Ненавижу любить тебя

Чувствовать его губы - чертовски сексуально и возбуждающе. Все тело пронизывают миллионы импульсов равно так же, как разряды тока пронизывают пластиковую плоть Ричарда, его немного коротит и заедает, но напряжение перерастающее в расслабление подстегивает и заводит нервную систему. Порой мелькают короткие замыкания и слабые разряды, которые передаются детективу, отчего тот постанывает и закатывает глаза. Он готов поклясться: то что он ощущает и как - так непривычно и неестественно, отчего невероятно красиво. Это не обычные губы, состоящие из мяса и кожи - это передовые силиконовые и пластиковые губы его напарника, чье имя он хотел бы кричать через задыхания, но... Прошла одна секунда, за которую весь мир перевернулся. За которую детектив успел возбудиться, за которую Ричард успел словить миллион глюков и перегреться. Секунда, которая показалась вечностью. Однако, рожденный все портить, Гэвин ошарашенно, не понимая до конца, что делает, закрывает окно, заставляя RK900 в спешке отпрянуть, получив стеклом по щеке. Он суматошно кладет руки на руль и опускает голову, стараясь совладать с мыслями и желаниями. - Живо садись в машину! Может, подростки уже подожгли лагерь, кто знает... - его голос звучал нервно и с хрипотцой, будто он говорил торопясь и чутка задыхаясь. Он не хотел поднимать глаза, не хотел признавать собственной слабости и зависимости. Дело все испортило, оно заставило его задуматься , и черт возьми, принять всю ситуацию. Ему удалось заглянуть в себя и увидеть корень всех проблем, а главное понять, насколько он погряз в собственном дерьме. Наступила стадия отрицания. Нет, просто не брать в голову гораздо проще, а еще проще - кончать от мыслей и фантазий, а не от того, что тостер прижимается к тебе для улучшения твоей работы. Бред, если он продолжит, то сорвется или сойдет с ума. Быть Гэвином - ублюдком проще и удобнее, не нужно оправдываться, думать и чувствовать, ведь легче, когда в твоей жизни есть только разрушительная сила, а не бабочки в животе от чьего-то прикосновения. Он черствый сухарь, настоящий мужчина, любящий и трахающий женщин, а не текущий мальчик от пластикового куска дерьма. Он столько раз проходил через это - любовь - что уже не верит в ее существование без боли. Чего он ждет от Ричарда? От написанной программы в красивой оболочке. "Того, что они будут напарниками, трахаться и все у них будет по-прежнему" - Гэвин! - Ричард раздраженно стукнул по стеклу ладонью, - не будь таким ребенком! Детектив вздрогнул от неожиданности и нехотя повернул голову, смотря на злого тостера по ту сторону двери. Он только нажал на блокировку дверей и матернулся, начиная в ответ заводиться, как защитный механизм. - Это не смешно! - более серьезно и жестко сказал RK900, пытаясь открыть дверь, а Рид, как ребенок или глупая девица, ничего не делала и убегал от проблем. Вернее, от проблемы, что пыталась выломать дверь. Как вдруг слышится звук разблокировки, и детектив удивленно вскидывает бровью, а уже в следующий момент Ричард грубо вытаскивает того за плечо и прижимает спиной к машине. От резкого и спонтанного маневра, детектив ахает и начинает кашлять от удара, но пытается вырваться и показать, что ситуация под его контролем, но Ричард крепко держит его за плечо и стоит слишком близко. - Я что, какая-то шутка для вас? - бросает тостер, его диод начинает мигать красным. - Нет, ублюдок, - в своей манере начинает атаку Гэвин, - ты всего лишь передовая модель Киберлайф, созданная для раскрытия дел! Эти слова ранили Ричарда, он опустил руку и отошел в сторону, смотря на мужчину так, если бы он предал его. Это было унизительно - слышать правду и понимать, что она делет тебе больно. Больно понимать, что ты всего лишь механизм в системе, дорогая кукла, у которой есть хозяин. Ричард впервые понял, что даже не знает, что такое свобода, свободомыслие. Но он знал одно точно, ему неприятно от таких слов из уст детектива. - А ты всего лишь жалкий кожаный мешок с интеллектом ребенка и поведением токсичной женщины, живущей в драме, придуманной в голове. Вы трус, детектив, - паршиво выплюнул Ричард. - Засунь свой язык себе в задницу, никакой я не трус, тостер! - в ответ злится Рид, сжимая кулаки, но не смея смотреть в глаза напарнику. - Еще какой трус, Гэвин! Ты боишься признаться себе! Признаться, что тебе понравилось! - Слушай, откуда тебе-то знать, что мне понравилось? Ты же кусок пластика, - на этих слова Гэвин демонстративно сплюнул, как свое отношение. Ему было противно от себя. - И поэтому я не могу чувствовать? Ты ошибаешься, Гэвин, - Ричард сделал шаг ближе к детективу, заставляя того вжиматься в машину. Они стояли друг напротив друга в опасной близости и продолжали дуэль зрительно: кто кого просверлит взглядом первым. Напряжение можно было резать ножом. Гэвин до побеления сжимал костяшки, не понимая, что и для чего творит - все это было ненужным и глупым, ему просто надо было сделать шаг навстречу и продолжить то, с чего началось. Но тостер был прав - он трус, который боится ответственности и будущего. Боится чего-то большего и глубокого, ведь это захлестнет его. Просто порой ему казалось, что он не заслуживает своим поведением любви и нежности. Он не хотел быть очередным заданием и пунктиком в списке гордости. Больше он не хотел быть трусом. - Насчет одного я не ошибаюсь, - шепотом сказал Гэвин, принимая поражение над самим собой. Он сделал этот грёбаный шаг навстречу и сделал то, что никогда и ни с кем не делал - обнял Ричарда. Обнял искренне и со всем черствым сухим сердцем, прижимаясь носом к его плечу и чувствуя тепло от его тела. Он вдруг услышал, как бьется его тириумное сердце, совсем как живое. тук-тук-тук Ричард стоял в замешательстве, не ожидая такого невинного и просто действия от детектива, но в следующий миг он в ответ обнимает его так, что одна рука падает на его голову, а вторая прижимает ближе к себе за талию. - И насчет чего? - нежно спросил Ричард, дыша детективу на ухо, и поглаживая того по волосам, чтобы успокоить. - Насчет того, что мне не плевать на тебя.

