солнце

      день пойдёт наперекосяк, это донхёк понимает, открывая глаза. и ведь правда, интуиция его не подводит.       настроение на нуле ещё с автобуса до универа. в этой толкучке попробуй остаться счастливым. слишком шумные люди. слишком душный автобус. слишком тяжёлый день. всё слишком.       плохо настолько, что хочется вернуться в квартиру, лечь калачиком в коридоре и плакать. обычно донхёк думает про спальню, но сегодня всё просто ужасно.       он не опаздывает на пару, не прогуливает её, приходит с домашним заданием и не шумит даже, но у преподавателя видно сегодня тоже плохо с настроением. и срывается он на донхёке. мужчина говорит кучу всего в сторону ли, а тот молчит. молчит и молится всем богам поскорее попасть домой. из кабинета хёк выходит абсолютно выжатый и с диким желанием плакать.       но про слёзы приходится временно забыть, потому что к нему подбегает марк. сердце донхёка пропускает удар. минхён.       - хёкки, всё в порядке? ты выглядишь грустным.       хёк чуть не умирает от недостатка кислорода, ведь не скажешь же марку в лицо про своё желание умереть от «хёкки», и про желание очень долго и очень громко плакать. засмеёт.       - нет, хён, всё нормально. просто настроения нет, вот и всё.       - так уж и быть поверю тебе. надеюсь, не забыл про проект? я к 6 буду у тебя.       донхёк лишь кивает и смотрит уносящемуся марку в след. твою мать. ли действительно забыл про проект по истории.                            ровно в 6 вечера на пороге квартиры донхёка стоит марк. ровно в 6:01 донхёк ему открывает. и честно говоря, выглядит он не лучше, чем в универе и марк, конечно, начинает волноваться за младшего.        он только хочет открыть рот, но хёк прерывает его.       - так, хён, без лишних вопросов.давай просто покончим с эти чертовым проектом побыстрее.       просто донхёк настолько устал за сегодня, что сил уже нет. лишь бы быстро сделать проект и лечь спать. лечь спать, а завтра он снова сможет улыбаться. возможно. или нет.       младший идёт в комнату и минхён следует за ним, хоть и знает это квартиру достаточно хорошо. а то, что что-то точно не так он замечет только через час, может и больше. донхёк постоянно меняет позу. вечно отвлекается. и слишком сильно горбится.       - донхёк, что случилось?       голос марка звучит очень мягко и до донхёка не сразу доходит, что от него хотят.       хёк лишь устало трёт глаза и залезает на кровать, откидываясь назад. ну, что он может сказать? не знаю, просто мне грустно? извини, мне хочется умереть? прости, я хочу снова взять лезвие в руки? это явно не то, что он захочет услышать.       - донхёк.       теперь голос марка звучит твёрдо. понятное дело, он ждёт ответа.       - ничего, хён. абсолютно ни-че-го. просто устал.       хёк резко поднимается в сидячие положение и смотрит на покрывало. чувствует. чувствует, что минхён пытается поймать его взгляд. поэтому голову не поднимает. а марк всё смотрит на него. снова и снова. разглядывает с ног до головы.       - хёк…       донхёк не понимает, что произошло, и почему у марка такая интонация в голосе. поднимает взгляд. лучше бы не делал этого. минхён смотрит на его ноги. на его бёдра. там, где ткань шорт поднялась.       смотрит с ужасом. там загорелая от природы кожа с белёсыми полосками. там шрамы. у его хёка шрамы от порезов. это он не может уложить у себя в голове.       - хёк, что это?       но вопрос здесь даже не нужен. понятно и так.       донхёк в ужасе отползает к стене и сползает на подушки. закрывает лицо руками. марк не должен был видеть. нет. нет. нет. он не сдерживается и начинает плакать, а минхён не знает, что делать.       - донхёк… почему?       - хён… нет, ты не должен… я просто… прости… я виноват…       он не сдерживает своих всхлипов и говорит прерывисто, а марк… марк не может не думать о том, что увидел. его мальчику было больно, а теперь больно ему. он даже подумать не мог, что донхёк… боже, марк даже сейчас не может об этом думать.       минхён четко понимает, что всё. теперь он донхёка не отпустит. ни за что. и медленно поднимается, чтобы подойти к хёку, а тот уже успел возненавидеть себя ещё больше. ведь думает, что марк уходит. и чувствует новую волну слёз, как вдруг ощущает, что кровать прогибается. чувствует руки на своих ногах. поддается напору и разгибает колени.       - хёк, ну чего ты, а? всё в порядке, слышишь? всё в порядке.       донхёк лишь вертит головой в знак отрицания. и марк понимает, словами тут ничего не добьешься.       младший думает, что лучше бы он провалился сквозь землю. но он лежит на кровати, ревёт, даже не в силах снова одернуть шорты, чтобы марк не видел. не отрывает руки от лица, не хочет увидеть отвращение в минхёновом взгляде. только не сейчас.       но затем происходит то, что заставляет хёка задохнуться на несколько секунд.он чувствует горячие дыхание на своем бедре. и хочет убрать ногу, но марк не дает. а потом аккуратно целует кожу. там, где шрамы. так трепетно, как будто хёк хрустальная кукла. слёзы наворачиваются снова. донхёка трясёт. а минхён продолжает касаться губами шрамов то на одной ноге, то на другой.       он всё целует, целует, целует загорелую кожу. а хёк, кажется, забывает дышать совсем. он даже не понимает сразу, что именно марк говорит. и лучше бы не осознавал. плакать снова хочется очень сильно.       - хёкки, пожалуйста, не делай этого больше. я… мне больно видеть это. видеть то, что мой мальчик причиняет себе боль. не знаю, что послужило причиной этому, но я виноват. виноват, что допустил это. солнце, ты даже не представляешь, ты… ты такой прекрасный и твои шрамы тебя не портят. ты моё маленькое солнышко и я собираюсь тебя оберегать теперь всегда. ты позволишь?       всё это время он смотрит на донхёка, а тот не в силах отнят рук от лица. до тех пор пока не чувствует мягкие прикосновения к волосам. он лишь на секунду открывает лицо и это достаточно. марк пользуется моментом и кладет свои ладони на чужие щёки. младший понимает, что в ловушке и крепко зажмуривает глаза. страший издает смешок.       - хёкки, открой глаза.       донхёк отрицательно мотает головой. а минхён начинает аккуратно поглаживать его щёки большими пальцами.       - ну, хёкки, давай же.       и хёк сдается. открывает глаза и умирает. минхён смотрит на него с такой нежностью и любовью. донхёку выть хочется от этого. прекрати, думает он. прекрати так смотреть на меня, я не могу. я не достоин этого.       - хён, н-нам надо д-доделать проект п-по истории…       марк хмурится. всматривается в лицо напротив. сдается.        - хорошо, как скажешь.       донхёк не глупый. донхёк понимает, что задел марка. он не специально. ему просто страшно. он так этого хотел, но теперь.                            марк снова сидит на своём стуле, а донхёк пошевелится не может. ему страшно. а если сейчас он сделал самую огромную ошибку, оттолкнув? зажмуривается сильно и думает, думает, думает. решается. либо сейчас, либо никогда. подползает к краю кровати и обнимает марка со спины, утыкаясь в шею носом, вдыхая чужой родной запах. и чувствует, как тот напряжён.        - донхёк, что ты…       - давай попробуем, пожалуйста. мне страшно, но тебе я полностью доверяю. я обещаю, что не буду делать себе больно больше, а ты будь рядом.       он тараторит. а минхён, слыша, что говорит хёк, расслабляется и начинает улыбаться. его донхёк такой дурачок. он поворачивает голову и дарит поцелуй в рыжие волосы своему мальчику. чувствует, что сердце пропускает удар. теперь уже точно своему.       - конечно, солнце, я буду рядом.