60/40

Всё вращалось вокруг одной хуйни. — Я почему-то всегда думал, что ты омега, — начал как-то Костя, — хотя не «почему-то», а вполне понятно, нахуя. Лёня тогда хохотнул, лишь голосом давая понять, насколько смешна ситуация, потому что сам Костя был стереотипным нежным представителем, хоть и забился весь, словно отпугнуть хотел, а не притянуть. Этим, казалось, и отличался. Стяжкин же не делал ничего, чтобы быть или казаться. Он тупо ржал как конь, говорил своим охуенным голосом и все — здесь можно ставить точку, не будь он щуплым пиздюком. И всё вращалось вокруг этого. Майлз появлялся весь такой милый малый, очаровывал широкой улыбкой, а потом начинал говорить. — Лёня, ты пиздец, — шепнул Костя, когда они оказались рядом. От этого Лёня улыбнулся ещё шире. Казалось, у парня ебальник вот-вот треснет, однако хуй там — глядя на него, становилось тепло и как-то уютно. Классическая стереотипная типология альфы-омеги в современном мире нихуя не работали, поэтому удивляться чему-то даже пытаться не стоило. Никто, собственно, и не удивлялся. А удивляться хотелось. Вот Лёня и удивил. Глядя огромными глазами, улыбаясь так, что все вокруг заражались, он удивлял. В мире, где альфы разучились быть сильными суровыми защитниками, разучились быть самцами, потому что всё стало донельзя просто, теплый и комфортный альфа — на вес золота. Поэтому Костя невольно протянулся, чисто на инстинктах потянулся к человеку, который не стоит из себя альфу, который реально может создать условия, при этом и в крайности не вдариться. Его потянуло к парню, который вел себя в какой-то степени взрослее остальных его знакомых альф, будучи пиздюком. — Дело не в возрасте, — решил Лёня, — а в жизненном опыте и том, как ты им пользуешься. Хотелось прижаться к груди Лёни, чтобы он погладил по спине так аккуратно, а потом чмокнул в макушку. И пусть будет смотреться нелепо — вообще похуй. Спаситель редко представлял себя с дамами — слишком уж не его. Но Спаситель и редко представлял себя с парнями — просто слишком. Однако с Лёней Спаситель и представлял себя легко, и легко клал голову ему на плечо, ладонь — на колено. И Стяжкин в ответ ничего не говорил, а лишь сжимал руку своей под столом, чтоб не палиться перед парнями.