Три вопроса

«- Учитель Хайне! – молодая монахиня подбежала к учителю, протягивая ему конверт из розовой бумаги. – Катарина хотела, чтобы вы прочли его до того, как она уедет. - Уедет? – Хайне легко дернул бровью, будучи сильно удивлен, хотя по выражению лица и нельзя было сказать об этом с полной уверенностью. Он ничего не слышал о том, что кто-то собирался удочерять Катарину. Однако церковнослужительница опередила его вопрос. - Сегодня за ней приехала ее бабушка, баронесса Миллер, поэтому девочку забирают… - Я прочту, - заверил монахиню учитель, забирая у монахини конверт и вскрывая. «Учитель Хайне, - письмо было написано детским и еще корявым, но уже узнаваемым почерком. – Я уезжаю к своей бабушке, как она себя называет, но прежде чем уеду, я хочу попрощаться с вами. Ведь именно вы научили меня всему, что я знаю. А значит, я вырасту той девушкой, которую учитель захочет взять в жены. Когда я стану взрослой, то приеду и отвечу на ваши три вопроса. Я люблю вас. Катарина». Тогда он еле успел бросить последний взгляд на отъезжавшую карету, но по-прежнему сжимал в руке ее письмо. Правда, сам не знал, почему. Неужели потому, что был удивлен: ведь даже через год после обещания эта девочка помнила о нем?» - Неужели сегодня я был так идеален, что у вас нет ко мне замечаний, учитель? – расслабленно протянул Лихт, снова выдергивая Хайне из омута воспоминаний. И почему они преследуют его именно сейчас? Но показывать смятение – сыграть на руку принцу. - Все свои замечания я озвучу, когда мы прибудем во дворец, Ваше Высочество, - сдержанно сказал он, давая пятому Гранцрайху понять, что рано расслабляться. А пока, во время дороги, он может, сосредоточиться на… Но вместо планов уроков для принцев перед глазами учителя снова поплыли строчки из письма юной Катарины и лицо девушки, которая была так на нее похожа. *** - Снова собираешься в город? – госпожа Миллер с лёгким недовольством посмотрела на внучку, поправлявшую шляпку и платье перед большим зеркалом. Катарина закатила глаза. – Не глупи, тебе не найти в таком большом городе человека, которого ты почти не знаешь… Ещё раз вздохнув, девушка придирчиво оглядела себя в зеркало. Ну, вроде то, что надо. Ничего вызывающего и броского: простое светло-зелёное платье, украшенное лишь кружевными воротничком и манжетами. Из украшений – небольшие жемчужные серёжки, подаренные еще на пятнадцатилетие. На голове – шляпка, прикрывающая непослушные кудри, а на ногах – бежевые туфельки на невысоком каблучке. Вряд ли в таком наряде на нее кто-нибудь позарится. - Я в последнее время тебя не узнаю, - вздохнула женщина, поворачивая девушку к себе. – То тебя из дома не выгонишь, а теперь… Сначала та деревушка с приютом, теперь целыми днями в городе пропадаешь… И всё, что я слышу – неясный лепет про какое-то детское обещание… - Но я и в самом деле обещала, - ответила Катарина, еле сдерживаясь, чтобы по-детски не топнуть ногой, - что когда вырасту, то приеду к нему и отвечу на три его вопроса, чтобы он взял меня в жёны… - Да он об этом уже и не помнит или не принял тебя всерьёз, - женщина пыталась вразумить внучку, хотя по её глазам видела – сейчас это бесполезно. Девушка была уверена в том, что права. Хотя, съездив в старый приют, она вроде бы немного успокоилась, целую неделю не выходя из дома. Но сейчас Катарину словно подменили. Из послушной домоседки она превратилась в искательницу. При этом повторяла только одно имя, которым в своё время прожужжала своей бабушке все уши: «Хайне… Учитель Хайне». - Нет… Учитель Хайне всегда держит своё слово… Он помнит, - уверенно сказала девушка. – Просто он не узнал меня, вот и всё… Я ведь выросла… «А он так и не изменился», - невольно улыбнувшись, подумала она, вспомнив тот день, когда впервые за пятнадцать лет увидела его, сидящего в этом кафе за чашкой кофе. Да и разве можно было его забыть? Миниатюрный, словно ребенок, взъерошенные рыжие волосы, янтарные (если можно так сказать) глаза, скрытые за линзами очков, строгий костюм… «Значит, он теперь