Save me

      Вечером в школе леди каждый занят своим делом: Анжелика занимается уходом за своей кожей, делая маски и массаж. Зарина, Диана и Костина сидят внизу и делятся историями из жизни. Ксюша одна в комнате, она валяется на кровати с книжкой, ее мышцы приятно побаливают после сегодняшней тренировки, девушка любит это ощущение. Она думает о том, что ей придется пережить на следующей неделе, пытается предположить, какие задания ей нужно будет пройти. Эти мысли увлекают и она засыпает.       Горохова все еще сидит на улице, она ждет, когда свет в спальнях погаснет, чтобы пройти к своей кровати как можно более незаметно. Этим вечером ей ужасно не хочется идти спать. Сон перестал приносить удовольствие, перестал быть для нее отдыхом, она все время ворочается и смотрит эти кошмарные сны, каждый день на утро она чувствовала себя еще более разбитой. Ане кажется, что в последнее время она и весь ее мир сжимается до невероятно маленьких размеров, она ощущает свою ничтожность, по ее щекам текут слезы. Это один из механизмов мозга, организму нужен допинг и это такой способ заставить ее вернутся к наркотику. Она точно знает, что всего пара затяжек и вот она уже ни о чем не переживает, мир становится другим, она чувствует безмятежность и любовь к каждому предмету, до которого может дотронуться. Это не ломка с физической болью, но эта психологическая подавленность мучает не меньше.       Свет в доме погас уже давно, Горохова решает все-таки вернуться, на улице очень холодно, а времени на поболеть ей точно никто не даст. Она задерживается на веранде, кажется Саша-Настя забыла здесь свой плед. Аня заворачивается в него с ногами и залазит в кресло, достает сигарету. Ночь полна звуков, здесь Гороховой намного спокойнее, наверное, поэтому она докуривает и засыпает.       «Проснись, слышишь! Аня, блин, проснись сейчас же!», — Горохова открывает глаза и видит перед собой Милас. «Что за дичь тебе снится?!», — кажется Ксюша не на шутку взволнована. «Я не помню, я что-то говорила?», — Аня наконец-то полностью просыпается и чувствует, что ее щеки мокрые от слез. «Ты так кричала, что я услышала звуки, еще только подходя к веранде. А потом тебя начало трясти как в истерике и потекли слезы. Ты в порядке?», — Милас села на корточки рядом с креслом, чтобы заглянуть Ане в глаза. «Все ок. Есть сигареты, а-то у меня закончились.», — Гороховой было неприятно, что кто-то увидел ее в таком состоянии, более того это была Милас, а она так и не разобралась со своими чувствами к ней. «Можешь оставить себе», — Ксюша протянула девушке почти полную пачку сигарет. Ричмонд тонкие с вишней, терпкие, оставляющие приятное послевкусие. Девушки молча курили.       Милас разрывало от желания узнать, что происходит с Аней, но она сама себе не могла объяснить, какое ей дело до этого. Ей хотелось почувствовать, что Горохова ей доверяет, почувствовать себя частью ее жизни, защитить ее. Никогда прежде она не испытывала таких чувств к человеку, но неужели это и есть любовь. Наверное, если добавить ко всему прочему еще и дикое желание обнять, прижать к себе, нежно поцеловать, то это и есть любовь. Но ей оставалось только смотреть на одноклассницу, любоваться ее рыжими волосам, считать веснушки, тонуть во взгляде. От всей этой ситуации тянуло в районе сердца, казалось, что где-то в груди образуется пустота.       