стены подъезда

С самого детства за Арсения всё решали родители. Как ему одеваться, как разговаривать, с кем дружить. И иногда такая гиперзабота определённо выходила за какие-либо рамки, потому что даже в кафе родители выбирали за Арса, что ему заказать. — Арсений, милый, сегодня на улице холодно, надеть шапку, — говорила мама, чуть температура опустится ниже +4 градусов. И мальчик послушно надевал эту злополучную шапку, отправляясь с корченым лицом в школу, где его за эту самую шапку все дразнили. Ну, потому что даже девчонки в такую погоду без головных уборов ходят. — Арсений, солнце моё, ну какой футбол, ты можешь упасть и голову с ногами местами перепутать. Лучше поиграй на скрипке, — наставляла мама маленького Арса, ласково поглаживая того по голове, когда он с тоской смотрел на дворовых ребят, которые звали его играть в футбол. После нескольких отказов они стали называть его недоделанным скрипачом. — Арсений, твой одноклассник Ваня мне не по нраву, ты общаться с ним не будешь, — в такие моменты мама мерила шагами комнату с серьёзным лицом, ибо это что ни на есть «важный» разговор. А мальчик и перечить ей не мог, на следующий день от этого самого Ваньки отсаживаясь, на всех уроках после сидя один за партой. Поэтому Попов вырастает тихим, даже слишком воспитанным парнем, прослыв в своей школе маменькиным сынком. Каждый ученик знал, что Арсений Попов зануда, который не пьёт, не курит и не ругается матом, а это значит, что с ним и разговаривать не о чем. Однажды Ленка, его одноклассница, сказала, что если бы он не был таким скучным, то они бы запросто могли встречаться, потому что, как она выразилась, внешне Арс очень даже сексуальный. Но он тогда такого энтузиазма не оценил, ибо девушки его как-то особо не привлекали, особенно после того, как мама уже несколько раз водила его знакомиться с потенциальными жёнами. Зато его привлекал высокий парень из параллели с русыми волосами, который только недавно перешёл в эту школу и поселился, кстати, напротив дома Арса. Только вот о таких Людмила Степановна говорила «плохая, просто отвратительная компания». Антон Шастун, как Попову удалось узнать, перешёл в новую школу из-за того, что с прошлой его прогнали взашей за прогулы и курение в школьных туалетах. Этого Арсений не понимал, но его каким-то неизвестным образом к этому странному парню тянуло. Наверно, потому что он устал во всём слушаться свою мать, ему ведь уже скоро восемнадцать лет исполнится, а он всё ещё надевает тёплые колготки под штаны только из-за того, что мама так решила. Да, тёплые колготки его выбешивают больше всего. В столовой Арс теперь нашёл себе новое занятие — под шумок рассматривать Антона, гадая, зачем ему на руках столько браслетов и колец, и скользить взглядом по красивым чертам лица, отмечая, что у парня очень привлекательная улыбка. А ещё он Шастуну немного завидовал, потому что тот перешёл в новую школу всего месяц назад, а рядом с ним было уже столько народу, сколько у Арсения за всю жизнь не было. Где-то больше полумесяца Попов был лишь сторонним наблюдателем, изучив, кажется, всего Антона с ног до головы, и выучил весь его гардероб. Он узнал, как этот самый Антон пахнет, когда тот проходил мимо него. Сигареты с шоколадом и какой-то приторно-сладкий одеколон. Арс даже однажды вечером вместо того, чтобы учить биологию, ходил в парфюмерный магазин, чтобы найти именно такой запах. Нужный одеколон-то он нашёл, только вот его очень некстати на следующий день спросили параграф по биологии, и он сел с двойкой на место под удивлённые взгляды одноклассников. Ещё через пару недель ему надоело лишь наблюдать и поэтому Арсений придумал идеальный, по его мнению, план привлечения Антона Шастуна. И нет, он не начнёт курить, пить и ругаться матом, ведь это и правда слишком; Арс только будет каждое утро писать ему записки на стенах подъезда. Он разузнал, в какой квартире живёт Антон, и был настроен настроен вполне решительно. Да, следил, и ему ни капли не стыдно. Задумываться над тем, что сделает мать, если узнает, что он портит казённое имущество своими записульками, Арсений не стал. На следующий день после продумывания мелочей, Арс встал немного раньше, чтобы по-быстрому собраться и