Не оставляй меня

      — Кошмар! Кошмар, смотри на меня, не отключайся! Слышишь?       Сын Броска ответил сдавленным хрипом из-под маски и рефлекторно уцепился за напарника пугающе слабеющими пальцами. Сумрак решительно оторвал его от себя и прижал к каменистому дну пещеры, придавив коленом и удерживая за плечо одной рукой. Свободной рукой воин уже, рыча и чертыхаясь, поспешно потрошил аптечку, с тревогой поглядывая то на мучительно дергающуюся голову товарища, то на открытую рану чуть ниже его ребер. Рана была плохая. Очень плохая…       — Не вздумай мне тут комедию ломать, слышишь! Это всего лишь пустяковая царапина, ты бы сам, по-хорошему, с такой должен был справиться! — он, как всегда, врал. Кошмарик не справился бы сам. И никто бы сам не справился. Окажись сын Броска сейчас в одиночестве, его дни были бы неминуемо сочтены. Слишком большая кровопотеря, слишком сильный шок…       Младший самец выгнулся, едва не стряхнув Сумрака, и его когти заскрежетали по полу; от движения из раны новым толчком выплеснулась густая темная кровь, заливая живот и стекая по бокам туловища в сухую пыль. Сердце, удары которого напарник сейчас дистанционно улавливал через свой коммуникатор, отбивало бешеный, неистовый ритм, как будто стремилось выскочить из грудной клетки. Заходящееся свистящее дыхание рвало тяжело раздувающееся и опадающее под кольцами горжета горло — все равно, что лезвием по ушам…       — Терпи достойно! — сын Грозы, вытянул трубку дренажной системы и, введя один ее конец в брюшную полость сородича, запустил очистку. Кошмар рванулся еще раз и издал уже даже не стон — судорожный всхлип, безуспешно хватая воздух в замкнутом пространстве респиратора. Он вряд ли что-то сейчас понимал, но Сумрак все равно пытался с ним говорить. Иногда слова способны вернуть от самой грани.       — Брат, держись, не уходи, слышишь? Только попробуй уйти!       Кошмар вновь дернулся и вдруг резко обмяк, голова безжизненно откинулась, только конечности продолжали подрагивать. В сердечном ритме пошли перебои. Сумрак в ужасе взрыкнул и, быстро выхватив стабилизатор, вкатил товарищу полуторную дозу. Сын Броска задышал чуть ровнее.       — Давай, дружище, не подводи меня…       Нервно перерывающие набор самопомощи пальцы заметно тряслись… Этого еще не хватало. Старший воин вновь негодующе зарычал — теперь уже на самого себя. Где этот чертов гемостатик? Не переставая сердито рокотать, Сумрак одним движением перевернул аптечку и, наконец, увидел искомое. Торопливо сковырнув когтем пробку, он принялся заливать состав в рану — дренаж не справлялся, выкачивая кровь гораздо медленнее, чем та собиралась. Черт, все-таки печень…       Потерпевший больше не двигался. Это было не очень хорошим знаком… С другой стороны, его теперь не требовалось держать, а значит появлялась возможность действовать быстрее, и Сумрак немедленно этой возможностью воспользовался. Максимально раскрыв края раны, он, уже не заботясь об аккуратности, начал выдавливать кровоостанавливающее средство в самую глубину, одновременно орудуя трубкой, чтобы лучше рассмотреть повреждение. Кошмар больше ни на что не реагировал.       — Ты, главное, дыши, братишка, — принялся, окончательно оставив свой командный тон, уговаривать его напарник, вычищая полость и, наконец, выкраивая свободную секунду для введения анестетика с кровезаменителем и антибиотиком. — Ты сильнее, чем сам думаешь.       Как только разрывы тканей стали видны четче, Сумрак приступил к их завариванию, предварительно отрегулировав мощность аппарата. Работать по внутренним органам ему еще не приходилось, но все когда-то случалось впервые…       Пришлось немало помучиться, прежде чем рассеченная печень товарища более-менее обрела целостность. Тонкие оболочки Сумрак сращивать уже не стал, плеснув на место их расхождения регенератор и немедленно взявшись за стягивание брюшины. Задача оказалась еще та… Но сдаваться сын Грозы не собирался.       Работая, он то и дело поглядывал на маску, скрывающую лицо собрата. Если бы не беспрерывная трансляция жизненных показателей, Сумрак уже начал бы сомневаться, жив ли он. Разорванная почти пополам сеть сына Броска в данный момент не функционировала, и тело его стремительно остывало, теряя тепловой контур. Сумрак торопился, как только мог, но следовало действовать еще быстрее…       Наконец, последний шов занял свое место, и лишь тогда, убедившись, что напарник все еще дышит, старший воин сам смог вздохнуть спокойнее. Теперь оставалось только ждать.       