Alphabetically

      — Южнее нужно было выходить, — вздохнул Кощей.       Он не был уверен, у какой именно статуи хочет встретиться Тета. Тот же не стал изменять привычкам и вновь выбрал для ночных бдений ботинок Омеги. Правда, на этот раз не стал забираться на чужую обувь, так что Кощей едва разглядел его, завернутого в тёмный плащ. Тета топтался внизу, похоже, что даже расхаживал туда-сюда. Волновался? Замёрз? На всякий случай, Кощей ускорил шаг. В конце концов, он и сам нервничал.       — Где ты ходишь? — вместо приветствия недовольно выкрикнул Тета. — Ночью тут теперь замёрзнуть можно.       — Извини, — подойдя ближе, произнёс Кощей. — Не знал, где именно захочешь встретиться. Ты не указал конкретное место.       — Да мы же буквально каждый раз встречались тут!       — Откуда мне знать, вдруг твои предпочтения изменились? — Кощей невольно заразился чужим раздражением. Он так много ожидал от этого разговора и подобный старт совершенно не радовал. Тета же в ответ только удивлённо приподнял брови.       — Логичное предположение, — смиренно заключил он. — До меня только сейчас дошло, что ты теперь воспринимаешь меня как чужака.       — Не воспринимаю я тебя как чужака, — пробормотал Кощей, присаживаясь на каменный край подошвы чужого гигантского ботинка. — Просто больше не уверен в том, что именно можно от тебя ожидать.       — Это одно и то же, — отмахнулся Тета, садясь неподалёку.       Какое-то время они молчали, привыкая к обществу друг друга. Кощей старался отогнать раздражение и успокоиться. По крайней мере, он хотел оставаться спокойным сегодня настолько, насколько это будет возможно. Тета заинтересованно покосился, когда тот сделал глубокий успокаивающий вдох и медленно выдохнул.       — Можешь… — тихо заговорил вновь Тета. — Можешь ещё раз показать руку?       Кощей нахмурился, не ожидал такой просьбы.       — Зачем?       — Хочу проверить, что почувствую, — просто признался Тета, поведя плечом. Как будто это было само собой разумеющимся фактом. — Я… не успел ничего понять в прошлый раз.       Кощей недоверчиво выгнул бровь, но Тета не дрогнул под его взглядом, оставаясь таким же спокойным и открытым. Медленно и нехотя, Кощей всё же потянулся к рукаву, чтобы закатать. В зале Паноптикума и в самом деле было холодно — открывшаяся рука практически сразу покрылась россыпью мурашек. Тета принялся внимательно разглядывать тёмные циркуляры на бледной коже. Спустя какое-то время он поднял взгляд на Кощея и неуверенно проговорил:       — Можно?.. — он медленно протянул руку. — Можно дотронуться?       Кощей смутился от того, как интимно прозвучала эта просьба и нервно сглотнул, прежде чем как можно равнодушнее кивнуть и произнести:       — Если хочешь.       Прикосновение было осторожным. Тета едва касался кожи кончиком указательного пальца. Касания щекотали, по крайней мере, Кощей ощутил, что теперь волоски на руке поднялись не только от холода. Очертив имя кончиком пальца, Тета аккуратно обхватил локоть так, что с внутренней стороны остался один только большой палец, а все остальные поддерживали руку Кощея сзади. Ладонь Теты была тёплой и мягкой. Большим пальцем он погладил часть имени, заставляя Кощея практически задерживать дыхание от переизбытка эмоций.       — Это так странно, — заговорил, наконец, Тета. Он продолжал поглаживать большим пальцем тонкую кожу с внутренней стороны локтя Кощея, уже даже не стараясь попасть по тёмным линиям. — Я имею в виду… Я знаю тебя уже столько времени и даже подумать не мог… Почему у меня нет твоего? Разве это не двусторонний процесс?       — Я не знаю, — честно признался Кощей. Чужие поглаживания успокаивали и расслабляли. Они были именно тем, чего так долго не хватало. Он скучал по физическим контактам. — Сначала я вообще решил, что это какая-то ошибка.       — Не думаю, что ошибка.       Кощей приподнял брови в удивлении, но не стал искать взглядом глаза Теты.       — Не ожидал услышать это от тебя, — тихо проговорил он, глядя в сторону. Тета несильно сжал его руку, чтобы привлечь внимание. Кощей не мог заставить себя поднять голову и посмотреть на него.       — Насколько всё было бы проще, если бы у меня тоже было твоё имя, — вздохнул Тета, не добившись от Кощея желаемого. — Тогда тебе не пришлось бы ничего мне объяснять. Никому не пришлось бы.       — Да уж, — грустно усмехнулся Кощей.       — Становится понятно, почему мы так хорошо сошлись. Даже несмотря на то, что такие разные, — продолжал задумчиво Тета. — Я всегда чувствовал какую-то связь между нами, но никак не мог понять, что именно это было. Думал, мы просто настолько близкие друзья, что границы установленных приличий стираются. Не сразу понял, что на самом деле это была влюблённость.       На этом месте у Кощея всё же перехватило дыхание. Он резко повернул голову к Тете, который выглядел смущённым и виноватым одновременно. Неловко улыбнулся Кощею в попытке разрядить обстановку.       — Можешь ничего мне не говорить, — тихо проговорил Тета. — Мы можем вернуться к этому разговору тогда, когда ты найдёшь подходящие слова или желание обсуждать эту тему. Я не хочу снова заставлять тебя. Я уже и так узнал намного больше, чем собирался.       Кощей чувствовал, как в груди становится тесно от переполнявших ощущений. Горло схватило спазмом, и он всерьёз испугался, что сейчас расчувствуется.       — Тяжело, наверное, было скрывать от меня правду столько времени, — продолжил говорить Тета, вновь погладив его руку большим пальцем с внутренней стороны локтя. — Мне стоило догадаться раньше, но ты же знаешь, какой я тормознутый по части намёков.       Не в силах больше сдерживаться, Кощей порывисто прижался лбом к чужому плечу, пряча лицо в складках плаща. Тета лишь удивлённо охнул, когда Кощей стукнулся лбом. Следующим, что Кощей почувствовал, было осторожное прикосновение чужих пальцев к волосам. Тета мягко зарылся пятернёй в волосы где-то в районе макушки и принялся молча перебирать. Тихо ждал, пока Кощей сможет справиться со своими эмоциями.       Кощей никогда в жизни не чувствовал себя таким уязвимым, как сейчас. Но это ощущение больше не пугало его. Наоборот — принесло долгожданное успокоение. Прижимаясь лбом к плечу Теты, он чувствовал, как этот многолетний гнёт неуверенности ослабевает. Как полумрак страхов сменяется чистым тёплым светом спокойствия. Всё самое страшное теперь было позади.       — Я люблю тебя.       В тишине Паноптикума эти слова казались чересчур громкими. Казалось, они разнеслись мгновенно по всей площади, оттолкнулись от стен и усилились. Кощей по-прежнему прижимался лбом к плечу Теты. Тета всё ещё одной рукой аккуратно придерживал его за локоть, а пальцами другой ласково перебирал пряди на макушке. После сказанных Кощеем слов ничего из этого не изменилось. Тета только наклонился немного ближе, чтобы прошептать тихонько:       — Знаю. Я тоже тебя люблю.