Музыкальная шкатулка

Бывают дни, когда из рук валится буквально всё. Ничего не выходит, всё раздражает и не покидает чувство, словно на тебя ополчился весь белый свет. Не хочется ничего, совсем. Ни видеть никого, ни слышать. Готов отправить куда подальше каждого, кто с тобой заговорит. А порой хочется и вовсе приложиться к бутылке, забыться, дабы никто не тревожил. Один из таких дней выдался у Бинха весьма трудным. Тяжелее чем другие дался ему. Осень в этот раз выдалась более холодной и сырой. Впрочем, тёплой осени в Диканьке и не было никогда. Это время года не жаловали селяне. А больше всех осень не любил Бинх, она угнетала его больше чем вся жизнь в Диканьке в целом. На улице шёл мелкий, противный дождь, а серые тучи затянули всё небо над селом, и даже холодный ветер, что посвистывал меж веток деревьев, не мог их разогнать. Опавшие листья кружились над домами, после чего замертво падали под ноги, смешиваясь с грязью и пожелтевшей травой. Несмотря на серость и унылость, вокруг слышались разговоры, звон металла из кузни, лай собак и «беседы» скота. Александр Христофорович с раннего утра сидел в участке, создавая видимость бурной работы. Почему создавая видимость? У Бинха попросту не было работы, которая могла бы отнять у него целый день. В Диканьке всё было мирно и тихо, что не могло не радовать её жителей. Да и Александру Христофоровичу спокойно было. Он перебирал бумаги, наводил порядки в участке, иногда просто сидел да глядел в одну точку, будто думал над проблемами мироздания. В один из таких моментов размышления раздался робкий стук в дверь и показался Тесак: — АлексанХристофорыч… м-можно?.. Сначала Бинх даже не заметил писаря, а затем поднял голову и тихо произнёс: — А, Тесак, это ты?.. Заходи… хотел что-то?.. — Да нет, я… я просто… будут какие-то п-поручения?.. И вновь вопрос юноши пролетел мимо ушей полицмейстера. Александр Христофорович молча смотрел куда-то в пол перед Тесаком и от собственных мыслей его оторвал голос писаря: — Александр Христофорович?.. — А?.. Да, да… то есть…– Бинх закрыл глаза и мотнул головой, — нет… иди, гуляй… — А-александр Х-христофорович, вы в порядке?.. Тесак робким шагом подошёл ближе, с некой опаской глядя на Бинха и прижимая к груди шляпу. Тот что-то пробурчал, не поднимая головы, а затем сказал уже более разборчиво: — Да. Просто день дурной, Тесак. День дурной… — Может быть… может быть, в-вам выпить нужно?..– Тесак уже приготовился к тому, что Бинх начнёт кричать на него, а то и за дверь выставит, но полицмейстер произнёс: — Нет, спасибо… не хочется… Его слова звучали так, словно их говорил кто-то другой. Уж слишком обречёнными они были. — Тесак, не стой столбом. Сказал же, иди гуляй, свободен… — Александр Христофорович, я ведь не слепой, слава Богу, в-вижу, что плохо вам… — Допустим… что с того?..– Бинх взглянул на писаря, а затем опустил глаза. — В-вы можете мне р-рассказать… чай не баба, не разнесу по селу…– Тесак боялся сказать лишнего, дабы ненароком не задеть начальника чем-либо. — Ладно…– после недолгого молчания ответил Александр Христофорович, — я… ну, в общем… ай, ладно!.. День рождения у меня… сегодня… В участке на несколько мгновений повисла неловкая тишина. Бинх уж было подумал, что зря сказал Тесаку о своём дне рождения. — Так это… АлексанХристофорыч, чего ж вы молчали!.. Праздник такой, а вы! Нельзя же так… — Тесак! — рявкнул полицмейстер, поднявшись со стула. Митя виновато опустил глаза. — Прости…– Бинх бросил взгляд на юношу, — зря я накричал… просто… я уже лет пятнадцать точно… не праздную… — П-почему?.. Бинх молчал, вновь устремив взгляд в пол. Было ясно, что ему было больно говорить на эту тему. От такого зрелища у Тесака сжалось сердце. Он подошёл к Бинху почти вплотную и только собирался обнять, как Александр Христофорович произнёс: — Не нужно. Иди, Мить… я хочу побыть один… пожалуйста… — Да как же это… на вас ведь лица нет, Александр Христофорович!.. — А почему оно должно на мне быть? Чему мне радоваться? Очередной год насмарку, в Богом забытой деревушке, в которой меня ненавидят все и каждый. Им волю дай — они меня повесят на первом же столбе… — Александр Христофорович… — Не перебивай! Мне здесь нечему радоваться, каждый готов в спину нож всадить, да поглубже, чтобы сдох сразу же, как скотина последняя… — Не уходите никуда. — Что?.. — Ждите здесь, не уходите. Я скоро вернусь! — с этими словами Тесак скрылся за дверью. Сказать, что Бинх ничего не понял — ничего не сказать. Александр Христофорович судорожно пытался сообразить, что нашло на писаря и куда он так быстро ушёл. Полицмейстер принялся ходить из стороны в сторону, изредка кидая взгляды на дверь. Спустя полчаса она открылась и ввалился запыхавшийся Тесак, что-то держа в руке. — Вот… возьмите, это вам…– Митя подошёл к Александру Христофоровичу и протянул маленькую деревянную шкатулку. — Не понял?..– Бинх непонимающе посмотрел на Тесака. — Это ш-шкатулка… м-музыкальная… возьмите. Она будет напоминать вам о том, что в Диканьке не все вас ненавидят. Александр Христофорович взял шкатулку и, открыв её, прокрутил маленький рычажок. Заиграла тихая, но звонкая и в чём-то сказочная мелодия. Бинх никогда не верил в сказки. Возможно потому, что их ему никто не рассказывал в детстве. Но кому было их рассказывать, если отец почти никогда не бывал дома, а гувернантка считала Сашу слишком взрослым для сказок? Лишь в Диканьке он слышал их, от Тесака, да только возраст был уже не тот, и в чудеса, которые так сильно рассказывались в них, Бинх верить не собирался. Но в те секунды он всей душой хотел верить, что есть всё же что-то светлое в этом проклятом месте. — С днём рождения, Александр Христофорович… Бинх поднял глаза и улыбнулся. В последнее время, он редко это делал, ведь радостных моментов было всё меньше. — Это лучший подарок в моей жизни…– Бинх улыбался и смотрел на Тесака с благодарностью, словно тот спас его от неминуемой гибели. Но, если подумать, так оно и было. Александр Христофорович забыл, когда последний раз был так счастлив. — Я рад, что вам н-нравится… — Только вот не знаю, как мне тебя отблагодарить за такой чудный подарок… — Да полно вам, Александр Христофорович, чего уж там… я же просто, от всей души… Бинх молчал, смотря на Тесака и о чём-то размышляя. Затем он подошёл к юноше и, встав на носки, легонько дотронулся губами до его щеки, от чего тот заметно вздрогнул. — Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Ты — единственный, кто на моей стороне, несмотря ни на что… — Александр Христофорович… вы не волнуйтесь, я всегда буду рядом с вами и за вас, пусть что случится. — Верю. Ты хоть и мальчишка, а слово своё держишь…– Бинх не успел договорить, как почувствовал, что его крепко прижал к себе Тесак. — Я всегда буду с вами… и теперь каждый ваш день рождения мы будем праздновать по-человечески… Бинх хотел было что-то сказать, но лишь ухмыльнулся, обняв Тесака и сжав в руке шкатулку. За окном шёл дождь. Вечерело.