Снежный танец

Акура ходил по комнате, измеряя ту шагами. «Хм, а ведь прав лис, если отродье — ёкай, то лучше не задираться, хотя что эта девка может? Подумать только, ёкай просит не трогать её сестру. Человечку». — Эй, малявка, ты откуда взялась? — пробасил Акура. Девушка от такого обращения только скривила носик. — С утробы матери… — прошептала зло она. Тут же её щёку опалила боль. Акура ударил её, да так, что ноги перестали держать, и она осела на пол, прикрыв одной рукой больное место. — Я не в этом смысле! Меня не интересует, как ты появилась на этом свете! Объясни, кто ты и как стала ёкаем! — схватив её за подбородок, проговорил он, а потом оттолкнул. Девушка сжала кулаки. В комнате снова похолодало. «Вот мразь, я, конечно, видела его поведение в аниме, но тогда он был в теле Кирихито и жил в мире людей. Тот, кто стоит передо мной, не тот, кто был в аниме». — Меня нашли в лесу зимой, как я там оказалась — не помню. Как и свою жизнь до леса. Матушка говорила, — на этих словах она обвела Томоэ тяжелым взглядом, но тот лишь ухом дёрнул, — что когда я первую ночь лежала в поместье, то утром она обнаружила замороженное окно в моей комнате, хотя мороза в тот день не было. Акура переглянулся с лисом. — Томоэ, как тебе одна постельная грелка на двоих? — усмехнулся демон, подталкивая руку мужчины. Холод пробежал по спине Юкико. Вот как, постельная грелка. — Забирай себе, я лучше к тануки, — фыркнул Томоэ. POV Томоэ Как только дверь закрылась, окутывая полумраком, так девчонка дёрнулась к выходу, но я перехватил её под локоть и толкнул обратно. Девушка только подняла свои глаза и посмотрела на меня. «Хах, глупая девчонка, сама же хотела сделку. Акура не из тех, кого можно остановить, и я вижу, ты это понимаешь». Демон подошёл к ней сзади и пробасил своим голосом. Девушка резко повернулась и отошла от Акуры. В её глазах читался ужас, но это было прекрасно. Вот она настоящая. Не такая уж и героиня, а как все девушки, хрупкая и пугливая. Брат протянул к ней руку, и у меня почему-то перехватило дыхание. Я перехватил его за предплечье и преградил ему дорогу. От чего-то не хотелось, чтобы он трогал её. Мы перекинулись с братом парой фраз, пока я курил кисеру. Акура начал расспрашивать её, откуда она взялась, но девка допустила ошибку и колкий язычок дал о себе знать. Один удар и она осела на пол. Дура. Но девушка всё-таки начала объяснять брату, кто она и как стала ёкаем. Я не очень вдумывался, пока меня будто кипятком не окатило. Она вспомнила свою мать. Её взгляд прожёг бы во мне дыру, если бы был материален. Она меня ненавидит, но это взаимно, я не забуду ей дня, когда она «спасла» меня. — Томоэ, как тебе одна постельная грелка на двоих? — ухмыльнулся брат. Я видел, как она поежилась. — Забирай себе, я лучше к тануки, — фыркнул я. Это моя месть. Конец POV Томоэ — Отлично, твою сестру никто не тронет, но взамен, — подойдя к Юкико, он больно перехватил её запястье, — ты наша. Безоговорочно. Я знаю, что с Томоэ придётся делиться, так или иначе, — оскалился Акура. Девушка поморщилась от боли. — Акура-оу, я пришла за клятвой, — прошипела она, выдёргивая руку из цепкой хватки. Он прошествовал к своему креслу и, сев, закинул ноги на столик. — Либо ты веришь на слово, либо обе прощаетесь с жизнью. Девушка только одобрительно закивала. — Вот и отлично, а теперь прочь с глаз моих! За дверью слуги, они покажут тебе твои комнаты! Девушка пулей вылетела за двери. Её сердце стучало в бешенном темпе, к горлу подкатывала тошнота. Она прислонилась к стене, её ощутимо шатало. — Ты кто такая? — донёсся голос из-за спины девушки, и она обернулась. — Ааа, человечка из деревни близ горы. Ну, пошли, покажу тебе, где твоя комната, — потянул Юкико за собой смутно знакомый парень. Комната поприветствовала девушку унынием. Голые стены из серого камня делали комнату мрачной. Футон одиноко лежал на выступе по типу Земной кровати. Одинокий столик стоял под самым окном, собирая пыль. Девушка прошлась к окну и отворила ставни. Холод ударил ей в лицо. «Неужели здесь вечная зима?» Снежинка упала ей на руку, и та ловко поймала её. Ей не страшен холод, снег от её прикосновений не тает. Огонь же обжигает так, как обжигает Акура. Акура… Девушка застыла возле окна задумавшись и не заметила, как двери отворились, а пороге появился лис. Он вглядывался в её спину. Всё её тело твердило, что силы покинули её. Плечи осунулись, и она будто бы ниже стала. Лёд — очень хрупкая вещь. Одно сжатие превращает его в воду или ломает. Так и она сломалась. Лис прокашлялся, и девушка обернулась. Её глаза утратили блеск, стали неживыми, будто душа рассыпалась на тысячу осколков. Она стояла молча, будто бы ожидала его действий. Томоэ медленно подошёл к ней и встал рядом, смотря на просторы, которые открывались из окна. — Нравится? — тихо спросил он её. Она отрицательно покачала головой. — Здесь вечно зима? — задала ответный вопрос она бесцветным голосом. Томоэ перевёл на неё взгляд. Даже её голос утратил всё живое. — Да. Девушка тяжко вздохнула. — А тебе здесь не уютно? — снова спросил лис. — Здесь нет уюта. И не может быть, — бесцветно ответила Юко. И вот, девушка двинулась с места. Ломано и медленно она дошла до футона и села. — Ты зачем пришёл? — спросила она. Но он не отвечал. А ведь действительно, сам не знает, зачем. Перехватив прядь её локонов, он поднёс их к губам, но девушка не пошевелилась, только ловко вытянула свои волосы из его руки. «Она зачахнет здесь». — Вот что, собирай свои вещи, я заберу тебя к себе в дом, пока на земле осень, — подняв её подбородок, оскалился Лис. Девушка только приподняла одну бровь, и он вспомнил, что у неё нету вещей. — Пошли! — схватив за запястье, потянул её за собой Томоэ. Дом Томоэ был таким же, как её поместье, только меньше по размерам. Три комнаты, две из которых свободны, кухня и купальня. Сад, который окружал домик, засыпал. Деревья стояли почти голыми, приготавливаясь к зимней спячке. — Нравится? — прошептал лис на ухо девушке, положив ладони ей на плечи. Девушка поежилась. — Всяко лучше, чем взаперти, где твои собеседники — серые стены, — монотонно ответила девушка и двинулась к постройке. Она провела рукой по перилам, вспоминая, как сидела у себя на крыльце беззаботным ребёнком. Она сжала руку, а дерево от её прикосновения медленно начало покрываться льдом, но её нагло прервали, оторвав руку от перил. Томоэ смотрел на неё с жалостью. Вроде ёкай, но сейчас перед ним обыкновенная женщина. И душа её обливается кровью. Девушка заглянула в его глаза. Они были невероятно притягательными, но она не верит, что он может быть другим. Он — это тьма. Тьма, поглощающая всё живое. Томоэ приблизился к её лицу. Пусть это от жалости, но ему захотелось, чтобы она ответила на поцелуй. Девушка дёрнулась, когда он приблизился слишком близко. Отскочила, как от огня. Отчего-то его сердце начало биться быстрее. — Томоэ… — шёпот донёсся до него. — Наверное, мне следует передохнуть. Я слишком устала, — наигранно беззаботно сказала она, заводя руки за спину. «Врёт. Сама себе врёт». — Хорошо, я сейчас оставлю тебя на некоторое время, а ты располагайся, осмотрись, выбери себе комнату, — холодно произнёс Томоэ и исчез. Юкико смогла выдохнуть. Всё-таки, рядом с ним нервы шалят. Тело напрягается, ожидая подвоха, удара или оскорбления, но что это было пару мгновений назад? Он тянулся, чтобы поцеловать? Нет, мне нельзя. Она не свяжется с тем, кто без сожаления убил ее мать. Девушка развернулась и пошла внутрь. Обстановка в доме была приятная, не было пёстрых цветов, которые раздражали бы. Открыв первую попавшуюся дверь, она заглянула внутрь. Это была кухня. На столе стояли её любимые ромашки, которые уже завяли. Сердце ёкнуло. Мама тоже любила ромашки. Закрыв дверь, она открыла сёдзи с противоположной стороны. Комната Томоэ пропахла дымом кисеру. Видно, он давно здесь был, раз стол успел покрыться слоем пыли. Девушка закрыла дверь, ибо нечего ей делать в его комнате. Пройдя немного дальше, она снова открыла первую попавшуюся дверь. Комната была почти пуста, если бы не одно, но — здесь кто-то жил. Помятый футон, разбросанные вещи. Юкико осторожно подняла кусок ткани с полу. Это оказался женский пояс. Ткань была приятной на ощупь и переливалась в её руках. Девушка аккуратно положила пояс на футон. Мятое, красно-багровое кимоно валялось в углу. Подняв его, девушка поняла, что кимоно красное, а багровые пятна от крови. Кимоно было порезано. Откинув его, она обратила внимание на шкатулку, стоящую на столике. Юкико аккуратно взяла её тонкими пальцами. Сбоку шкатулки был ключик, она повернула его, и шкатулка начала играть. Мелодия была приятная, проникала в душу и затрагивала потайное. У девушки защипало в носу. Не дослушав мелодию, она поставила вещь обратно и вышла. Четвёртая комната оказалась свободной. Юкико чувствовала себя выжатой, она упала на футон и заснула.