Can't pretend

Я не готов уступать, но тебе так легко я готов проиграть...

Первые дни сентября отличались от первых дней любого другого месяца. В них было что-то особенное. Запах ли школьного пюре, коим по средам кормили добрые поварихи сотни голодных подростков, или непривычный уху шум и визги детей, но это вдохновляло, как будто обливало душу теплом и радостью. За окнами школы по крышам бил небольшой дождь, но внутри было тепло и уютно. Единственный минус составляли "Монстры". Монстры были своеобразной школьной элитой. Разумеется, они сами присвоили себе этот титул, но никто не спорил - перспектива оказаться лицом на грязной земле с переломанными костями не воодушевляла. Между тем школьные будни летели с огромной скоростью. Не происходило ровным счётом ничего, о чём с диким блеском в глазах могли бы посплетничать десятиклассники на переменах и особо скучных уроках. Нетта записалась в тренажёрный зал, Саара сбрила виски, Элени выиграла какой-то международный конкурс, а Никита тем временем с завидной регулярностью спасал Мэла от Тео. Вот и сейчас "мамочка" Монстров нагло ухмыляется, глядя на Мэловина, прижатого к холодной стене школьного туалета. Около них уже собрались другие Монстры и обычные ученики, чтобы одобрительно кричать и улюлюкать, радуясь, что жертвой стали не они. Тео высокомерно, с осознанием собственного превосходства, посмотрел на свою жертву, подозвал Монстров, что-то шепнул им так, чтобы никто не слышал, и снова ухмыльнулся. Один из его подопечных встал неподалеку, включил камеру на телефоне и направил её на Мэловина. Тот понял, к чему всё ведёт и стал оглядываться по сторонам, видимо, ища кого-то в толпе. - Что, парня своего ищешь? - загоготал Тео, - его здесь нет - Монстр максимально приблизился к лицу жертвы и прошептал, разделяя слова, - никто. тебя. не спасёт. - Иди нахрен. - Ой, какие мы грозные. Итак, МеловИн... - Я Мэловин, - сквозь зубы проговорил брюнет, и в его глазах сверкнули маленькие огоньки. - Заткнись, - рявкнул Монстр, метнув злой взгляд в сторону бунтаря, - Заткнись и слушай меня. Сейчас ты делаешь то, что я говорю, а если не сделаешь, то можешь попрощаться со своей милой мордой. Усёк? Мэл решил хранить гордое молчание, чем очень разозлил Монстров. Почти все "зрители" вокруг включили камеры, толпясь у входа в туалет, и с азартом ждали продолжения. Один из Монстров отвесил жертве пощёчину и, рыча, повторил вопрос: "Усёк, сука?" Мэловин потёр ладонью пылающую щёку и утвердительно кивнул головой. - А теперь ты смотришь в камеру Рика, - Тео кивнул головой в сторону рыжеволосого Монстра, - заходишь в кабинку и пьёшь из унитаза. Обычный обряд для таких для таких чмошников, как ты. И это ещё только начало. Понял? - Ага, - надменный вид выдавал брюнета, но вскоре он принял своё обычное, отстранённое выражение лица. - Ну! - крикнул Рик, поудобнее устроив руку с телефоном. - Тео жалкое дерьмо, - Мэл нахально улыбнулся, - и ему самое место в этом туалете, - он посмотрел прямо в камеру и продолжил, голосом отделяя слова, - вместе. со. всеми. вами. Взбешённый, Тео с силой толкнул Мэловина, отчего тот ударился лопатками о бетонную стену. За этим последовали удары в живот. Монстр отвесил жертве смачную пощечину, вмазал по скуле и схватил за шею. Его сообщники, не жалея ног, пинали брюнета и покрывали его трёхэтажным матом. Когда Тео отпустил шею Мэла, тот медленно осел на пол. Дышать было сложно, воздуха катастрофически не хватало, в глазах плыло. Мэл уже приготовился к очередному удару, но сквозь сквозь мутную пелену подсознания услышал голос, тёплый, сладкий, как парное молоко. Брюнет не мог разобрать, что кричал спасительный голос, но он чувствовал, что теперь в безопасности. Очнулся Мэл уже в мед.кабинете. Рядом стоял Никита, директор и какая-то женщина, по всей видимости, медсестра. Имя директора Мэловин не знал, но видел его на линейке первого сентября. Это был мужчина средних лет, достаточно спортивного телосложения, что совсем нехарактерно для школьных руководителей, его волосы непослушного завивались к концам и были какого-то... Кофейного цвета. "Два кофейных в одном кабинете - это уже перебор", - только и успел подумать Мэл, прежде чем на него с расспросами накинулась медсестра. После пятнадцати минут осмотра она отошла, что-то записала в журнале и улыбнулась. Серьёзных повреждений не оказалось, поэтому со словами "жить будет" Мэловина выпроводили из мед.кабинета. Голова немного кружилась, но он поспешил на спасительную свободу осенних улиц. Включив в наушниках Леди Гагу, брюнет задумался. Домой идти не хотелось, поэтому парень пошёл туда, куда его вели ноги (на минуточку, в большинстве своём покрытые тёмными кляксами синяков). Время потеряло счёт, как и тысячи бурых листьев, которые пролетали над головой и улетали так стремительно, что, казалось, их там и не было. Ещё через какое-то время на улицах стало довольно холодно, что особенно хорошо ощутил Мэловин, одетый лишь в чёрную футболку с небольшой белой надписью "hope" в районе груди и чёрные летние джинсы. Парень оглянулся по сторонам: незнакомую улицу освещали фонари, затмевая мёртвенно-бледный свет луны. "Так и с людьми, - вдруг подумал Мэловин, - те, кто не может за себя постоять, уходят на задний план. А ведь обычно такие люди