Alphabetically

      Тета всё же подал голос.       — Может быть, хватит уже?       Кощей нехотя поднял голову от записей своего исследовательского эксперимента. Он знал, что ничем хорошим это не закончится, когда только появился утром в лаборатории. Так уж сложилось, что именно сегодня, в первый день каникул, на время которых он остался в общежитии, Кощей решил пойти заняться для разнообразия учебой, а не страданиями по утерянной дружбе. И так уж сложилось, что Тета решил заняться тем же. Часть про страдания у Теты была вольной додумкой самого Кощея, чтобы не было так обидно за себя.       Но, как назло, больше никого в лаборатории не было. И вряд ли кто-то ещё объявится, кроме Ушас. Всё-таки все так или иначе, разбрелись по своим личным местам отдыха после удручающего экзамена. Отдохнуть перед пересдачей, надо полагать. Кощей с тяжелым вздохом отложил карандаш и поднял полный недовольства взгляд на Тету.       — Что именно хватит? Я делом занят.       — Хватит буравить мою спину взглядом, меня это отвлекает, — проворчал Тета. Для того чтобы донести эту просьбу, он даже вышел из-за стола, прошёл через всю лабораторную комнату и подошел к его, Кощея, столу. Что явно свидетельствовало не столько о степени неудобств, доставляемых Тете надуманными (отчасти) взглядами в спину, сколько о его желании поговорить. Это немало воодушевило и Кощей даже не стал делать вид, что возвращается к работе.       — Я в твою сторону вообще не смотрел, — ответил Кощей. — Самомнения с нашего последнего разговора у тебя не убавилось, я смотрю.       Тета поджал губы и, кажется, даже спал с лица. Да, Кощей перегнул палку.       — На тебя вообще смотреть страшно теперь — ещё придет Ушас, выбьет мне глаз, так и буду одноглазым ходить до первой регенерации, — попытался разбавить предыдущую реплику Кощей. Судя по всему, опять неудачно.       — Не придёт, она до обеда будет занята, — проворчал Тета.       — Какая досада! — притворно вздохнул Кощей. — Ты, я вижу, уже совсем без неё обходиться не можешь. Ну, хоть деньги мои не прогорят — не настолько она хороша, чтобы ты теорию времени вместе со всеми сдал.       — Вообще-то я хорошо знал билет, на который отвечал, — с затаённой гордостью ответил Тета. — С первого раза ты и сам не сдал.       — Как и Ушас, — философски повёл плечом Кощей.       — Я не понимаю, почему она тебя до сих пор так раздражает, — негромко проговорил Тета, становясь практически прежним собой — растерянным, сбитым с толку и ищущим ответа на свои вопросы у Кощея. Приятное чувство.       — Действительно, она-то всего лишь пустила под откос нашу многолетнюю дружбу, — процедил сквозь зубы Кощей, опуская голову и делая вид, что сосредоточен на записях. На деле же, просто чтобы не смотреть больше Тете в глаза.       — В этом виновата не она и ты это прекрасно знаешь, — тихо ответил Тета. — Это… это я во всём виноват. И не прошло и дня, чтобы я об этом не пожалел.       Кощея словно парализовало. Он отчаянно хотел сейчас взглянуть Тете в глаза, но никак не мог заставить себя поднять голову из-за обрушившегося на него чувства вины.       — Вряд ли мы просто сможем сделать вид, что ничего не было, и вернуться к нашей дружбе, как ни в чём не бывало?.. — вместо планируемого утверждения у Теты получился вопрос, и он был полон затаённой надежды.       У Кощея защемило в груди.       Он готов был на колени броситься и просить прощения у лучшего друга за своё скотское поведение. Был готов признаться ему во всём прямо здесь и сейчас. Был готов даже закатать рукав и показать темные циркуляры чужого имени на своей бледной коже чуть пониже сгиба локтя. Но он смог совладать со своими чувствами и взять себя в руки.       — Вряд ли, — сухо согласился Кощей. Он поднял, наконец, глаза на Тету, и увидел, как у того плечи ссутулились от этих слов. — Но попробовать можно.