолкнул девушку за дверь, буквально захлопнув её перед её носом.

***

– Последнее слово, Брок, – Дэдпул держит его над землей, сжимая в кулаке его рубашку. – Сам рассказал? А он сказал, как он стонал подо мной? – улыбается Эдди. – Нет? У меня даже фото есть. Смотри. – Он достает из кармана куртки потертый снимок и показывает его наемнику. – Какие красные щечки, как приоткрыт рот… Как он меня хотел. Дэдпул ничего не говорит, только быстро выхватывает пистолет и выпускает пулю в лоб этого ублюдка. Но у этого ублюдка есть козырь в рукаве – симбиот. И именно он останавливает пулю, поглощая её, и полностью покрывает тело своего «хозяина». Брок успевает оскалиться, а в следующее мгновение Веном с хрустом выворачивает Дэдпулу руку, удерживающую его. Дэдпул выпускает еще несколько пуль, но Веном ловит каждую из них. Тогда Уэйд откидывает пистолет, и бросается на него, не утруждая себе тем, что бы вставить локоть на место. – Убью. – Пити не простит тебя. Дэдпул наносит удары один за другим, не целясь, не ставя блоки, забыв о жуткой боли, разрываемой тело на куски. Веном делает тоже самое. И они катаются по земле, молотя друг друга, оглашая всю округу дикими криками и жутким хрустом костей. Как по команде отпрыгивают друг от друга, вскакивая на ноги. Дэдпул заносит кулак, Веном выпускает когти, и в этот момент рядом с ними взрываются пять бомб, оплетая их липкой паутиной, с силой припечатывая к стенам этого богами забытого переулка. – Хватит! Человек-Паук приземляется между ними. Он тяжело дышит, его голос дрожит. – Хватит. Не надо. Ай, – он хватается за живот, и сгибается пополам. В глазах темнеет, в ушах звенит, а дышать становиться невозможно. – Уэйд… – загнанно произносит перед тем, как падает.

***

– Очнулся, господи, Уэйд, он очнулся! Зови врача! Питер открывает глаза, и видит перед собой заплаканную Гвен. Она что-то кричит, и через секунду рядом с ней появляется Уэйд. Его обеспокоенный вид больно режет, а слов Питер просто не может разобрать. – Все хорошо, все хорошо, Питер, – Гвен сжимает его руку, и вымученно улыбается. Питер пытается что-то сказать, но вновь проваливается в забытье. Вновь открыв глаза, он чувствует что-то тяжелое у своей руки. Медленно поворачивает голову, пытаясь понять, что это, и видит Уэйда. Он спит, положив голову на его кровать, сжимая его руку во сне. – Уэйд… – М… – он открывает глаза и приподнимает голову. – Очнулся. Как ты, детка? У Питера сжимается сердце от этого взгляда, и он лишь шепчет: – Прости. Я не хотел. Я боялся. Я… – Тише, детка. – Уэйд, я люблю тебя…! Мне было больно, – он запинается, но заставляет себя продолжить, – под Броком. Я не стонал. Мне было больно…! Поверь мне, я лишь… – Тише, – Уэйд садится на кровать, и обнимает своего героя. – Не убил я его. Но теперь этот ублюдок в тюрьме. А за изнасилование его там самого так отделают, что мало ему не покажется. – Он ловит полный непонимания взгляд, и поясняет: – у меня хватило связей, что бы запечь его в тюрьму, не рассказывая подробностей. Питер сдавленно всхлипывает и сильнее прижимается к Уилсону. – Уэйд, я не знаю, – шепчет он, – чей ребенок. – В любом случае, его больше нет. …. – Что…? – У тебя выкидыш. Когда Питер думал об этом, это не было так жутко, как услышать об этом. Тем более так спокойно, из уст Уэйда. Он замирает, и слышит тихое: – Ничего, если ты захочешь, у нас будет ребенок. Врачи сказали, что ты можешь забеременеть еще раз. Питер чуть отстраняется, заглядывая в родные, такие любимые глаза, и шепчет: – Хочу. Я хочу от тебя ребенка, Уэйд.