Человек-паук. Сказка на ночь

— Ну слушай. Человек-паук — помнишь, он на стажировке в Университете живет, да? — пишет курсовую про Луну. И он все пишет ее, пишет — уже сдавать скоро, сроки поджимают — и у него совершенно сбился режим. Он по ночам не спит: пишет курсовую. А спит днем. Но так ведь не делают, правда? Он и сам не рад, но так получается, что спокойнее всего заниматься наукой ночью. Вот только после этого очень спать хочется — и он дрыхнет до вечера. У себя, в общежитии, в комнатке. — В какой? — В маленькой комнатке, в Главном здании Лунного университета. Маленькая комнатушка, даже меньше нашей кухни. Там он живет с соседом. Две узенькие маленькие коечки и два стола у них стоят, и окно — одно на двоих. Они оба студенты, приехали на стажировку. Сосед у него китаец — из Китая. Наш Человек-паук всю ночь писал курсовую. Утром прилег вздремнуть и проспал до вечера. Уже стемнело, солнце село: сегодня самый короткий день в году. Наступила самая длинная ночь. Просыпается Человек-паук от холода — зуб на зуб не попадает, ног не чувствует: замерзли. Что такое? Оказывается, в Главном здании прорвало трубу, и отопление выключили. Батареи не греют. Общежитие промерзло, пока он спал. Бедный, ему холодно! И он голодный проснулся; лезет в холодильник — а там нет еды. — Почему? — Всё съели они с соседом вдвоем. Он думает: схожу в столовую, выпью горячего чаю, съем что-нибудь теплое, согреюсь. А столовая уже закрыта: уже вечер, в субботу столовая закрывается рано. Бедняга! Придется ему тащиться далеко-далеко: до метро, по переходу подземному, и дальше еще до торгового центра, где большой магазин, — там еду продают. — Он хотел поесть? — Он хотел купить себе еды, принести в свою комнатку в общагу, разогреть в микроволновке и поесть — хоть так. Или на кухне на общажной — не знаю, картошечки сварить или каши, что угодно. — Наверно, картошку! — Значит, надо пойти за картошкой. И вот взял он деньги, взял сумку, взял мешочки с завязками и стал одеваться на улицу. Стоят его носки у двери — давно он их не стирал. Полез в свое барахло, нашел более-менее чистые. Те самые, штопаные, помнишь? — Да! — Ему тетя дала с собой иголку, грибочек, и он штопал по дороге в универ у себя в Америке, помнишь? Он говорит: мои старые штопаные носки! Надел их. Стал одеваться. А на улице холодно и снег идет. А у него с собой — никаких теплых вещей. Только толстовка с капюшоном. Взял он наволочку старенькую, обвязал ее вокруг шеи под толстовкой, как будто шарфик — всё тепло. Взял соседскую куртку — сосед как раз куда-то вышел, наверно, на кухню, лапшу готовит — накинул на себя и пошел в магазин. А идти долго. Полчаса. Он бы, наверно, по деревьям на паутине — пш! пш! — да только ты помнишь: на холоде паутина ломается. Так что придется ему идти ногами. А снега намело! И обледенели все тротуары. Идет, бедный, поскальзывается… Он хоть и Человек-паук, а всё равно по такому снежищу идти неудобно. Дошел до перехода. Закоченел уже весь. В переходе тоже холодно — но там хотя бы светло. Представляешь — весь день проспал, дня вообще не видел! Заходит он в переход, а там стоит мужик и играет на гитаре. В переходах часто кто-нибудь стоит и играет на гитаре, чтобы людям понравилось и они дали деньги. Музыка в обмен на деньги. Если денег у тебя нет, берешь гитару и идешь играть в переход. Играешь на гитаре и поешь. — А я не хочу петь! — Не хочешь — не пой. А мама раньше часто брала гитару и ездила в переход петь. — Когда ты была совсем маленькая? — Нет, когда я была юной девушкой. Мне было шестнадцать-семнадцать лет. И я пела в переходе. — А я была с папой дома? — А тебя еще не было на свете. — А я хочу тоже петь на гитаре! — Играть на гитаре и петь? Учись — и всё получится. Ну так вот. Заходит Человек-паук в переход, а там мужик с гитарой стоит и поет. Поет на его родном языке. Помнишь, у Человека-паука родной язык — английский? Человек-паук вдруг понял, как он соскучился по своему родному городу, где все говорят на его родном языке. Все вокруг на чужом языке говорят, и он почти ничего не понимает. Ему трудно, и он тут не дома. А мужик как раз поет песню про то, как грустно на чужбине. Спеть тебе, что он поет? — Да. — Ну слушай. Он поет такую песню:

Sometimes I feel like a motherless child Sometimes I feel like a motherless child Sometimes I feel like a motherless child A long way from home A long way from my home

Услышал эту песню Человек-паук и заплакал. В песне поется о том, что, если ты далеко от дома, тебе грустно, как будто ты малыш без мамы. Вспомнил Человек-паук своих маму и папу, которые его вкусной картошечкой кормят каждый день после универа, — они остались в родном городе. Вспомнил дядю и тетю, у которых всегда так уютно и хорошо, которые любят его и заботятся о нем. И они остались в родном городе. Вспомнил свою комнату, в которой он жил всю жизнь, уроки делал. Вспомнил свой город, где он летал на паутине, паучьи дела делал, геройствовал… Чужая столица — холодная, зимняя, неласковая. Заплакал наш Человек-паук. И холодно ему, и голодно, и одиноко. А что же это за мужик такой? Подошел Человек-паук поближе. Видит: это негр старый, седой, щетиной зарос, и гитара у него старая, потрепанная — и говорит: — Мужик, ты тут чего делаешь? Ты чего — из Америки? Негр говорит: — Да, я из Америки. Только я сам не знаю, как я здесь очутился. Жил-жил в Америке, а потом раз — и здесь оказался. Только жил-то я в старой Америке, когда еще и машин было мало, и самолетов не было, и электричество еще не повсюду провели, а оказался в этом суперсовременном городе, где вон сколько всего наворочено… Кажется, я жил давным-давно. А сюда перенесся на много лет вперед. — Как это так? — говорит Человек-паук. — А вот так, — говорит мужик-негр. — Ты же видел, наверно, в этом городе кого только нет. Люди отовсюду. Берутся как будто ниоткуда. Вот и я тоже: жил-жил, старый стал, потом бах! — и здесь оказался. А что я делал всю свою жизнь? Пел, играл на гитаре. Вот и здесь тем же занимаюсь. Люди мне накидали денег. Пойду куплю себе еды. Человек-паук говорит: — Слушай, ты такую душевную песню спел! Всю душу мне перевернул. Давай я сбегаю в магазин и куплю нам с тобой еды на двоих. Вместе поедим! Побежал за едой. Купил. А когда вернулся в переход — этого мужика там уже не было. И куда он делся? Я не знаю. — Я тоже. — Ну и чудеса творятся в этом городе! — подумал Человек-паук. И поспешил домой. Там он сварил себе картошку и наконец-то, в эту самую длинную ночь года, сытно поел. И принялся за курсовую. Вот так. Кушковать и спать? — Да!