Just do it - Done.

- Энди-я? Донван называет себя остроумным. Энди не знает, почему, но Донван всегда улыбается. Всегда, весело ли ему или грустно, неприятно или даже больно - Донван улыбается. - Да, хен? - Останешься со мной? Энди не сразу научился различать эти улыбки - они все не сразу научились их различать, но, возможно, Мину чуть опередил их всех, потому что если Чонджин чувствует сиюминутное настроение, то Мину видит то, что скрыто от всех, то, что каждый прятал внутри. - Остаться? - Я хочу еще порепетировать... Донван никогда не пытался как-то их переубедить, он не объяснял, что значат его улыбки или какой ценой они ему даются. А потом они все как-то разом все поняли. Что Донван, возможно, самый мужественный и бесстрашный среди них. Что он встречает улыбкой боль, и это равносильно подвигу. - Только если мы и правда будем репетировать, а не валяться на полу, как в прошлый раз... - Да ладно тебе, весело же было... Энди думает, что Донван, пожалуй, самый осторожный. Он не торопится раскрываться, но Энди откуда-то знает, что Донван искренен, когда обнимает его или целует в висок, почти рядом с ухом. В самом начале их пути, когда Чонджин и Хесон еще не имели псевдонимов, а Мину еще не чувствовал себя достаточно свободно, чтобы показать, насколько он на самом деле теплый человек, Донван был единственным, кто замечал Энди. Однажды он увидел - и, хотя Энди до сих пор стыдно об этом вспоминать, он рад, что все вышло именно так, а не иначе, - однажды Донван увидел, как Энди плачет. Энди всегда ныкался по углам, прятал свои слезы - но ему было тяжело, он был младший и неконфликтный, часто попадал в неприятности, скучал по семье, и все это делало его глаза мокрыми, а в груди собиралось что-то вязкое и пыльное. - Хен! Это я лежу, а ты занимайся! Учи танец. - Ну я отдохну немного... - Не ложись на меня. - Но пол холодный... Донван ведь ничего тогда не сказал, но Энди вдруг почувствовал, как тот его обнимает. Он конечно, как и всегда, улыбался - Энди пока не понимал силу этих улыбок, но плакать, обнимая Донвана, почему-то было намного легче, и та тяжесть, собиравшаяся пыльным мешком воспоминаний, перекрывающим дыхание, вдруг стала менее ощутима. Энди вдруг почувствовал, как ранее выплаканные слезы, оставившие раны на сердце, стерлись из памяти, и, когда наконец перестал тихо всхлипывать, впервые смог свободно вздохнуть полной грудью. А потом Энди вдруг оказался окутан вниманием Донвана - и тот вел себя, как старший брат, таскал погулять, заступался за него, с неизменной улыбкой ввязывался в драки с теми, кто не так посмотрел на Энди, кормил какими-то витаминами и заставлял говорить. Энди говорить не мог, для него это было самым сложным испытанием - но Донван терпеливо приучал его, слушал и улыбался. - Хен, не спи. - Умрф. - Пошли домой? Энди не помнит, как так случилось - сначала Шинхва были друг другу чужие, приглядывались и присматривались, потом одиночество Энди развеял Донван, а потом вся группа начала драться и ссориться - и разом, вместе с первой дракой, за какой-то неимоверно короткий период, они стали друг другу самыми дорогими людьми. Это было непонятно и нелогично, но так и было. Когда Энди и Донван заходят в общежитие, никто, разумеется, еще не спит. Энди думает, что их группа и тут отличается от других - все остальные приходят в свои квартиры, чтобы поспать, а Шинхва можно увидеть спящими где угодно, кроме своего общежития. - Позанимались? - спрашивает Эрик, и Донван кивает ему, улыбаясь. Энди тоже улыбается, потому что Донван продолжает находиться в состоянии полудремы, обхватив его сзади руками, и Энди щекотно, ведь тот шумно дышит ему в ухо. - От ваших занятий никакого толка, - бурчит Хесон. - Полночи торчите, результата - ноль. Чем вы там занимаетесь? - На полу лежим, - честно отвечает Энди, и все смеются, приняв это за шутку.