Узы

— Больно? — Наруто нахмурился, дотрагиваясь до опухшей ноги Каиру. — Только честно говорить, ладно? А то мигом отправлю в больницу. — Да и не собирался я врать, — бурчит обиженно, шипя от пронзающих колких ощущений. — Больно, но не сильно. — Хм, а тут? — блондин посмотрел внимательно на собеседника, ожидая ответа. — Да нет, — ответил тот, подумав, — лишь слегка ощутимо. — Хорошо, — Узумаки улыбнулся, облегченно вздыхая и кивая сам себе. — Значит, ничего серьезного. Погоди-ка, я тебя перебинтую. — Правильно, всегда мечтал о домашней мумии. Прыснув, Наруто отправился на поиски бинта, а Намикадзе тем временем, периодически вздыхая, начал осматриваться, вертя головой. Вот на взгляд его попались кунаи, начищенные и сверкающие на свету металлическим блеском. Вот лежит тетрадка, явно открываемая хозяином максимум лишь раза два. Да уж, отсюда можно сделать вывод, что Узумаки является великим «любителем» конспектов. А еще вот, совсем рядом, стоит фотография троих улыбающихся подростков и довольного, в отличии от воспитанников, седовласого учителя. Он улыбается искренне, а розоволосая девчонка, стоявшая посередине, хоть и не столь же счастлива, как и сенсей, но и на эмоции менее скупа, в отличии от двоих серьезных парней, что насупились мрачнее тучи, поражая негативом и обидой фривольной. Задумавшись, Каиру вспомнил, что этот второй парень – Саске Учиха. Известный местный ловелас, что обжигает холодом сердца многих пищащих сопливых малолеток, которые души не чают в недосягаемом идоле. Впрочем, насколько Намикадзе было известно, сейчас Учихи нет в Конохе, он находится за ее пределами. А вот почему – этого парень, увы, сказать не мог. — Каиру, — звонкий голос Наруто вывел Каиру из омута размышлений, — а почему они… ну… это… в общем, ты понял… — Избили меня? — парень усмехнулся, устремив пронзительный взор на собеседника. — Ты ведь это хотел спросить, да? — Да, — выдыхая облегченно и присаживаясь совсем рядом. — Все просто, — Намикадзе пожал плечами, тяжело вздохнув, — лишь потому, что я – это я. Не больше, не меньше. — Это в каком смысле? — Все просто. Меня, если можно так выразиться, не воспринимают всерьез. Нет, отбросом не считают, но думают, что, избив меня, показывают собственную силу. Как по мне, то не силу они показывают, а отсутствие извилин. — Да уж, — Наруто прыснул, рассеяно проводя пальцами по шероховатой поверхности бинта, — повезло тебе. — Ага, капитально. — Ну-у, а ты не пробовал дать отпор? — Пробовал, — кивая. — Не получается. — Проблемы с техниками? — Вообще со всем проблемы… наверное, я не обучаем. — Глупости, — недовольно. — Если бы сильно захотел, все бы у тебя получилось. —Правда? — Каиру выразительно приподнял бровь, вложив в голос толику издевки. — А ничего, что я с самого детства тренируюсь до последнего, учу техники, ищу себя… а получается… хрень получается, короче говоря. — Ну, не знаю тогда… а в чем проблема? — Ты издеваешься? — парень вздохнул с досадой, нервно дернув головой и зашипев от холодных рук Наруто, что дотронулись до ссадины. — Откуда я знаю, в чем проблема? Вот нет у меня никаких задатков, да и запас чакры минимальный. — Да уж, повезло-о-о, — протянул блондин, затягивая повязку потуже. — Ага… — Слушай, ты голоден? — Наруто понимает, что бьет по больному, поэтому спешит изменить тему на более нейтральную. — Ну, немного, — неловко поведя плечами. — Тогда идем, я накормлю. Мама утром такое вкусное блюдо приготовила. — Ну, идем, — улыбнулся Каиру, хватаясь за протянутую руку.

***

— А твой отец? Разве он не может тебе помочь? — не понятно почему, но Наруто чувствовал себя косвенно виноватым во всех проблемах Каиру. Возможно, данное ощущение навязывала взбунтовавшаяся совесть, вопившая: «А помнишь, как вы командой лилейно издевались, посылая колкие шуточки в адрес Намикадзе?!», а, возможно, это было банальное чувство… нет, не жалости, ибо она является негативным фактором всех возможных чувств, и испытывать ее по отношению к другим - гадко, а скорее некого сожаления. Да, именно сожаления. Да, Узумаки действительно желал хоть как-то облегчить страдания новоиспеченного товарища, ибо сам знал, насколько гложущим является чувство несправедливости. — Отец? — собеседник невесело усмехнулся, а неподдельная грусть заискрила в серых глазах пеленой тоски. — Думаю, он даже не помнит, что у него есть сын. — Это как? — Наруто поперхнулся раменом, сделанным матерью, запустив пятерню в светловолосую макушку. — Совсем забыл? — Совсем, — кивнул Каиру. — А твой отец? Какие у вас с ним отношения? — У меня… — Наруто неуверенно запнулся, сглотнув образовавшийся в горле комок. — У меня нет отца. — Прости, — Намикадзе кивнул, виновато потупив взгляд. — Я не знал. — Нет, наверное, ты не так понял. Мой отец не погиб, его просто у меня нет. С самого детства, — Узумаки нервно закусил губу, посылая в рот очередную порцию любимого блюда. — Я даже не знаю кто он. — А мама? Что говорит она? — Намикадзе нахмурился, сочувствующе взглянув на блондина. — Знаешь, она ничего не говорит. Лишь на глазах слезы появляются, а в каждой черточке лица столько грусти, что я сам стараюсь закрыть тему. Не хочу ей делать больно, — Наруто вымученно улыбнулся, стараясь взять захлестнувшие эмоции под контроль. — Да, впрочем, и не важно это теперь. — Наверное, а ты… Договорить Каиру не успел, так как послышался хлопок входной двери и звонкое: — Сынок, я дома. — Мама пришла, — оповестил Наруто, улыбаясь. — Идем, я вас познакомлю. — Ну, пошли, — нерешительно протянул Намикадзе, заковыляв в сторону двери. — И это, не иди так быстро. Я же ранен, ну.