живет где-то здесь…» - решила тогда девушка, но так и не решилась подойти. Ведь он и в самом деле мог не помнить ее. - Боже мой, Катарина… Тебе уже двадцать два года, пора бы и остепениться. В это время твоя мама… - Не говори мне о ней, - тут же нахмурилась девушка, твердым шагом идя к выходу. – Я не желаю ничего слышать об этой женщине… И не бойся, со мной все будет хорошо, я постараюсь вернуться засветло, - девушка легко коснулась губами щеки своей бабушки и вышла из дома, как обычно, не имея точного маршрута. Но ноги сами понесли ее туда, где она впервые за пятнадцать лет встретила своего первого учителя – кафе «Миттер Майер». *** Однако сегодня кафе было, мягко говоря, переполнено. Скорее всего, из-за того, что начавшийся внезапно дождь загнал всех в одно место, но суть была в том, что сейчас здесь негде было даже просто присесть. Вернее, свободные места были, но для предпочитавшей одиночество Катарины они были неприемлемы. Ведь, как назло, свободные места были лишь рядом с мужчинами, которых девушка побаивалась. Пусть даже одно из мест было рядом с находившимся здесь же учителем Хайне. Но это было другое: Катарина просто боялась, что не сумеет сдержать себя в руках при встрече с его взглядом. - Добро пожаловать, - Рихард, словно призрак, возник перед ней, вежливым жестом принимая промокшие насквозь плащ и шляпку. – Позвольте проводить вас к столику… - И, словно заметив волнение девушки, добавил, чуть понизив голос. – Не бойся, Катарина, этот человек не сделает тебе ничего плохого, я могу за него поручиться. *** - Неужели вы, Ваше Высочество, ничего для этого не сделаете? – Хайне, чуть склонив голову набок, посмотрел на принца, отчего тот вздрогнул. И хотя со стороны все выглядело довольно невинно и повседневно, но только Лихт знал, каким количеством дополнительных домашних заданий обернется для него это непослушание. - В такую погоду… - Я… я понял, учитель, - чуть запнувшись, ответил принц, уже зная, кого подсадит к наставнику, заметив среди посетителей, которых еще не обслужили, Катарину. Вспомнились и слова девушки о поездке в Марию-Вицеру, и недавний разговор с Леонхардом, когда тот упоминал о работе их учителя в церкви этой деревни. К тому же, в последнее время и, возможно, именно с момента возвращения Катарины, учитель стал... как-то более рассеян, что ли. Так или иначе, но юноша решил, что этим двоим явно будет, о чем поговорить. *** - Эмм… простите, что мне пришлось потеснить вас, - заметно смутившись, Катарина села напротив мужчины, смущенно поправляя воротник и постоянно заправляя прядку волос за ухо – явный признак волнения. - О… не волнуйтесь, вы мне не помешаете, - лаконично ответил Хайне, тут же погрузившись в чтение принесенной с собой книги, давая понять, что присутствие девушки ничуть его не смущает. Приняв принесенный Рихардом кофе, девушка принялась неспешно его пить, поглядывая в окно, дождь за которым явно не спешил прекращаться. Невольно вспомнились рассказы монахинь о том, что именно в такой день они и нашли ее у порога приюта, проведенные там дни, учёба… учитель… бабушка… - Да, дождь на многих навевает тоску, - вздрогнув, Катарина почувствовала, как ее руки касается что-то мягкое. Этим «чем-то» оказался платок, который протягивал ей учитель Хайне. «Неужели…?» Да, приложив платок к глазам, девушка поняла, что ее лицо было сырым, но уже не от дождя. - П…простите… - еле слышно проговорила она, чуть не назвав мужчину по имени, но вовремя спохватилась. Ведь, если он ее не помнит, может и не понять, а в объяснениях Катарина всегда была слаба. - Ну что вы…девушкам свойственно проявлять слабость, - не отрываясь от книги, проговорил мужчина, хотя девушка успела отметить, что книга как-то странно перевернута, словно вверх ногами. - Да, ведь мужчинам нравятся слабые девушки, - вежливо улыбнулась Катарина, возвращая ему платок. – Спасибо… - и тут она замялась, будто не знала его имени. - Хайне… Хайне Виттгенштайн, - словно прочитав ее мысли сказал мужчина, отложив свое чтение в сторону.