Среди певчих птиц

Мерное шипение колёс по на редкость ровному асфальту. Вороны, столпившиеся над трупом какого-то зверька, сбитого на дороге, громко каркая разлетелись прямо перед капотом машины. Мимо проносится богатая флора самого обыкновенного смешанного леса, всматриваясь вглубь которого всегда рискуешь познать суетность людского мира во всей её мерзости. Нам это не грозило: в плеере ненавязчиво играла наша любимая музыка — плоды творчества всё той же людской суеты. Небо пасмурное. Ни одного теплого и радостного луча июльского солнца. Он любит такую погоду. Такое сосредоточенное лицо… Естественно, одна из первых поездок загород на новенькой машине. В ней всё ещё пахнет заводской свежестью. Тем не менее, всё это очарование новизны не умаляет моей напряженности. Даже когда он впервые сел за руль мне было не так тревожно, как сейчас. На его лице, помимо сосредоточенности, тоже видна тревога — мы оба чувствуем, что скоро что-то случится. В такие моменты особенно чувствуется будто бы сакральная близость между нами, которая связывала нас столько лет. И именно в такие моменты смотрю на него как на совершенно нового человека. Эти серые глаза, широкие брови, отросшие слишком длинно (как ему вечно кажется) русые волосы… Жилистые худые руки с до безумия длинными пальцами и выступающими венами. Сейчас он крепко сжимает ими руль, изредка переключая передачи. Сам же, как и я, наверное, не особо смотрит на дорогу, а витает в своих мыслях. -О чём задумалась? — с игривой улыбкой бросил на меня взгляд Джер, а затем снова переключил внимание на дорогу, ожидая ответа. Не люблю, когда он так делает. Прекрасно знает, что как завороженная смотрела на него, но, чтобы потешить самолюбие (или подколоть меня в очередной раз) переспрашивает. -Да так…- пытаясь не идти на поводу (а в нашем случае общение — что-то вроде соревнования: кто кого глубже подначит), максимально равнодушно ответила я и посмотрела в зеркало заднего вида. Темный внедорожник, слишком похожий на кроссовер, коих я терпеть не могу, уже столько времени пытался нас обогнать. -Я тут вспомнил тот случай… — начал рассказывать он с глупой улыбкой, от которой у него появлялись ямочки на щеках. Обожаю такую улыбку: она всегда, даже против моей воли, заставляла улыбнуться в ответ. Это уже не тот вечно подкалывающий (чем неоднократно выводивший из себя) парень, об отношениях с которым я и думать не хотела при знакомстве, а тот, кого я люблю больше жизни: понимающий, заботливый, нежный и теплый. Не особо вникая в то, что Джер говорит, но всё равно слушая и наслаждаясь его увлеченным голосом, я стала следить за созревшей на дороге ситуацией. Такое бывает довольно редко, но, кажется, нам сегодня «везёт»: посреди трассы возникла пробка перед поворотом в какую-то деревушку. Прямо перед нами встала огромная дальнобойная машина, за которой мы оба не могли ничего увидеть. Непривычность ситуации навевала дискомфорт, и Джер тоже это ощутил, поэтому притих. Спустя какое-то время под ругань споривших водителей в начале пробки, толпа машин стала разъезжаться. Колонна, в которой были мы, стала уверенно двигаться, постепенно набирая скорость. За окнами снова стали проплывать деревья; Джер продолжил говорить. Цифры на спидометре перешли 120, но дальше набирать скорость не удавалось из-за того самого дальнобойщика, который всё ещё плелся перед нами. По навигатору через пару километров дорога переходила в двухполосную магистраль, поэтому Джер выдохнул с облегчением. -Элис, ты тут? — настойчиво спрашивал парень, а я никак не могла оторвать взгляд от этого уродливого внедорожника за нами. Едва я почувствовала, как наша машина накренилась вправо, чтобы перегнать злосчастного дальнобойщика, водитель внедорожника вдавил в пол педаль газа и за пару секунд оказался наравне с нами. Я смотрела куда-то мимо Джера, поэтому слишком поздно осознала критичность ситуации. Всё проходило словно в замедленном действии: уродливый, мерзкого цвета внедорожник, ведомый не менее уродливым и чрезвычайно раздражённым плешивым водителем в тёмных очках, злобно сверкнувших из глубины салона параллельно едущей машины, проехал между машиной Джера и дальнобойщиком, тем самым наихудшим образом нас подрезав. Джер в последнее мгновение заметил эту злостную подставу. Не справился с управлением. Машина с диким рёвом шин, скованных тормозной системой, скользя, полетела в кювет, склон которого оказался слишком крутым, отчего новенькая «Шкода» стала крутиться, словно волчок, и мяться, будто жестяная банка. Непонятный вихрь перед глазами и боль от ушибов закончились после финального удара головой о стекло. Спустя какое-то время, дикая боль в голове и запах гари пробудили меня. Машинально приложила руку к месту ушиба, с трудом разлепив глаза, увидела кровь. Много крови. Не могу пошевелить ногами: смятая передняя часть машины и старое дерево, воткнувшееся в неё как горячий нож в масло, намертво придавили меня к сидению. Первое же мгновение, в которое начало получаться хоть на малую долю трезво думать, мне стало невыносимо страшно… Джер. Я с трудом повернула голову в сторону любимого. С губ сорвался судорожный всхлип. Любовь всей моей жизни сидел бездыханный. Тело пробито насквозь тем самым деревом, что придавило мне ноги и не позволяло шевелиться. -Джер… — из глаз неудержимым потоком хлынули слёзы, и ничего нельзя было больше видеть кроме его мертвого взгляда, застывшего на мне. Нестерпимая боль в сердце затмила гудящие ушибы, раны по всему телу и нарастающий запах горелого. В следующую секунду послышался звонкий треск, а затем всё затмила физическая боль от ожогов: машина, в которой мы мирно ехали пару минут назад взорвалась. Через долю секунды меня тоже не стало.