Джеймс умирать не собирается;

Джеймс Поттер не боится смерти. Он говорит, сигарету за ухо запихивая: — Уж если самая лучшая девчонка вышла за меня замуж, то думаете я с какой-то смертью не справлюсь, ха! Лили бьет его кухонным полотенцем по лицу, ладонями в грудь, когда он возвращается посреди ночи с рассеченной и еще немного кровоточащей щекой и в стекольной крошке на одежде. — Идиот, придурок! — шипит она сквозь зубы, пытаясь избавиться от пелены слез на глазах. — У тебя сыну всего пару месяцев, Поттер! Ты о нем хоть подумал? Джеймс смеется, в объятьях ее сжимает и еще больше злит ее, с коротким смешком выдавая: — Прикинь, я спиной витрину вынес. Ты бы только видела! Кэрроу придется попотеть, чтобы я во второй раз это повторил. Зато я ее братца задел диффиндо. Кровищи было! Джеймсу скоро двадцать один, у него жена и сын, а в голове все тот же ветер и легкость, как в лучшие годы в школе. Джеймс не думает о смерти, как о чем-то серьезном. Она его никогда не коснется; в конце концов, они с Эванс — наконец-то Поттер — вообще-то должны еще внуков понянчить. Он ей обещал, а ее он никогда не подводит. Джеймс говорит, протирая очки о край футболки: — Один раз живем! И ловит укоризненный взгляд Лили, когда она передает ему Гарри на руки. — Что, Эванс, связалась с идиотом, да? — подтрунивает Сириус. — Она вообще-то Поттер. И ты там был! — Ты же сам видишь, Бродяга, что он идиот. Гарри сжимает в кулачке палец отца, а Джеймс просто усаживает его удобнее себе на коленки и зефиром кидает в Лили под заразительный смех лучшего друга. Они молоды, у них еще вся жизнь впереди. Уж Джеймс-то в этом уверен. И все эти мрачные разговоры про умерших знакомых, про потери Ордена и прочее ему совсем не нравятся. Они с Лили их всех переживут еще. А сыну нужен будет пес, поэтому Бродягу они тоже на тот свет не отпустят. Псу нужна любимая девушка, а значит Марлс тоже остается. За ними нужно будет следить — выходит и Римусу нельзя умирать. А к Питеру они просто все привыкли. Для него магическая война — всего лишь очередное приключение. Он Лили в щеку чмокает и обещает, что будет к ужину и голодный; смеется, натыкаясь на ее обеспокоенный взгляд, и все же обещает быть осторожнее. Просто потому, что ей так будет спокойнее. Просто потому, что его самая лучшая девчонка заслуживает быть счастливой, а не ждать к ужину свежий труп. Джеймс умирать не собирается. У него целый здоровый список планов. Он еще должен перепить Бродягу на дне рождения Хвоста. А когда Гарри исполнится три, они все вместе поедут в Ирландию. Кубок мира по квиддичу пропустить никак нельзя. А еще он вручит сыну карту Мародеров и расскажет про все самые крутые места в Хогвартсе и на его территории. Они с Лили обязательно съездят в Чехию, и когда-нибудь он даже сможет помирить ее с ее сестрой. Такие, как он, живучие. Он так и говорит Лили, сгребая и ее, и одеяло в ночь на тридцать первое октября. Носом в плечо утыкается. — Давай завтра ты не пойдешь никуда? — спрашивает она тихо, чтобы не разбудить спящего в кроватке напротив сына. — Идет, босс. Возьмем Гарри и устроим пикник в саду? Или на пустырь и я покатаю его на метле? — Никакой метлы, Джеймс! Мерлин, когда же ты повзрослеешь. Он стискивает ее в объятиях сильнее всего на пару минут. Часы на первом этаже бьют ровно два часа ночи, нарушая тишину в доме на Годриковой впадине. — Просто предложил. Люблю тебя, Лилс. — И я тебя, Джеймс. И я тебя. Джеймс совершенно не собирается умирать, просто: — Лили? — Да, Джеймс? — Ладно, утром скажу. Поздно уже.