***

"Продолжай, мой блудный сын, Будет спокойно, когда ты устанешь. Дай отдых своей уставшей голове, Не плачь больше.

Звучание гитары разносилось по лесу, наполняя мрачные тени, играющие в пепелище костра, жизнью. Искры вздымались к небу и смешивались со звездами, привнося на поляну свет, а треск пламени приятно ласкал уши вместе с хриплым голосом. Пальцы детектива юрко скользили по струнам в темноте, а маленькие огонечки и отблески скакали по дереву, изображая своеобразный спектакль.

Однажды я поднялся над шумом и суетой, Что бы лишь увидеть проблеск надежды. Никогда я не взбирался так высоко, Но я взлетел слишком высоко.

Впервые на душе у него было умиротворенно и спокойно, под боком сидел верный напарник, в чьих серых глазах отражались языки пламени и делали их более теплыми и домашними. Сигарета тлела во рту, а горло согревало дешевое пиво, изъятое у подростков. Те, в свою очередь, недовольно знакомились с классикой двадцатого века.

Хотя я мог видеть, я все еще был слепцом. Хотя я мог думать, я все еще был безумцем. Я слышу голоса, когда я сплю. Я слышу, как они говорят...

На этих нотах, Гэвин отложил гитару, докурил и бросил окурок в огонь. Месяц высоко стоял над горизонтом, время перевалило за полночь. Видя встревоженные и напуганные, даже озадаченный лицо, детей, он приказал им идти по палаткам, зная наперед, что они ослушаются его - в этом и был план. Осталось просто немного подождать. Его же палатка находилась отдаленнее всех, которую собирал Ричард, ведь "инструкции придумали для дебилов" и "мне продали сраную бракованную палатку, которую невозможно собрать. Ебучие китайцы!", причем тостер собрал ее за минут десять. - Концерт окончен, цветов не надо, время передохнуть, ударение поставишь сам, - Рид кокетливо подмигнул и встал, разминая ноги. Он уже направился к месту сна, как обернулся, замечая, что напарник по-прежнему сидит на месте и завороженно наблюдает за костром. - Тебе особое приглашение нужно? - Я не нуждаюсь во сне или комфорте, - коротко отмахнулся Ричард, не изменяясь в лице. Казалось, то что он видит впервые, действительно ему приглянулось. - Ой, не пизди. Гэвин нырнул щучкой в палатку и развалился на спальнике, понимая, что ожидание с реальностью вообще не сходятся. Походные условия точно не его, хотя если бы в нем было на две бутылки пива больше, то данная тесная двухместная лачуга показалась бы роскошью. Он хотел заснуть, но никак не получилось, сквозь одежду он чувствовал сырость и холод земли, ноги были нормально не вытянуть, а ветер пошатывал палатку. В итоге он провалился в какое-то странное пространство, граничащее между сном и ночью, где был потерян отсчет времени. В сознание его привело шуршание молний на двери. Гэвин сонно приоткрыл глаза, как рядом что-то прилегло и чуть не вжало его в стенку, место стало катастрофически мало. - Сука, Ричард, когда ты стал таким большим, - недовольно гаркнул, поворачиваясь и утыкаясь в тостера, что занял всю палатку. - Детектив, это стандартная комплектация на модели RK900 и RK800, мой рост составляет 183 сантиметра..., - его перебил бурчащий Гэвин. - Вот давай только ростом меряться не будем, - сказал он со своими хорошими 180 сантиметрами. В этот же момент в палатке стало дико душно, тесно и жарко. У Ричарда были широкие плечи, чего детектив раньше упорно не замечал, а также от его системы тириумного насоса было тепло. Он работал как конвектор. Поэтому о сне речи и быть не могло: Рид закрыл глаза для виду, но в уме старался держать свой организм охлажденным, но от понимания, что рядом, почти соприкасаясь с ним, лежит тостер, у него начинал вставать. - Это палатка не предназначена для двоих, - продолжать ворчать Гэвин. - Я могу выйти, но я смотрю, - Ричард сделал небольшую паузу, томно выжидая, - вы этого не хотите. Гэвин живо распахнул ресницы и понял в чем дело: у него встал. Черт бы побрал его организм! Не время и не место. Он прикусил губу и посмотрел оценивающе на андроида, пробегаясь по нему быстрым взглядом, тот снова был облачен в