помчаться в соседний дом исполнять первую часть своего плана. Он не прогадал, когда вставал так рано, потому что как только на стене напротив квартиры Шастуна красивым подчерком было выведено невинное: «Доброе утро и удачного дня, Антон», а сам Арсений уже стал спускаться по ступенькам, люди начали оживляться, выходя из квартир на работу. Попов собой был доволен, в кои-то веки идя в школу с улыбкой на лице. Такие записки продолжались уже более недели, плавно перетекая из подъезда Шастуна, в курилку за школой и обратно. Арсений пытался каждый раз придумывать что-то новое, однажды рядом с очередным посланием прицепляя на скотч одну красную розу. Когда у Арсения закончились какие-либо идеи, он краем уха услышал разговор Антона с его приятелем, Димой Позовым, где парень рассказывал своему другу об этих записочках. Из всего сказанного Попов понял, что Шастун думает, будто все эти послания пишет какая-то влюблённая девчонка, но из-за оригинальности подката, он точно даст ей шанс, когда она объявится. Тогда бедный Арс чуть не подавился своим чёрным чаем, после обиженно сопя. Он даже и представить не мог, что всё это похоже на флирт со стороны девушки. Но сдаваться парень не собирался, немного изменив направление своих посланий. «Твои чёрные джинсы слишком облегающие, как бы никто не позарился на твой наверняка девственный зад». «Ты так красиво зажимаешь губами сигарету, не пробовал брать в рот что-то иное?» «Ну знаешь что, друг мой родной, Тебя я вижу под луной. Тебя я вижу без одежды, Оставьте, бабоньки, надежды» От всех этих до жути пошлых фразочек у Арсения кружилась голова, и если бы не интернет, он бы и не смог ничего такого придумать. Он и так все нецензурные слова в своих посланиях не писал — элементарно не поднималась рука, да он первую подобную записку решился всё-таки написать на стене только спустя минут тридцать, и то после этого он больше был похож на рака, чем на человека. Такой же красный ходил весь день. В общем, это возымело на Шастуна некий эффект, и теперь он всем говорил, что к нему, оказывается, подкатывает парень. «Просто нихуя себе», — говорил тот парням в курилке после уроков, а потом добавлял — «Я не педик вообще-то. Что этот петух записочный себе напридумывал, бля?». Но либо Арсений свихнулся, либо Антон и правда прежде, чем зайти в школу, всегда ходил за неё проверить наличие там очередного послания.

***

Вся эта игра в детектива Антона конкретно подзаебала. Если сначала ему было даже в кайф получать эти странные романтические записульки, то спустя уже полтора месяца это стало бесить. Когда он думал, что за всем этим стоит какая-то стеснительная влюблённая девчонка, он мог понять, почему она не выходит из тени, но он уже давно осознал, что к нему реально подбивает клинья представитель мужского пола. А тогда возникает весомый такой вопрос: «Какого, собственно, хуя, этот дебил ходит вокруг да около, даже, видимо, не собираясь показываться?». Шастун даже однажды встал на полчаса раньше, чтобы застать в подъезде своего тайного поклонника, но опоздал, провожая взглядом из окна быстро уходящего темноволосого парня. Тогда он в прямом смысле весь день выискивал брюнетов, изучая их со спины, и таки нашёл одного — Арсения Попова, но ему синица на хвосте принесла, что этот пацан безумный заучка и маменькин сынок, поэтому писать записки такого неприличного содержания он явно не способен. Антон правда расстроился, а скорее даже разозлился на парня, который заинтересовал его своими посланиями и до сих пор не показался. Хотя всем вокруг Шаст продолжал утверждать, что он далеко не по мальчикам, и точно разобьёт этому тайному поклоннику лицо. Со временем все эти записки и не думали прекращаться, а на стене подъезда не осталось практически свободного места. Бабушки на скамейках ворчали по этому поводу, проклиная всю нынешнюю молодёжь, как всегда говоря, что Сталина на них нет. А сам Шастун начал думать, что автора этих записок и не существует вовсе, — ну в самом деле, он ни разу не смог застать его врасплох. Поэтому сегодня он решил предпринять крайнюю меру: всю ночь дежурить у входной двери, и если и так он не поймает этого брюнета, то точно спишет всё на расстройство психики. К трём часам ночи