Приятно познакомиться, Питер

Питеру не спалось. Он ворочался на кровати, переворачивал подушку, даже отжимался, но сон всё равно не шёл. «Не думай… Даже не смей об этом вспоминать», — приказал себе Питер, помотал головой в попытке вытеснить навязчивые воспоминания, зажмурился, потом снова открыл глаза — но картины произошедшего упрямо лезли в голову. Лучше бы в списке самых ужасных моментов его жизни по-прежнему значились танцы, на которых Флэш «случайно» окатил его пуншем, проваленные пробы в футбольную команду (тренер до сих пор смеётся при виде Питера в коридоре) или забытые реплики Кролика Питера в школьной пьесе (главная роль, между прочим, и именно он умудрился запороть весь спектакль). Конечно, существовали и другие, более тяжёлые воспоминания — те, о которых он запрещал себе думать при любых обстоятельствах. О тех, кто ушёл из его жизни слишком рано, не успев даже толком проститься или дать последние наставления. О род… «Не думай об этом, Питер, и о Германии тоже», — снова велел себе Паркер. Германия. Страна, разделившая мир. На следующий день после битвы в аэропорту газеты соревновались в остроумии, но там было слишком много эмоций и слишком мало фактов. Даже Питер знал не так уж много. Он лишь понимал наверняка, что Кэп покинул Мстителей. Своими ушами слышал, как тот кричал мистеру Старку, что «тот, с железной рукой, — его друг, и он не может его предать». «Но ты предаёшь меня», — ответил Старк. И в его голосе явственно слышалась боль. Питер снова зажмурился, стараясь прогнать эти мысли. Всё, что произошло тогда, казалось слишком личным и касалось только Мстителей — никак не правительства, не Щ.И.Т.а, не разведок других стран. Да и его, Питера, это тоже не должно было касаться: он ведь не был одним из них, ему незачем было становиться случайным свидетелем чужой слабости и горя. Ему до сих пор было неловко вспоминать, как читал в новостях, что Капитан Америка раскрыл программу ГИДРЫ по превращению людей в машины для убийств, и поэтому, в благодарность за его прежние заслуги, все обвинения с Роджерса сняли. Сняли и с того патлатого парня. (Узнав об этом, мистер Старк ударил пульсорами в стену — Питер как раз зашёл в мастерскую спросить, не нужна ли помощь…). «Не вспоминать. Не смей», — в очередной раз приказал себе Паркер, перевернул подушку и наконец уснул. Да, Германия разделила мир. И точно так же расколола жизнь Питера на «до» и «после». В понедельник, собираясь в школу, он размышлял, стоит ли сообщить мистеру Старку, что видел Роджерса. Об этом же думал во вторник. И в среду. Но ответа так и не нашёл. Зато его стало преследовать чувство, будто за ним следят. Питер даже «погуглил» симптомы паранойи и шизофрении (исследование плавно переросло в просмотр «Доктора Хауса»), но ощущение, что кто-то наблюдает за ним, не пропадало. Он резко оборачивался, выхватывал телефон и делал селфи так, чтобы в кадр попадало не его лицо, а обстановка вокруг. Флэш увидел эти снимки и снисходительно предложил Питеру «умолять» о паре уроков фотоискусства, но Паркер, естественно, пропустил всё это мимо ушей. Потом подозрительные чувства утихли так же внезапно, как и возникли. Питер решил снова надеть костюм. Он оставил школьные вещи в переулке, вскарабкался на крышу и наслаждался высотой, пока не услышал отчаянный крик. В небольшом тупичке какой-то здоровяк — афроамериканец — пытался ограбить старушку. Она отчаянно отмахивалась сумочкой, стараясь поправить цветастый платок на голове. — Там моё пособие на весь месяц! Пожалуйста, не делайте этого… — долетел до Питера её голос. Он камнем рухнул вниз и выстрелил паутиной в негодяя. Тот, толкнув пожилую женщину, увернулся и рванул прочь. Второй выстрел паутиной был точным: преступник никуда уже не делся. Питер поспешил к старушке, которая всё ещё лежала на грязном асфальте. — С вами всё в порядке, мэм? — спросил он, наклоняясь и подавая ей руку. Женщина медленно приподнялась, посмотрела на Паркера… и тут же уколола его иголкой. Настолько быстро и незаметно, что он едва почувствовал слабый укол. «У неё совсем не было морщин вокруг глаз…» — мелькнула мысль у Питера, когда он начал проваливаться в темноту.