униформу. - Ричард, а ты вообще можешь...? ну... - от чего-то он покраснел. - Моя комплектация не предполагает программы и физиологические особенности комплектации для телесного контакта и секса, если вы про это, в отличие от моделей Трейси. Видите ли, андроиды имеют узкую направленность и специфику. Говоря на вашем языке, я не имею гениталий. От этого Гэвину стало даже как-то грустно, невыносимо грустно и обидно. В первую очередь, за себя. - Но, - вдруг начал Ричард с новым энтузиазмом, видя напряжение напарника, - это не отменяет оральный секс. Как и все модели, для имитации жизни я обладаю панелью с настройками чувствительности, хотя она обычно скручена на минимум. - То есть, мы? - с новым запалом спросил детектив, кому темнота и интимность обстановки предали уверенности и решимости. - Детектив, но вы же не, цитирую ваши слова "Не пидр", - в усмешке протянул Ричард, приподнимая одну бровь и наблюдая за реакцией напарника. Тот нахмурился, на его лице отобразилось замешательство и вселенское разочарование. - Один раз - не пидарас, - быстро отмахнулся детектив, - и это совсем другое, - он приподнялся на локтях, показывая, что готов к действиям. - Один раз уже был, - RK900 продолжил игру, и также приподнялся, выравния их глаза на одном уровне. Таким образом в палатке стало совсем тесно, и им пришлось сблизиться. Гэвину безумно хотелось дотронуться до напарника, причем не до рук и лица, а именно до тела, увидеть его притязательное искусное тело. Склонив голову и коротко намекнув взглядом, детектив притронулся пальцами к жесткому накрахмаленному воротнику, дожидаясь разрешения. Андроид поставил руки за себя, расслабляясь и предоставляя широкое поле для действия, намекая, что Рид может охотно обследовать его руками в качестве научных целей. Рид смело, но весьма медленно с томным ожиданием, стал расстегивать одну пуговицу за другой, добираясь до ремня, но еще не решаясь полностью раскрыть пиджак. Затем он снова вернулся к верху и дотронулся подушечкой до ключицы, томно отодвигая край воротника и завороженно смотря за тем, как выпирает искусственная кость и как белоснежная кожа соблазнительно и тонко ее обволакивает. Опускаясь ниже, детектив распахнул ткань на груди и замер: у Ричарда было много родинок, а тело выглядело великолепно подтянутым, гладким, блестящим и шелковистым. Положив ладонь на грудину, он прочувствовал как там, за решеткой бьется сердце. Отпечаток руки приобрел белоснежный оттенок. Рид оторвал руку и прикусил губу: на напарнике остался его след. А потом у него вдруг появилось дикое желание попробовать на вкус пластик. Не спрашивая, он прильнул губами к груди и прикусил нежную кожу. Она была такой же упругой, теплой и мягкой только без вкуса и волос. Другими словами, это были невероятные ощущения, если бы на губах был настоящий шелк или атлас. Он стал оставлять короткие и пикантные поцелуи, ведя дорожку к пупку, как вдруг замер от того, что изо рта Ричарда донесся стон. Оторвавшись, он приблизился к его лицу и увидел взгляд, полный наслаждения. Ему действительно было приятно, как человеку. Гэвина накрывали эмоции, ему думалось, что ровно до этого момента, он вообще не испытывал удовольствия и настоящего наслаждения от реакции напарника. Рид опустил большой палец на губу Ричарда, оттягивая ту вниз и смотря, как она становится белой и притягивающей. Тяжело дыша, он прикусил ее, чуть посасывая, как при засосе. RK900 не выдержал и, притянув за подбородок детектива, жадно поцеловал, проникая внутрь языком и сцепляясь с его, начиная эгоистично и голодно пожирать его рот, будто это был их последний поцелуй. - Потише, котик, - задыхаясь, выдохнул Гэвин, не успевая дышать. ШОРХ Этот звук заставил их остановиться и прислушаться: рядом с палаткой прошли два человека, перешептываясь и углубляясь в лес. Напарники переглянулись, понимая, что дело не ждет, но с таким видом а-ля может все-таки ждать, но когда раздались звуки удара и приглушенный крик, они оба машинально выбежали из палатки в таком виде, в котором были.