глаза у Шастуна начинают слипаться, и он выпивает уже четвёртую кружку кофе, ударяя себя по щекам ладонями, и в сотый, наверно, раз выходит на лестничную площадку покурить. Антон перечитывает все записки, листает ленту в вк, слушает музыку в наушниках на полную громкость — и это всё для того, чтобы ни в коем случае не уснуть. На такие жертвы он не шёл даже для того, чтобы вымолить у родителей не оставлять его с бабушкой, пока они будут в отъезде. В итоге антоновский организм практически стойко выдерживает ночное приключение, и в семь часов утра Шаст ещё раз выходит на площадку покурить, слыша на лестнице чьи-то торопливые шаги. Антон чуть ли не начинает прыгать от радости, вовремя спохватываясь, и бесшумно тушит сигарету, быстро возвращаясь в квартиру, чтобы занять наблюдательный пост у глазка. Сначала он видит ровным счётом никого, но уже через несколько минут на этаж поднимается не кто иной, как Арсений Попов собственной персоной. Шастун хочет яростно ударить себя ладонью по лицу, потому что он мог уже несколько недель назад разоблачить поклонника, но повёлся на дурацкие о нём разговоры. Тем временем, парень достаёт из своего рюкзака чёрный маркер, начиная на свободном клочке стены писать очередную записку, а Шастун элементарно не выдерживает, резко распахивая дверь, и громко кашляет, привлекая внимание. Попов так сильно вздрагивает, что чёрная полоска проходит через некоторые записки, перечёркивая полстены, а потом рука замирает, как и сам Арс. — Так вот, значит, кто ты такой, мой тайный обожатель, — начинает Антон, подходя к Арсу поближе. — Наконец-то я тебя поймал. Только не смей убежать сейчас, я всё равно догоню, — произносит он, когда видит, что Арсений явно навострил лыжи. — Я… — у Арса очень большой словарный запас, но сейчас все буквы будто из головы вылетели, и сказать он ничего не может. Как объяснить всё это человеку, если Попов даже взгляд от стены оторвать боится, чтобы посмотреть в непосредственной близости на предмет своего воздыхания. Почему-то именно в данный момент вспоминаются все непристойности, что Арс понаписал на стене, и предательский румянец заливает щёки, выдавая просто с потрохами. — Что ты? Ты охренел, Арсений, вот что, — Шастун подходит к замершему парню ещё ближе, резко разворачивая его к себе лицом, и несколько секунд рассматривает родинки и длинные ресницы. А Попову кажется, что его сейчас ударят, как и обещали, поэтому он зажмуривает глаза, думая, что вот она, его первая драка. — Я затрахался ждать, пока ты объявишься. Арсений недоумённо распахивает глаза, не зная, как реагировать на эти слова, но ему и сориентироваться не дают, прижимаясь губами к губам. Он ждал первую драку, а получил первый поцелуй, вот так в жизни бывает. Не дожидаясь каких-то действий со стороны Попова, Шастун тянется рукой к его подбородку, заставляя того приоткрыть рот, и проводит языком по нижней губе, слегка оттягивая её зубами. Тут Арс вообще теряется, не представляя, что делать в таких ситуациях, потому что к такому его мама не готовила. Поэтому ему самому приходится выкручиваться из положения, начиная двигать своим языком, повторяя движения за Антоном. Тот лишь улыбается в поцелуй. — Ты же даже целуешься в первый раз, откуда таких фразочек понабрался? — спрашивает Шаст, отстранившись. Арсений смотрит на него охреневшими глазами, быстрым движением облизывая свои губы, чувствуя на них отчётливый привкус сигарет. — Интернет, — парень пожимает плечами, а Шастун начинает громко смеяться, скрючиваясь пополам, и вызывая у Арса ответную, слегка смущённую улыбку. — Серьёзно? И как ты набирал это в поисковике? Пошлые гейские фразы? — после этих слов на Антона накатывает второй приступ смеха, а на глазах уже слёзы выступают, и живот надрывается так, что грозит в скором времени лопнуть. Арсений не осмеливается ответить, что именно так и набирал. Они очень быстро находят общий язык, несмотря на то, что, казалось бы, совершенно из параллельных галактик: тихоня и плохиш. Арсений в свободное время делает уроки и играет на скрипке, а Антон курит с друзьями за гаражами, всё пытаясь затащить туда и Попова. Но одно их теперь точно объединяет: исписанные стены в подъезде и поцелуи с привкусом сигарет.