Любопытство погубило паучка

Всё началось с невинного вопроса — ну, или не такого уж и невинного. В Питере Паркере явно присутствовало что-то от Локи — с такими-то формулировками. — А ты всегда контролируешь молнии? Питер полулежал на диване. Мстители опять устраивали общие посиделки и только разошлись. Тор остался, Питер тоже — за компанию. — Да. Эта односторонняя игра в вопрос-ответ, строго говоря, шла с позволения Тора. Скажи спьяну любопытному, разбирающемуся в науке мидгардцу: «Спрашивай всё, что придёт в голову, я отвечу, слово Тора», и окажешься погребён под лавиной вопросов. Питеру чужды были страх и стыд. Он действительно интересовался всем — и Тор охотно рассказывал. Сейчас, три года спустя, когда боль от гибели Асгарда и смерти брата притупилась, Тор полюбил вспоминать былые дни. Но сейчас они оказались на опасной территории. — И во время секса? Питер сел, скрестив ноги, и уставился на него с интересом. Тор вздохнул — своё слово он никогда не забирал обратно, даже если давал его, будучи в сильном подпитии. — Небольшие искры. Скорее приятно, чем больно. Покалывает, как мне говорили. Питер схватил подушку и положил её себе на колени. — А ты… Ну… Мастурбируешь? Тор непонимающе выгнул бровь, хотя прекрасно всё понял. Питер сердито фыркнул, но послушно начал подбирать синонимы: — Помогаешь себе? Ласкаешь себя? Доставляешь себе удовольствие? Пришлось смилостивиться и ответить. — Да. Но я электричества не чувствую в принципе. Оно — продолжение меня. Питер сглотнул. Тор ощутил, как в воздухе между ними начинает скапливаться озон — предвестник молний. Молчание длилось всего каких-то несколько секунд. — Покажешь? Под пальцами застрекотало, и Тор посмотрел на прыгающие над ними огоньки святого Эльма. Питер восторженно выдохнул, глядя, как он разжимал и сжимал руку в кулак, пытаясь успокоить разум и убрать молнии. Не выходило. Тогда Тор встряхнул кистью и вдруг ударил Питера в колено маленькой молнией. Тот охнул и схватился за место, куда вошёл электрический разряд. — Извини, — машинально сказал Тор — и растерял всякие «я случайно», встретившись с Питером взглядом. У того были тёмные, полыхающие искушающим огнём страсти глаза. — Н-ничего, — дрожащим голосом произнёс Питер, придавливая подушку к паху, — я, н-наверное, пойду… Он попытался встать, но Тор не дал, придавив искрящими ладонями его беззащитно раскрытые бёдра к дивану. Питер задрожал, жмурясь, и распахнул рот в немом крике. — Подожди, — глухо пророкотал Тор отголоском грома, богом которого был, — думаю, тебе лучше остаться здесь. Он с нажимом провёл руками от колен к судорожно зажатой в руках Питера подушке. Тихий стрёкот электрических разрядов отдавался в теле Питера лихорадочной дрожью. Тору и прежде случалось пленять своей силой существ разных полов и видов, но впервые его ласки принимали так искренне, не стыдясь и не играя какую-то роль. Питер открыл глаза, стоило ладоням Тора скользнуть под подушку, и потянулся к нему, обвил шею руками и поцеловал. В последний раз Тора целовала Джейн Фостер, и было это слишком давно. Поэтому он резко, с грубым напором смял губами губы Питера, толкнулся языком в его рот, одновременно отбрасывая подушку, подхватил Питера под задницу и завалил на диван, накрывая собой. Он был завоевателем — и Питер позволил завоевать себя, широко расставив колени. — Пожалуйста, — прошептал он, стоило Тору начать мокро вылизывать его шею, пуская более ощутимые разряды на его задницу, — ох, пожалуйста! Тор видел, что Питер сам не знает, чего просит. И понимал, что ему нужно дать. Он стащил с него верх пижамы, прижался губами к плечу, потянул вниз штаны. Сам Тор не был настроен на секс, хоть Питер и завёл его до предела. Но от одной мысли от тёплого, расслабленного Питера в своих объятиях на слишком большой для одного постели в его комнате Тору хотелось урчать, как довольному зверю. Питер извивался под лаской его ладоней, довольно ощутимо даже для супергероя бьющих электричеством, но не вырывался. Тор подразнил его соски языком, а потом опустился ниже и, подхватив Питера под задницу, в одно движение взял в рот его член на всю длину. Питер дрожаще, длинно охнул и положил ладонь Тору на затылок. Тор щекотно фыркнул ему в живот — за полторы тысячи лет можно научиться и не таким трюкам. Он глубоко вдохнул и начал быстро двигать головой вверх-вниз, втянув щёки и плотно сжав губы. Питер вёл себя тихо: надсадно дышал, только охал и дёргался от электрических разрядов из ладоней Тора. Тому нравилось — Питер не пытался изобразить сладострастные стоны, будучи естественным и оттого ещё более соблазнительным. Его хотелось довести до крика. И Тор знал, как. Он убрал одну ладонь с ягодицы Питера, взяв его яйца в горсть, массировал их, нежно покалывая током, чтоб это не было чересчур. Питер ахал, вздрагивал, но упорно не срывался на стон. Тогда Тор использовал свой главный козырь. Он глубоко пропустил член Питера в горло, прижал к нему язык и, сосредоточившись, дал по нему сильный разряд. Питер громко вскрикнул и кончил Тору в рот, выгнувшись в его руках. Тор проглотил всю сперму — он не приходил в восторг от её вкуса, но считал дурным тоном поступить иначе. — Боже, — Питера ещё трясло, — боже, Тор! Тор хмыкнул, натянул на него обратно штаны и подхватил на руки. — Сегодня поспишь со мной, любопытный лисёнок, а завтра решим, что с тобой делать. Питер на «лисёнка» не обиделся, только схватился за его шею и положил голову на плечо. И Тор, неся его по коридору базы Мстителей, вдруг почувствовал себя дома. Не в Асгарде — но дома.