Self Restraint

’’Это совершенно несправедливо’’. Генри вздохнул и попытался сконцентрировать своё внимание на бумагах, что лежали у него под носом. Один из способов выражения скуки Хайда превращал заполнение самого простого бланка в испытание, сравнимое с налогами—и на этот раз Генри действительно разбирался с ними. ’’Я знаю, вечер должен быть твоим временем, но на наших плечах репутация, которой необходимо соответствовать, и ты знаешь, насколько важны эти документы’’,-подвёл итог Генри, а затем стал пробегаться глазами по ящику рецептов, отданных его жильцом, когда он отметил, что к периоду налогообложения потребуются финансовые отчёты. ’’Без финансирования, которое предоставляется Её Величеством, Общество не протянет и года...’’ Хайд насмехался над ним: ’’Да эти формы не заполнить до конца следующего месяца!’’ ’’Как я и говорил’’,-повторил Генри. ’’Репутация’’. Хайд сложил руки на груди и появился в стакане виски. ’’Жалкое оправдание для лишения человека его ночной вылазки в город’’. ’’Я тебе это возмещу’’,-пообещал Генри, даже не отрываясь от страниц. Язык шевелился с трудом, когда Генри осознал свою ошибку. Не обещал ли он то же самое Хайду несколько недель назад? И даже ни разу не взглянул на него... Хайд ненавидел, когда про него забывали. Генри ощутил, как его собственная рука поднялась, и немедленно отвлёкся от документов на столе, чтобы найти глаза Хайда. Его тень возросла, обнаружив пристанище в окнах, отражающих ночное небо. ’’Почему’’,-мурлыкал Хайд,-’’когда ты затеваешь что-то важное, то именно я расплачиваюсь за это?’’ Генри ощутил, как его рука вновь поднялась, вдавливая ручку в стол с такой силой, что та прошла сквозь бумагу, которая покоилась на нём. ’’Хм?’’ Образ Хайда слегка колебался, вспыхивая красками и местами размываясь, пока его гнев расцветал. Генри сглотнул. Пугающий, как и прежде, Хайд был изумительным созданием для изучения. ’’Я знаю, Хайд. Но я обещаю, что возмещу тебе это’’. Хайд насмехался: ’’И я должен просто поверить тебе, я полагаю? В конце концов, ты тааааак озабочен идеей быть ’человеком своего слова’, или что там сейчас в почёте у позёров из общества’’. Генри позволил себе незаметную улыбку. ’’Чтобы принимать участие в постановке, кто-то должен устроить хорошее представление’’,-прошептал он. Хайд загоготал и отделился от окон. Он парил в воздухе, сплетения зелёных лент света пролетали сквозь его плащ. ’’О, это забавно!—не похоже на нас, должен отметить’’,-сказал он, вешаясь на плечи Генри. ’’Но, несмотря на это, ты ведь понимаешь, что даже лучшие актёры не могут продолжать игру вечно’’. Хайд провёл пальцем вниз по шее Генри. Генри вздрогнул, отворачиваясь от Хайда. Он окинул мужчину недовольным взглядом перед тем, как вернулся к бумагам. Как Хайду удалось заставить его почувствовать себя так? Он отбросил эту мысль, с научной точки зрения очаровываясь ей, прочь. Он согнул палец своей пишущей руки из частоты эксперимента и, обнаружив, что вернул контроль, вновь обратил своё внимание на налоги. ’’Прекрати это. Я должен закончить с ними’’. ’’Охх’’,-промурлыкал Хайд, поворачивая голову так, словно она не соединена с шеей,-’’но ты только что признался, что на самом деле не хочешь заниматься ими’’. Генри напряг плечи. ’’Я этого не говорил’’. Хайд посмотрел на него искоса: ’’Хватит играть роль, доктор’’. Генри стукнул рукой по столу, внезапно вскочив с мощностью взрыва, и взглянул на Хайда. Вещей, из-за которых Генри терял своё самообладание, было не так уж и много, но благополучие Общества являлось одним из них. Хайд захихикал: ’’Продолжай’’,-провоцировал он. ’’Скажи ’нет’. Признай, что всё это - игра, и ты по-мазохистски любишь принимать такое обличье. О, великий Д-р Джекилл, страдалец в глубине души!’’-Хайд драматично закинул руку на лоб и изобразил падение в обморок. ’’Я хороший человек’’,-прошипел Генри. Он лгал. То было вздорно и нелепо. Хайд - часть его. Он почувствует ложь. Но, чёрт возьми, Генри просто желал одержать победу над своим внутренним демоном хоть раз. ’’Это не игра’’. Безмятежные завитки зелёно-синего света Хайда яростно дрогнули и опутали Генри. Он запротестовал, как только Хайд отбросил его обратно на стул. Генри пытался освободиться, но не мог. Как будто его руки были привязаны к стулу. Он открыл глаза, чтобы увидеть того лишь на расстоянии волоска, Хайд уставился на него, как кот, проявляющий любопытство к мыслительному процессу жертвы. ’’Нет?’’