Подсоединив Кошмарику дополнительный кислородный патрон, Сумрак перенес бесчувственного товарища на собранные в дальнем углу пещеры шкуры и уложил на них, как следует укутав сверху. Ох, и дернуло же сюда сунуться… И что только дернуло… Атмосфера ни к черту, холод такой, что грива с утра инеем покрывается… Костер развести не из чего, да и опасно. Ладно, шкур успели заготовить…       С минуту Сумрак, размышляя, стоял над напарником. Потом повернулся и вышел из пещеры, чтобы залить уничтожителем биоматериала следы крови вокруг их убежища — не хватало еще, чтобы местные твари сюда потянулись на запах… Одновременно охотник бегло оглядел окрестности, не заметив, к своей радости, ничего подозрительного. Значит, ночь, скорее всего, удастся переждать в безопасности…       Вернувшись к другу, сын Грозы еще раз проверил его показатели. Сильного оптимизма они по-прежнему не внушали, но, в целом, Кошмар был стабилен. Значит, шансы оставались. Однако сделать для кровного брата что-то еще Сумрак на данный момент не мог.       — До сих пор не пойму, как тебя угораздило так глупо подставиться? — проворчал старший самец, медленно опускаясь рядом и устало откидываясь на стену пещеры. — Где твои глаза были, а? Ведь, если б я не подоспел…       Тут он запнулся и умолк. Если бы он не подоспел… Или не дотащил вовремя сюда… Или накосячил бы во время операции… Кошмарика бы больше не было. Совсем не было.       И от этой мысли внезапно стало… Не грустно, нет. Жутко. Так жутко, как не бывало уже давно. А, пожалуй, и вообще никогда. Странное чувство… Примерно то же, что в первых ульях, куда сын Грозы ходил в одиночку. Когда он оказывался на пересечении нескольких коридоров и не знал, из которого в следующий момент прыгнет Жесткач…       Внезапно, повинуясь какому-то неясному порыву, Сумрак склонился над товарищем…       — Не оставляй… — к счастью, он вовремя взял себя в руки, и не произнес слово «меня». Ведь маска сородича писала все происходящее, даже, пока тот находился в отключке. — Попыток. Ты обязательно выкарабкаешься, дружище.       …На негостеприимные земли постепенно спускалась темная ночь. Ощутимо холодало. Где-то далеко перекрикивались твари. Ничего. Через несколько дней они с Кошмаром вернутся и хорошенько уменьшат их число… Главное, чтобы оклемался.       Самец вновь бросил на младшего охотника взгляд. Судя по наблюдающейся тепловой картине, шкуры сейчас спасали его весьма слабо, да, что там, наверняка, он сильно мерз… Но восстановить его сеть уже не представлялось возможным. Снять свою и задубеть уже самому? Тоже не лучший вариант. Тем более, что сильно тревожить раненого не следовало. Оставалось лишь…       Некоторое время поколебавшись, Сумрак повысил температуру своих греющих элеметнов до максимума и придвинулся ближе к напарнику. Нет, скорее всего, бесполезно… Он пересел иначе. Тоже оказалось не так. Тогда сын Грозы мысленно обругал себя последними словами и, собравшись с духом, приподнял собрата. Аккуратно разместив верхнюю часть его тела у себя на коленях, сын Грозы подсунул руку Кошмару под шею и обхватил его голову. Тот заворочался и издал еле слышный стон, после чего вновь затих, уставившись на товарища пустыми линзами маски. На самом деле его глаза под ними, скорее всего, в настоящий момент были закрыты.       Да, определенно, закрыты.       Стараясь отдать другу как можно больше тепла, Сумрак плотнее прижал его к себе. Вот так, пожалуй, должно было сработать. Протянуть ночь вдвоем на одной сетке — интересно, кто-то еще подобное практиковал?..       От этой мысли старший самец горько усмехнулся. Затем понял, что долго в таком положении не просидит и поерзал, устраиваясь удобнее. В итоге, чуть съехал вперед и на том успокоился. Правда, Кошмарик теперь оказался фактически лежащим поперек его брюха, ну, а, что еще оставалось делать? Он откинул голову назад и тоже смежил веки, уже через несколько минут почувствовав, что засыпает.       — Ну и денек выдался, брат… — напоследок пробормотал сын Грозы, зевая. — Ну и денек…