Ненавижу любить тебя

Четыре дня спустя       Гэвин выл от тоски. Первые два дня отпускных казались ему настоящим раем: он провел их за телевизором с пивом и пиццей. Но на третий день энтузиазм от отдыха спал, появилось желание что-то делать, а главное — работать. К вечеру в голове стали мелькать навязчивые мысли насчет Ричарда, а вместе с ними пропали сон и здравый рассудок. В итоге всю ночь он промучился с бессонницей в попытках выгнать фантазии и дикое желание написать напарнику какое-нибудь ненавязчивое сообщение. Такое в его жизни впервые — он нервно ходил с телефоном в руках по квартире и разговаривал с котом а-ля «Между нами точно что-то было!» или «Я просто спрошу, как дела в участке».       Утро четвертого дня было отвратительным. Еда в холодильнике начинала заканчиваться, фастфуд надоел, выходить из дома не хотелось, а до окончания отпускных еще два дня. Но хуже того, что за эти чертовы четыре дня ни разу не объявился Ричард! Даже смс-ки не кинул! Мысли об андроиде заставили детектива снова встать под холодный душ, он прикрыл глаза и оперся лбом на кафель, медленно дыша и спуская пар. …Я вырву вам сердце Это были слова ревности и признания в чувствах? Скорее да, чем нет. Тогда почему этот ушлепок не пишет? А вдруг у Рида, например, случился несчастный случай: он вышел из душа, поскользнулся на паркете, упал и ударился виском о тумбочку? Под напористыми и ледяными струями у Гэвина нашлись силы сломать стереотипы и все-таки написать первым, доказывая себе, что чувства у него не такие-уж и крепкие. Они скорее друзья, нежели кто-то еще. Или, может, неудачные любовники, у которых так и не получилось нормально насладиться друг другом. В этом Гэвин винил себя и свое кармическое эго к разрушению: все, за что он возьмется, обязательно провалится. Так и секс — столько раз их прерывали, столько раз он терял шанс и веру. «Жестяныч, чем занят?» Так звучала финальная фраза. Промежуточная же «…чем занят? Небось, гоняешь пластиковые шары! Ха, подожди, у тебя их нет» была с позором стерта и удалена из памяти. После этого Гэвин, как настоящий мужчина, положил телефон на стол и стал упорно на него смотреть, ожидая ответа. Сколько прошло времени — он сказать не мог, но под ложечкой сосало знатно, ногти сами собой грызлись. Перематерив весь дом, а в особенно кота, который спокойно спал и никому не мешал, детектив со злобы и нетерпения закинул телефон в кучу подушек, от чего тот в них успешно затерялся. После этого он налил стакан виски, осушил его и пошел в спальню, захватив комп с гейским порно. Проблема требовала радикального решения. Дзынь       В этот момент Гэвин судорожно отбросил компьютер, не заботясь о его целостности, и мигом вскочил с кровати. Неудачно забыв, что трусы его спущены до щиколоток, он с грохотом навернулся, тут же бегом поднялся, и как ошпаренный подбежал к телефону, трясущимися руками смотря входящие. Таким он себя ещё никогда не видел. Честно, ему было стыдно за подобное поведение, но нутро взяло вверх, и он больше был не властен над собой. «Детектив, приношу свои поздние извинения за некоторое отсутствие на рабочем месте. Моя модель подлежала проверке и очистке системы в связи с появлением некоторых ошибок и неисправностей. Капитан сказал, что дал вам отпускные, надеюсь, вы проведете это время с пользой и улучшите свои физические и умственные способности. Для этого я отправил вам на почту список необходимой литературы и уголовный кодекс, с которым вам необходимо ознакомиться в срочном порядке! Ваше поведение в командировке было недопустимо как для служителя правоохранительных органов. Разумеется, в рапорте об этом я умолчал, надеясь на ваше благоразумие в будущем. За мое модификационное и техническое здоровье не переживайте, я вернусь к работе уже в понедельник с обновленной прошивкой для большей эффективности при раскрытии дел, С уважением, RK900)» — Ты это блять слышал? — вопли детектива, обращенные к коту, услышал не только весь район, но и Детройт! — С уважением, RK900 еще и скобочку поставил, сука! Где таких придурков делают?! Не сдержавшись, Гэвин открыл окно со всей ненавистью швырнул телефон на асфальт, слушая, как тот вместе со злосчастным сообщением, разбивается в пух и прах.  — Хули, ты на меня так тыбришься? — возмущенно ответил он коту. — Новый куплю, поделом! Вот уволюсь и куплю, помяни мои слова! У детектива в самом деле возникли мысли об увольнении, иначе он не мог приставить себе, как будет работать с Ричардом. У него были к нему сильные чувства и нездоровое влечение, а тот почистил систему и стал снова бездушной куклой! Это не просто бесило Рида, это доводило его до белого колена, а вместе с тем разбивало сердце.       Он достал коллекционный коньяк, завалился в кресло и присосался к бутылке, понимая, что все тщетно и пусто. Его жизнь совершенно пуста и бессмысленна, в его гневе нет истины, в его словах нет чувств, а в его сердце больше нет ничего, только выжженная пустыня. Он еще тогда знал, чем все закончится, но позволил себе продолжить и так низко пасть. Если он вернется на работу, то сгорит со стыда. Только больше полбутылки не лезло, ему даже пить было противно — вот, что этот тостер с ним сделал! Добредя полупьяным до ванны, детектив опечаленно взглянул на себя: как всегда смотреть на себя было отвратительно, он уже поднял кулак для удара, как раздался звонок. На часах был поздний вечер. На всякий случай взяв пистолет в руку, Гэвин подошел к двери и медленно ее открыл, сжимая рукоять и прищуриваясь от яркого света. В проходе стоял Ричард в униформе и с двумя бумажными пакетами в руках.        — Вы не ответили, — сказал он официальным тоном. Гэвин причмокнул, положил пистолет на тумбочку и прошелся по тому взглядом, растерявшись. Первыми его эмоциями были равнодушие к всему и разочарование. Лицо пластикового урода выглядело совершенно рисованным и компьютерным, он стоял так прямо и не моргая, что казалось, он вовсе бездушный и не живой. Хотелось бы Риду вырывать ему батарейки из груди и кинуть в мусорку из-за неисправности. — Да и похуй, — также скептически кинул детектив и захлопнул дверь, однако, Ричард вовремя подставил ногу, препятствуя этому. — Тебе здесь не рады, урод. Иди к себе, на завод. Только Ричард пропустил его слова и прошел на кухню, ставя на стол увесистые пакеты. Рид закатил глаза и сложил руки на груди, всем видом показывая, что гостю здесь не рады. Через пару минут гнета взглядом и бессмысленных переглядываний, он все же подошел ближе и вопросительно поднял брови. — Что в пакете? Надеюсь еда? — Я догадывался о том, что вы не способны позаботиться о себе, поэтому принес вино и азиатскую еду из ресторана поблизости. Взял то, что вы обычно заказываете. Гэвин нагло открыл протянутый пакет, сел за стол и начал вальяжно есть, выказывая свое недовольство поведением и словами Ричарда. Он не смотрел на него и постоянно хмурился, молча и делая самый серьезный вид. Однако, вкусная еда и алкоголь чуть смягчили настроение, но не залатали дыру в сердце. RK900 все это время выжидающе стоял напротив по команде смирно. — А во втором что? — прожевывая, грубо спросил Рид, тыкая вилкой. После этих слов перемену в поведении Ричарда нельзя было не заметить. Он чуть расслабил галстук и облокотился на столешницу, как делают люди, этот жест его немного оживил, что даже детектив перестал есть и с вниманием уставился на напарника.  — Как раз-таки об этом, — его голос также сменился на более волнительный и тихий, даже смягченный. — Я думал о словах подростков и о их поведении: вернее о том, какие мысли и желания ими двигали. Я попытался представить себя на их месте: на месте человека. И я почувствовал разочарование. Как Брут. А потом я задумался о нашем диалоге в палатке. Гэвин отложил вилку, напряженно сглотнул и аккуратно взял второй пакет, если бы там была бомба. Он заглянул в него, а потом поднял глаза на Ричарда, метаясь между смехом и злостным криком. Сердце забилось чаще, а руки вспотели. Он ухмыльнулся, мотая головой.  — То есть, — сквозь зубы прошипел детектив, — это была шутка?  — Нет, я в самом деле проверился, почистился в Киберлайфе и выслал вам книги на почту. Вы бы это заметили, если бы не выкинули телефон. Но сейчас я уже думаю, что мне стоило написать об этом немного другими словами, Гэвин, — с сожалением ответил Ричард. — Бля, думаешь? — истерически кинул Гэвин. — Я по-твоему шутка для тебя какая-то, пластиковый ты засранец! Рид вскочил из-за стола и встал напротив напарника, тяжело дыша тому в шею. Он напряженно смотрел ему в глаза снизу-верх, раздувая ноздри и прикусывая нижнюю губу, попутно сжимая кулаки. Ричард же был расслаблен и немного апатичен. Просканировав детектива и увидев его показатели, он чуть улыбнулся и мягко выдохнул, понимая, чем все закончится. — Так все-таки вы согласны? — с издевкой в голосе спросил тостер, намекая на пакет. — Ебу, но да! — держа оборону, выпалил Рид, показывая, что все еще контролирует ситуацию и обижается.  — Простите, детектив, но ебать будете не вы, а вас, — с еще большей усмешкой ответил Ричард, проходя мимо стола, беря пакет и направляясь в спальню.  — Ой, смотри еще заведешь такими словами, — в шутку докинул Гэвин, следуя за напарником и ударяя того по ягодицам.  — Разве вы не уже?

***

Они стояли абсолютно голые друг перед другом, тело Ричарда при лунном свете выглядело идеальным, абсолютно ровным, без волос и шрамов, но с милыми родинками и накаченным прессом. Глаза не могли нарадоваться, но вместе с этим Гэвин чувствовал превосходство над своим повидавшим бои телом: у него были шрамы, травмы и ожоги на спине, а также волосы на ногах и груди, которыми он раньше гордился. И только единственная мысль успокаивала его — это прекрасное тело Аполлона принадлежит исключительно ему, он здесь первооткрыватель, аналогично как и Ричард будет первооткрывателем его анальной девственности. Боялся ли Гэвин? Нисколько. Он знал, что тостер сделает все на высшем уровне, ведь он чертова лучшая модель в своем роде. Ричард положил руку (та сразу стала белой) на грудь детектива и слегка надавил, чтобы тот осторожно лег на кровать и предоставил всего себя во всей красоте. RK900 с интересом склонил голову и наклонился, проводя пальцами по внутренней стороне бедра и раздвигая ноги человека, тот немного напрягся от непривычности действий и зажмурил глаза. — Не нужно, — томным голосом прошептал Ричард, поднимаясь к мочке уха и заключая ее между губами, начиная соблазнительно играть, не забывая руками ласкать кожу на бедрах. С уст детектива донесся стон. Не в силах выждать большего, он притянул к себе Ричарда и впился в его губы с нежным и зазывающем поцелуем, показывая, что уже давно готов для большего. У него были горячие и податливые губы, которые старались полностью вместе с языком завладеть ртом напарника, проникая все глубже и делая поцелуй более требовательным и жарким. Он ненасытно покусывал и оттягиваю нижнюю губу, пробуя на вкус первоклассный пластик, желая оставить багровую отметку. Ричард зарычал и с диким желанием, подцепив бедра детектива, двинул их дальше на кровать, больше подминая под себя. Он был тяжелым, поэтому старался сильно не нависать над мужчиной. — Больше, — прерывистым от желания голосом простонал детектив, сжимая бедра и машинально поддаваясь вперед, облизывая покрасневшие губы с кровавыми подтеками. Ричард не знал меры. Ричард не знал силы. RK900 достал из пакеты лубрикант с регенерирующим эффектом для анального секса, смазал палец и медленно ввел его внутри детектива, пристально наблюдая за реакцией того, смотря в глаза и тяжело дыша для пущей сексуальности. Он прильнул к его шее, оставляя грубые отметины о принадлежности, спустился ниже к груди и притронулся холодным кончиком языка к соску мужчины, отчего Рид вздрогнул и вцепился руками в спину напарнику, поддаваясь тазом вперед.  — Молодец, еще глубже, мальчик, — с воздыханием произнес Ричард, вводя второй палец круговым движением и сильнее прикусывая сосок, оттягивая его. Гэвин закатил от блаженства глаза, выгибаясь навстречу. Он был готов, морально так уже давно. Член набух и стал тереться о гладкую пластиковую кожу на животе и лобке андроида. Видя нетерпение и запал напарника, Ричард вытащил пальцы и достал анальную цепочку, надел на нее презерватив, обильно смазав, и стал поочередно вставлять силиконовые шарики в детектива, не забывая стимулировать и играться с сосками. Когда последний шарик был вставлен, а тяжелое и сбитое дыхание детектива восстановлено, андроид согнул колени того для сглаживания болезненных ощущений и перевел свое внимание на мужскую плоть. Он положил руку на основание члена и стал медленно с ускорением водить взад-вперед, чуть оттягивая и сжимая в тех местах, где это нужно было, поглаживая головку большим пальцем, а второй рукой массировать яйца, делая это с некем трепетом и осторожностью, боясь причинить боль. Детектив тек под ним, дыша через силу и вожделение, показывая всем видом, что уже готов растечься и отдаться.  — Еще немного, — Ричард заткнул стоны Гэвина грязным и властным поцелуем, в это же момент вытаскивая цепочку и получая выброс стонов в свой рот. Тело детектива начинало дрожать, дышать стало тяжелее, особенно когда Ричард наваливался на него всем тело и вжимал в кровать, но ему так нравилось. Он открывал глаза и стонал с воздыханием только от одного вида белого пластика на месте контакта с кожей, это не просто заводило, это сводило с ума, а больше подстегивало то, что Ричард был горячим и одновременно холодным с легкими разрядами тока и сильно бьющимся сердцем. Ему казалось, что он у него сорвет крышу и унесет на другую планету, или что его сознание отключится от выброса окситоцина и дофамина, ведь боль в сочетании с лаской приносили ему экстаз. Гэвин был на грани. Тогда Ричард достал анальный вибратор белого цвета, включил на спокойный и медленный режим и плавно ввел в детектива, помогал пальцами. Гэвина застонал от боли, прикусывая и без того алую губу, и еще больше вцепляясь в спину Ричарда, прикрывая глаза и глубоко дыша.  — Рич… — ему не хватало букв, не хватало сил. Ричард вводил и выводил искусственный член, стараясь делать схожие толчки бедрами для пущей убедительности, а в ответ Гэвин двигался навстречу к нему и раскрывал больше бедра, сгорая от дрожжи и эмоций. Заметив, что Рид скоро кончит, RK900 вынул член, прикладывая его к своему лобку и прижимаясь к Гэвину, соединяя две плоти — искусственную и настоящую — холодную и живую, горячую. От такого у детектива посыпались звезды из глаз, особенно когда Ричард вжался в него своими бедрами и стал ритмично двигаться, зажимая между животами два члена, надрачивая их рукой. И вот момент искушения настал: Гэвин громко и победоносно кончил, думая, что захлебнется в чувствах и слюне. Ричард отбросил все ненужное и прикоснулся языком к месту, куда попала сперма, начиная как кошечка слизывать. А затем он перевернулся и рухнул рядом с детективом, притягивая того к себе и заключая в крепкие объятия, чтобы унять дрожь, оставляя короткие и мокрые поцелуи на виске. Может, он и не испытал такой фонтан эмоций, не почувствовал прелесть слияния тел, но и в его системе коротили проводки и расширялись насосы с тириумом. Гэвин немного отстранился и накрыл щеку напарника ладонью, томно поглаживая и улыбаясь, это однозначно был лучший секс в его жизни, когда он находился снизу. Да после такого секса, он готов навсегда согласиться быть снизу.  — Так вот что ты делал эти дни, — с усилием выдал Гэвин, не переставая любоваться белым пластиком и его переливами от лунного света. Кто-то скажет: это не естественно и омерзительно, а он же скажет, что это лучшее, что он видел в жизни.  — Я не мог прийти не подготовленным, Гэвин, — Ричард завалился на спину, притягивая за собой детектива и располагая его на своей груди, слегка играясь с его волосами одной рукой, а другой поглаживая по плечу, совсем по-человечески.  — Но твои ошибки в системе и их исправление? — с тревогой спросил Рид, начиная проваливаться в сон.  — Неужели ты думал, что являешься ошибкой, которую нужно исправлять? — с усмешкой ответил Ричард.