-мурлыкал Хайд. Генри подался вперёд: ’’Нет’’. ’’Тогда, будь добр объяснить, дорогой доктор’’,-проговорил Хайд, и Генри вздохнул, когда пальцы сжали его предплечья,-’’зачем ты вынуждаешь меня терзать тебя, вместо того, чтобы пойти лёгким путём и разобраться со своими налогами?’’ Генри глядел на него испуганными глазами. Ухмылка Хайда растянулась, напоминая оскал хищника. ’’Чёрт’’,-выдохнул Генри и на стуле отодвинулся от Хайда как можно дальше—но было слишком поздно. Он чувствовал, как сила Хайда возрождается глубоко внутри. Он жалобно заскулил от поражения, когда почувствовал, что Хайд взял под контроль его руки. Непрошеная, неожиданно освобождённая ладонь поднялась, намереваясь ласкать его грудь, его шею, его щёки. Другая прошлась вокруг его талии перед тем, как приступила к одурманивающему танцу по его бёдрам и ногам. Хайд, тем временем, искоса глядел на него, вплетаясь призрачными руками в слишком идеальные волосы Генри и дёргая за них. Генри взвыл: ’’Таким—таким способом невозможно добиться ответа!’’-протестовал он, взгляд перебегал с его неконтролируемых ладоней на призрачные руки Хайда. ’’Ты не можешь управлять четырьмя руками... Это всего лишь иллюзия, как и все остальные, твоих рук дело’’. ’’Ты только послушай’’,-говорил Хайд. ’’Всё ещё отрекаешься от фактов и возможностей...’’-Хайд огладил щёку Генри тыльной стороной своей ладони. Генри силился отстраниться. Завитки Хайда опутывались вокруг его плеч, приковывая Генри к месту. Его запястья были прижаты к подлокотникам стула и связаны с ними. Хайд провёл своим пальцем вниз по лицевой стороне одеяния Генри. Пуговицы расстегнулись, и ткань спала с плеч, игнорируя оковы, словно тех и не было вовсе, чтобы раскрыть грудь учёного. ’’...вместо того, чтобы сфокусироваться на том, чего действительно желаешь’’. Хайд осторожно положил руку на горло мужчины. Генри стал ловить ртом воздух, вдохнул, и открыл его снова. Ладонь Хайда была тяжёлой, но тёплой, доставляющей столько же дискомфорта, сколько и тугие галстуки, что Генри надевал вместе с рубашками. Она удерживала его, наконец, позволяя ему снова вздохнуть полной грудью, под своей тяжестью. Веки Генри опустились, закрывая глаза, и он вздохнул с огромным облегчением. ’’Ты забыл, что я знаю тебя, Генри’’,-глумился Хайд. ’’Я знаю, что ты дышишь лишь тогда, когда вспоминаешь, насколько тебе необходим воздух’’. Другой завиток ринулся к шее Генри, опутываясь вокруг неё, едва Хайд переместил ладонь. ’’Я знаю, что ты позволяешь себе насладиться собой лишь в том случае, когда у тебя нет выбора’’. Пальцы Хайда нашли соски Генри. Его рот открылся в безмолвном протесте и мольбе, он желал, чтобы Хайд прекратил, и умолял, чтобы это продолжалось. Генри вскрикнул, когда Хайд провёл ногтями к низу его груди и по животу. ’’...что ты упиваешься наказанием за подобное’’. Генри замотал головой, его дыхание превратилось в бурные, резкие порывы ветра. Замешательство, вина, стыд... ’’Я никогда не пойму твоего стыда’’,-сказал Хайд. ’’Как ты можешь думать, что отказ от подобных вещей каким-то образом сделает тебя непорочным и хорошим’’. Генри поднял веки, чтобы встретиться со взглядом Хайда. ’’Тебе этого никогда не понять’’. Хайд глядел на него искоса: ’’Может и нет, но мне оно и не потребуется, чтобы воспользоваться этим’’. Он вцепился ногтями в бёдра Генри, оставляя горизонтальные царапины и заставляя доктора задушить его собственный голос. ’’Бл*ть...’’-выдохнул Генри, едва восстановил дыхание. Хайд издал удовлетворённо звучащий рык и наклонился, ртом прижимаясь к шее доктора. Генри завопил, когда мужчина укусил его. ’’Хайд...’’-пробормотал Генри, едва Хайд отстранился. Это должно было прозвучать, как предупреждение. Но, на выходе, оно больше походило на жалобный вой. Взгляд Хайда приобрёл черты самодовольства. ’’Ох, доктор, я так люблю, когда ты произносишь мою фамилию’’. ’’Ты эгоистичный ублюдок’’,-прошипел Генри. ’’Кто угодно звучал бы так от подобной стимуляции! Я нахожусь в таком состоянии не из-за тебя!’’ Что-то переменилось в глазах Хайда. ’’Нет?’’ Он наклонился ближе, смотря на Генри с высоты горбинки своего носа, словно он внезапно оказался недостоин внимания. Взгляд искоса пропал. Генри вздрогнул. Хайд потянул свою руку вниз и схватился за ремень Генри. Неторопливо, сперва он расстегнул его, а затем - штаны. Пульс Генри увеличился, когда Хайд потянул ширинку вниз. Пальцы Хайда небрежно задели уже почти эрегированную плоть. Генри резко толкнулся на стуле. Хайд завладел контролем над ним и начал поглаживать. ’’Тогда скажи мне, почему твой пульс ускоряется, когда я рычу в твоё ухо ночью. Скажи мне, почему ты всё ещё не признался сам себе в своих двойственных желаниях, чтобы вернуться к своим драгоценным обязанностям. Скажи мне, почему ты сидишь в глубине моего разума, наслаждаясь грехом, насилием, развратом, что я устраиваю, когда ты снисходишь до того, чтобы отпустить меня’’. Генри сдерживал стоны: ’’Я не—!’’ Хайд зарычал и вновь вцепился в его шею. Он издал вскрик, вбиваясь в ладонь Хайда. ’’Не ЛГИ мне!’’-Хайд ускорил ритм. У Генри больше не осталось сил сдерживать лопнувшую струну восклицания собственного голоса, не с кричащим на него, обнажённым, Хайдом, непостижимо дотрагивающимся до него. ’’Я чувствую, как твоя душа растянулась в тонкие нити’’,-продолжал Хайд. ’’Как долго ты сможешь это терпеть, прежде чем сломаешься? Прежде чем потеряешь всё из-за продолжительного отречения от самого себя, даже в самом безобидном из грехов? Действительно ли ты хочешь жить так?’’ Генри держал глаза закрытыми, стиснул зубы и заскулил. Более сдерживаться он не планировал, если Хайд продолжит обращаться с ним также. Вздох сорвался с его губ, как порыв ветра, едва Хайд отстранился. Генри напрягался от его приближений, беспомощно пытаясь последовать за мужчиной и его тёплыми, сильными ладонями. Хайд облетел Генри со спины, кружа вокруг него и приближаясь, как только его руки стали лениво дрейфовать вблизи плеч Генри. ’’Или ты бы лучше получил одно маленькое удовлетворение, что ещё осталось в твоей несчастливой жизни?’’ Генри почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он закусил губу и склонил голову, стараясь утаить румянец от Хайда. Дыхание прервалось, когда Хайд схватил его за подбородок и приподнял голову. В глазах Хайда было что-то хищное и очаровательное одновременно, словно у кота, любующегося оперением птицы, на которую он собирается наскочить. ’’Ох, мой дорогой доктор...’’-мурлыкал Хайд. ’’Всё, что я желаю сделать с тобой, когда ты смотришь на меня вот так’’. Дыхание Генри покинуло его. Он остался с чувством пустоты и голода, уставившись на Хайда с беспомощностью человека, который больше не был способен защититься от нападений своего собственного разума. ’’Всё, что и ты, видимо, желал бы, чтобы я сделал с тобой...’’ Взгляд искоса вернулся к Хайду. Он опустил свою голову, чтобы столкнуться своим лбом со лбом доктора. Ресницы Генри порхали над щекой мужчины, и до того, как он начнёт бранить себя за последствия, он коснулся своими губами губ Хайда. Хайд не шевелился. Генри проталкивался в рот поцелуем, выискивая что-то в его глубине. Тогда Хайд, по всей видимости, окончательно принял это за подчинение, которое Генри, должно быть, проявил. Он снова схватил Генри за волосы и откинул его голову назад, даруя Генри глубокий поцелуй, опустошая его рот. Когда Генри оторвался, чтобы вздохнуть, зубы Хайда впились в его плечо. На этот раз Генри застонал, поддаваясь наслаждению боли, а Хайд награждал его возвращением ладони на напряжённую плоть. Генри запрокинул голову, сражённый мощью своего собственного тяжёлого дыхания. Он подбирался всё ближе. ’’Эдвард’’,-проскрежетал Генри. ’’Я знаю, Генри’’,-сказал Хайд. Его голос пробежал от уха Генри к низу его спины, выбивая из него то, что осталось от его достоинства и намерения. Когда Генри излился, Хайд вскрикнул вместе с ним, как будто тело, разделяемое ими, не могло сдержать силу оргазма, разделённую между ними. Падая на стул, восстанавливая дыхание с притихшими демонами и монстром внутри, впавшим в умиротворённый сон, Доктор Генри Джекилл не мог понять, почему он не сдался этой стороне Хайда в их взаимоотношениях намного раньше. Медленно, он вернул своим волосам подобие прежней формы, взял свою ручку и вернулся к работе. Прошло много лет с того момента, как он в последний раз склонялся над столом со столь незначительным напряжением плеч.