Любой бы засмеялся

Бакуго замерзает, обессиленно лежит на полу. Всё внутри него леденеет, не оставляя попыток встать. Кацуки судорожно трясётся, пытаясь заставить работать охладевшие мышцы. Но всё бесполезно. Он ненавидит, ненавидит себя за то, что не может снова полняться и вновь уйти победителем. Он ненавидит себя за то, как он слаб в этот момент. Бакуго действительно слаб и жалок. Любой отдал всё, чтобы увидеть трясущимся человека, что получил высший балл на вступительном экзамене, победителя спортивного фестиваля ЮЭЙ, человека, что не сошёл с ума после того, как его похитили сильнейшие злодеи. Любой бы посмеялся над этим и Кацуки знает это. Потому и не может терпеть как он слаб. Но Тодороки не смеётся. Он понимает, как тяжело проигрывать, как тяжело чувствовать обречённость своей мечты, как тяжело бороться, заранее зная, что проиграешь. — Ублюдок, это ещё не конец, — хрипя, выдавливает из себя Бакуго и весь покрытый инеем пытается встать на уже посиневших от боли и холода руках. Они предательски трясутся, но Кацуки удаётся подняться на 10 сантиметров и он бы поднялся ещё, если бы не Тодороки, что сразу же увеличил холод внутри Бакуго. Это его новое умение, но он уже мастерски его отточил. Те, кто хоть раз оказались слабее, проигрывают. Это истина жизни и Шото это знает. Бакуго вновь валится на пол. Ему хочется метаться и кричать изо всех сил, но он не может, и лишь сжимает мышцы лица и стискивает зубы, только бы не закричать. Кацуки помнит все разы, когда он был на грани смерти и тогда он выжимал из себя последние силы, разрушая собственное тело. Это имело смысл. Это приносило победу. Воля и целеустремленность всегда выводили его из любой сложной ситуации. Что не работает теперь?! Что не так?! Дайте ему мысль, как выйти из этого положения! Дайте ему силы встать! Выход должен где-то быть! Должен! Всё не закончится вот так! Великий Бакуго не падёт! Это кричало его сердце, оно разрывалось. Сколько бы он не пытался создать взрыв, у него получалось, потому что он оледенел изнутри. Его сердцебиение с каждой секундой становилось всё меньше, всё тише… По его щеке скатывается слеза, когда он снова не может пошевелится. Бакуго плачет? Любой бы засмеялся. А Шото не смеётся. Он видит, как в человеке ломаются мечты, как он вспоминает все свои победы и поражения, как человек пытается встать и как прежде улыбнутся любой опасности. Амбиции, силы, надежды. Всё это умирает в Бакуго, но этого не понимает и не хочет понимать. «Я буду лучшим. Я буду первым» — его жизненное правило, единственный важный закон. И сейчас это разваливается на мелкие кусочки, превращается в прах. Его путь был поистине достойным. Тому, чего он добился можно только позавидовать. И Кацуки ещё долго будут помнить… И на последних силах Кацуки выдавливает из себя обречённую улыбку и смеётся. Так, что тело Тодороки мгновенно покрывается мурашками, так, что этот холодный, пронизывающий смех ещё долго будет сниться сыну Старателя в кошмарах. А Шото не смеётся. Он перешагивает через уже почти мёртвого Бакуго, окончательно завершая его историю. Теперь в списке Тодороки остался лишь Мидория. — Ублюдок! Я ещё не за… Его сердце делает последний удар, дверь легонько хлопает и любые звуки смолкают…