оказываются в миллиард раз лучше всех фальшивок, что всегда кричат, лишь бы побыть в центре". Луна одиноко висела на небе, заставляя Мэла полностью погрузиться в свои мысли. Мэла ли? Мэловин никогда не поддаётся эмоциям. Он словно ледяная глыба, холодная и бесчувственная. Неужели Костя снова проснулся внутри этого парня, заставляя тело дрожать не от холода, а от воспоминаний? Все, кто хорошо дружил с Бочаровыми, знает: Костя умер тогда, со своей мамой, оставляя на земле лишь бездушную оболочку, именуемую теперь Мэловином. Но лишь двум людям известно, что на самом деле Костя исчез намного позже: весной позапрошлого года. Это одна из тех историй, которые хоронят глубоко под землёй, сажая на этом месте яркие цветы, чтобы никогда не вспоминать и никогда больше не возвращаться туда, где ты сломался. Из ледяных лап воспоминаний Мэла вырывает кленовый лист, прилетевший ему в лицо с очередным порывом ветра. Парень ёжится и достаёт из ушей наушники: всё равно уже не слушал. Брюнет снова смотрит по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришёл, но всё безрезультатно. Он в этом городе новый, а с ориентацией у парня туговато. В первый же месяц он умудрился потеряться в незнакомом городе да ещё и на ночь глядя. И это не говоря о погоде. Неплохо. Поплутав ещё по ночным улицам, парень понял, что самостоятельно дорогу к дому не найдёт. Была мысль позвонить отцу, но тот на ночном дежурстве, а это значит, что трубку он не возьмёт. Звонить Эмили было бы как то неуместно, а даже если и уместно, то он бы всё равно ни за что этого не сделал. Безвыходная ситуация. Хотя есть один вариант. И этот вариант зовут Никита. Оценив своё положение, Мэл всё же решился и нажал на кнопку вызова рядом с контактом "Кофейный". Через несколько мучительно длинных гудков послышалось сонное: "Алло?" - Забери меня отсюда, - спустя несколько секунд прохрипел Мэл. - Откуда "отсюда"? - с ноткой издёвки спросил Никита, но, подумав, что Бочаров просто так звонить не будет, взволнованно спросил, - Где ты? - Я не знаю улицы, но тут рядом пиццерия и банк. - Жди меня у пиццерии, - тяжело вздохнул Алексеев и нажал на кнопку завершения вызова. Любопытный факт: прошлым летом шатен работал курьером, поэтому небольшой городок он знал наизусть, и сейчас ему не составило труда понять, где находится Мэловин. Никита быстро оделся и чуть ли не бегом направился на другой конец города. Первое, что он увидел, когда дошёл до нужного места: Мэл, сидящий на холодных ступеньках, освещаемый лишь тусклым светом луны (фонари у пиццерии почему-то не работали). Его бледная кожа казалась слегка зеленоватой, отчего возникало ощущение, что Мэл не с этой планеты, а из какой-то далёкой-далёкой галактики, где живут прекрасные мёртвые принцы. - Привет, чудовище, - улыбнулся Никита, подходя ближе. - Привет, - брюнет встал, и тело обдало холодным воздухом, отчего по коже пробежали мурашки. Это не смогло укрыться от внимательного взгляда карих глаз. - Замёрз? - спросил парень, заведомо зная ответ. - Не-а, - небрежно бросил Мэл и, чтобы перевести тему, добавил, - так мы идём? И они пошли. Дорога сопровождалась ненапряжённой тишиной ровно до тех пор, пока один заботливый шатен не снял с себя кожанку и не накинул её на плечи одноклассника. После недолгих возмущений в воздухе снова повисло молчание. В этот раз его нарушил Мэл: - Это ведь ты сегодня спас меня от Тео и его долбанутых дружков? - Ага, - с лёгкостью бросил Алексеев. Ещё бы, для него это уже давно вошло в привычку. - Почему Тео слушается тебя? - Никита, конечно, предполагал, что слов благодарности от брюнета можно не ждать, но где-то в глубине души до этого момента всё равно жила надежда. Ну, что сказать? Он снова разочарован. - Мой папа - директор. Тео знает, что мы можем устроить ему "весёлую" жизнь. Если только я попрошу. - Почему его ещё не исключили? - Не поверишь, но его отец - замдиректора и лучший друг моего папы. Очень ответственный и приятный человек. Да и вообще-то этот вопрос уже обсуждался всей верхушкой школы. - И что решили? - Оставить Тео, если не будет сильного абьюза с его стороны. - И ты считаешь, что всё идёт по плану? - Нет, конечно нет, - Никита взволнованно посмотрел на собеседника, - Просто... Попытайся понять. Я даже не говорю о том, что исключить Тео из школы - подставить и его папу, и моего. Я хочу сказать, что ему остался один учебный год. Его с такой характеристикой, какая у него сейчас, никуда не возьмут. Да и наша школа, вроде как, лучшая в районе. - Тебе его жалко, - скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс Мэловин. - Жалко. Люди не становятся бесчувственными мразями просто так. Брюнет равнодушно отвернулся, стараясь не поддаться эмоциям, накрывшим его с головой. - Ты похож на своего отца, - внезапно выдал Мэл. - Что? - Никита, видимо, тоже погрузился в свои мысли и не расслышал, что ему сказали. - Тогда, в мед.кабинете, я заметил, что у директора волосы такие же, как у тебя. Цвета кофе, который мой папа пьёт по утрам, - Никита слушал это и улыбался. Его правда веселил этот мальчик: отстранённый, неземной красоты, уверенный в себе, хоть иногда и говорит какие-то нелепые вещи. Странный. В хорошем смысле. Наверное даже загадочный. Мэловин был загадкой, а Алексеев любил их разгадывать.