Сколько прошло времени никто не знал, но Милас почувствовала, что больше не может находится рядом с Аней, не имея возможности помочь. Помощь ее похоже не требовалась, поэтому она развернулась, чтобы пойти обратно в дом. «Не уходи.», — шепот Гороховой был очень тихим, — «Не оставляй меня одну, мне страшно». По ее щекам снова покатились слезы. Насколько сильно Милас жаждала остаться сейчас здесь, настолько же неожиданной стала эта просьба остаться. Она придвинула кресло ближе к Аниному, и села рядом. «Расскажешь?..», — от этого вопроса у Ксюши даже дрогнул голос. Казалось, что вот они начинают плести первые ниточки, которые в дальнейшей жизни свяжут их жизни надолго. Аня приподняла плед и накинула его на них обеих. Их руки, плечи касались друг друга, Милас взяла Горохову за руку, их пальцы переплелись, по телу побежали мурашки. «Знаешь, в последнее время мне снятся ужасные сны…», — начала свой рассказа Аня.       Разговор был долгим, Ксюша расспрашивала об отношениях Гороховой с ее родителями, о жизни в детском доме. Она чувствовала, как Аня расслабляется и открывается во время разговора, в середине разговора она уже прилегла на Милас и та смогла ее обнять. В этот момент неожиданное чувство единения накрыло их с головой. Как они раньше не общались, как могли грызться и ругаться, если они настолько похожи, и настолько тонко чувствуют друг друга. «Ты, правда, хочешь покончить с собой», — в ужасе спросила Ксюша после рассказов о кошмарах Ани. «Нет, мне кажется, что на самом деле я не хочу умирать, я хочу, чтобы меня спасли», — Горохова сама только, что осознала смысл всех этих снов. Ведь она в каждом человеке искала помощь, но никто ей так и не помог, никто из близких не остановил ее попытки самоубийства. Милас сильнее прижала к себе одноклассницу и прижалась губами к ее макушке. «Может переберешься ко мне, пока эти кошмары не закончатся? Они же тебя не всю жизнь мучают», — Ксюша сама не понимала, как решилась это предложить. «Ты думаешь, что сможешь меня спасти? Ты, действительно, слишком самоуверенная», — Аня улыбнулась. «Я предложила попробовать вообще-то. Но нет так нет, выбирать тебе», — Ксения почувствовала досаду, ей не хотелось прерывать их единения. «Ладно, супергерл, давай попробуем. Спаси меня», — Аня встала и протянула Милас руку. Они прошли в дом, и легли спать рядом, Горохова выбила себе место у стены. Аня сама не понимала, что происходит, но она решила просто отпустить себя и дать возможность сердцу управлять ее действиями. И вот не прошло и пары часов, как она лежит в обнимку с Милас, с чувствами к которой она, кстати, так и не разобралась. Но одно ей было точно известно, ей жизненно необходимо сейчас быть с ней рядом.       Аня снова сидит в этой гребаной ванной, Горохову охватывает ужас, она осознает, что в правой руке у нее сейчас окажется лезвие. На нее опускается тьма, в голове нет места мыслям, потому что там тьма, сотканная из боли… Ане плохо, она понимает, что есть только один выход… Лезвие касается тонкой кожи на запястье, вспышка боли и кровь начинает растекаться, окрашивая воды в красный цвет. «Нееет!..», — Аня слышит у себя за спиной чей-то крик. Милас хватает ее за руки, выкидывает лезвие, пережимает вены, достает откуда-то аптечку, обрабатывает раны, останавливает кровь. «Я здесь, я рядом, я никогда не дам тебе этого сделать. Тебе это не нужно, ты ведь не хочешь умирать», — Ксюша напугана, она вся перемазана кровью. Аня чувствует слабость, ей тяжело дается оставлять глаза открытыми, — «Ты спасла меня.»       Горохова просыпается, за окном все еще темно, рядом сопит Милас., а ведь еще утром она лишь из дверного проема ее могла разглядывать. Аня касается коротких волос, очерчивает скулы. Тихонько касается губами губ одноклассницы, Ксюша открывает глаза, Горохова усиливает поцелуй, Милас отвечает. В этом поцелуе смешались боль и страдания Ани, дикое душевное одиночество Ксюши и их общее желание быть вместе. «Ты меня спасла.», — шепчет Аня прямо на ухо Милас, целует ее шею и утыкается в нее носом, чтобы утонуть в запахе любимого человека. Ксюшины руки обвивают талию Гороховой и крепко прижимают девушку к себе, — «Теперь ты можешь спокойно спать, я навсегда останусь рядом.»