Ноги Чарли

У Чарли очень красивые ноги: бесконечно длинные, удивительно тонкие, но в то же время мускулистые и очень сильные. Чарли бегает с такой скоростью, что это почти противоестественно, и способен одним удачным пинком сломать рёбра противнику. Наверное, странно задумываться о таком сейчас, но у Эггзи есть оправдание — эти самые прекрасные ноги сейчас лежат у него на плечах. Сам Чарли распластался на столе и подаётся навстречу члену Эггзи с таким неистовством, что это кружит голову, поэтому Эггзи пытается отвлечься, чтобы не кончить слишком быстро. Ноги Чарли — отличный способ отвлечься, хотя это и не уменьшает горячей тяжести в яйцах, поэтому Эггзи тормозит и замирает, пытается дать себе передышку, беспорядочно скользит взглядом по Чарли. Напряжённые бёдра, подрагивающий живот, кожа блестит от пота, и ужасно хочется прикоснуться. Возбуждённый член прижался к животу, яркий от прилившей крови, пачкающий смазкой чуть пониже пупка, и это слишком порнографическое зрелище. — Любуешься? — вдруг спрашивает Чарли, сверкая глазами. Он весь раскраснелся, дышит слишком часто и жадно, почти неприлично яркие губы приоткрыты, и кончик языка скользит между зубами — смотреть на это нет сил. Эггзи жмурится, а потом ведёт ладонью от бедра выше, к острой коленке, по икре, до такой тонкой, пальцами обхватить можно, лодыжки где-то у Эггзи за ухом. — У тебя красивые ноги, — признаётся он, прижавшись щекой к икре Чарли. Горячо, шершаво, пахнет дезодорантом, почему у Чарли ноги пахнут дезодорантом?... Чарли запрокидывает голову и хохочет — неожиданно громко и открыто. Он весь сейчас такой открытый, расхристанный, искренний, до невозможности жадный. Держится пальцами за край стола и нетерпеливо приподнимает бёдра, подначивая двигаться. — Не тормози, — нагло требует Чарли, щурится, скалится в этой своей пренебрежительной усмешке, но Эггзи уже знает, как стереть её с концами. Достаточно лишь вот такого движения бёдрами, до конца, до звонкого шлепка кожи о кожу. Пока Эггзи крутит от восхитительного ощущения горячего, гладкого и тугого вокруг его члена, Чарли чуть не подбрасывает от видимого кайфа, и он стонет в голос, сильнее стискивая пальцами край стола — кажется, даже дерево скрипит от его усилий. Эггзи снова замирает — ему слишком. Ему всего слишком — и того, какой Чарли жаркий, тесный и откровенный, и его неожиданной, живой и лишённой лоска красоты, и того, что это всё-таки происходит, здесь и сейчас, прямо в ателье, блядь, почему они не сделали этого раньше? — Почему мы не сделали этого раньше? — повторяет вслух свою мысль Эггзи и всё-таки стонет, когда Чарли сжимается на нём, щерится, жадно глотает воздух. — Заткнись и трахай давай! — хрипло приказывает он, ударяет пятками Эггзи по плечам, и в голове навязчиво рождается шальная мысль: Чарли может прямо сейчас — легко! — этими самыми ногами свернуть Эггзи шею. Эта мысль почему-то не пугает, а возбуждает. Эггзи рычит, наваливается на Чарли, подхватывает его под бёдра и исполняет приказ, потому что сам этого хочет.