Снежный танец

Юкико лишь тяжко вздохнула. Другая бы на её месте была в шоке или убежала и начала бы трястись при появлении Акуры, но такова его жизнь, и судить его она не в праве. Он вырос среди убийств и крови, ему не привыкать, но, пусть ей это и чуждо, она не боится. Они вернулись в замок Акуры. Томоэ злился на себя за то, что поступал так с Юко, на брата, что он забрал её, лишив лиса последнего лучика в жизни, на Юко за то, что так легко оставила его одного. Но в то же время он знал, что виноват только один, и это он. Слишком заигрался, строя из себя холодного и отчуждённого человека, эгоизм плескался через край и разрушил то, что только начало налаживаться. Зачем ему дом, если в нём нет тепла и уюта? Потеряв её, он потерял всё. Девушка носилась по саду с лейкой в руках. А ведь Акура не соврал, действительно, сад внутри замка был живой и зелёный. Некоторые кусты даже цвели. — Я вижу, тебе лучше, малявка, — Акура появился неожиданно, чем очень напугал девушку, и она уронила лейку. — Ты аккуратней, а то в следующий раз в окно ненароком выпрыгнешь, — подстебнул её мужчина. — А ты не подходи ко мне так неожиданно, любой на моём месте испугался бы, — оправдалась девчонка, аккуратно поднимая лейку. — Ну, не знаю как ты, но я чувствую приближение, а Томоэ прекрасно слышит даже малейший шорох. Девушка дотронулась до своего подбородка и задумалась. Теперь, когда давление со стороны Акуры исчезло, и она могла свободно гулять по замку, заходя в сад или сидя на здоровенной кухне, слуги ёкаи её не трогали, даже обходили стороной, не желая накликать на себя гнев хозяина. Поэтому чтобы Юкико не скучала, находясь вечно в одиночестве, к ней присоединился один из шинигами Акуры, Мондзиро. В отличие от Кукуити он вел себя как дитя, чем доставлял всем множество хлопот. Поначалу он держался отстранённо, будто прощупывал почву, а откровенно себя вести начал, примерно, через полторы недели знакомства. Кукуити же, казалось, не замечал девушку вообще, гневно посматривая на своего языкастого товарища. Неверное, он думает, что тот может сболтнуть лишнего о их хозяине. Хотя, наверное, так оно в один день и произошло. Юкико, уставшая, сидела на скамейке. Она только что прополола весь сад от сорняков. Мондзиро раскинулся на ветке дуба, стоящего посередине сада, закинув ногу на ногу, и тихо насвистывал песенку. — Тебе не кажется, что ты сильно нагружаешь себя? Вот прилегла бы, полежала, понежилась в тёплой кроватке… — прикрыв глаза, Мондзиро блаженно перечислял, да так, будто бы сам сейчас находился в раю. Девушка мило улыбнулась. — А какой в этом смысл? Ведь жизнь — это движение, а ты сейчас пропагандируешь мне лень, — рассмеялась Юкико. — Будешь вечно чем-то занята, станешь как господин, — буркнул шинигами. Девушка подвинулась ближе к дубу. — А что Акура? — переспросила она. Шинигами посмотрел по сторонам, перестраховавшись, и снова расслабился. — Он раньше не был таким. Когда мы появились на свет, ему было четырнадцать, и он был абсолютно иным человеком, пока не произошла трагедия, — лениво рассказывал шинигами, а девушка внимала каждому его слову. — Господин тогда считал, что люди просто слабые, но ничего против них он не имел. Мальчик с открытой душой и сердцем, и у него появился друг. Они гуляли вместе, играли, как обычные дети, но люди жестоки… Мондзиро не успел договорить, его прервал свирепый голос: — Они убили того мальчика и его семью! А я убил их! — закончил за шинигами рассказ его злой хозяин. — Я не помню, чтобы разрешал вам перемывать мне кости! Шинигами, поняв, что дело пахнет очень плохо, попытался залезть на самую высокую ветку на дереве, но его догнал огонь Акуры. Свалившись с дерева, бедный Мондзиро начал тушить горящую одежду. — Акура, не надо! — девушка повисла на руке у демона, на что он только злобно сверкнул своими ртутными глазами. — Кто дал вам право копаться в моём прошлом?! Чтобы я вас вместе больше не видел! — рыкнул Акура и вырвал свой локоть из цепких рук Юко. — Хорошо, я обещаю, больше ты нас не увидишь, только прошу, Акура, не наказывай его! — в порыве эмоций девушка крепко сжала демона в объятьях. — Хорошо… — прошептал демон, уткнувшись носом в её макушку. Поняв, что она только что сама обняла Акуру, девушка отшатнулась, медленно покрываясь румянцем, и убежала. Акура стоял, будто бы не дыша, а сердце его вырывалось из груди. — Мондзиро! — позвал он шинигами, отчего тот выровнялся по стойке «смирно». — Ты свободен, но больше ничего не рассказывай девчонке.