Часть 1
24 сентября 2018 г., 19:57
***
— Занято. Он медленно обернулся на голос, поднимая голову и закрывая дверь, ведущую на крышу. Босые ноги с гибкими и цепкими, как у обезьяны пальцами с аккуратным синим педикюром, цепляющиеся за край крыши, рядом стоят чёрные кеды, из которых торчат гольфы. От щиколотки левой ноги берёт начало татуировка, сплетающиеся стебли с голубыми цветами сакуры, идут по голени и у колена обвивают луну с каким-то иероглифом, прочитать который отсюда никакой возможности. Небесно голубая полоска нижнего белья, явно шёлкового, с врезающейся в бедро тонкой полоской кружева по кромке. От школьной формы только юбка и рубашка на выпуск, развязанная лента висит на шее, как галстук у поддавшего в конце недели офисника. Слегка загорелая кожа, узкие ладони и тонкие пальцы с тёмно-синим маникюром, под стать омбре на концах неестественно тёмных волос. Стрижка не то чтобы сильно модная, скорее, специфичная, волосы обрезаны ровнёхонько по плечо с прямой, чуть ниже бровей, чёлкой. Такая причёска навевает неприятные воспоминания о жутковатых сувенирных куклах. Довольно симпатичное личико с выразительными, тёмными, почти чёрными глазами и несколько хищным, но изящным разлётом бровей подпорчено лишь тонкими сжатыми в нитку губами, и не по возрасту жёстким и презрительным выражением, а ещё пирсингом. Тонкое колечко в левом крыле носа, и две штанги в начале брови. Отвратительные украшения. Совершенно излишние. И эта чёртова небесно голубая полоска нижнего белья. — Не круто. И это были единственные слова, которые сказал Тсукишима Кей, столкнувшись взглядом с сидящей на корточках, как заправский гопник, на краю надстройки с выходом на крышу, курящей девице. Сказал и отвернулся. Едва уловимо поморщившись. Ему, в общем-то, было наплевать, что она здесь сидит и курит, но, направляясь на крышу, он надеялся перекусить в одиночестве, неторопливо полистав книжку под звуки любимой музыки в наушниках. Теперь же придётся делить драгоценное одиночество с кем-то ещё. Конечно, всегда можно сделать вид, что ты здесь один, особенно если оппонент не пытается навязать себя, но... ... Это тоже, в общем-то, было не круто. — Извращенец, — фыркнула девица ему в спину достаточно громко, чтобы он услышал. Она тоже успела его рассмотреть, высокого, статного, с неизменной скучающе-высокомерной миной, сжимающего в руках томик с подозрительно знакомой обложкой, а так же успела заметить, как прошёлся по ней взглядом он. Снизу вверх и снова вниз. Кей медленно, как маньяк, услышавший шорох жертвы за углом, обернулся, высокомерно вздёрнув в немом вопросе белёсые брови. Немой вопрос остался без ответа. Если не считать ответом глубокую затяжку и демонстративное выдыхание долгой струи дыма. И преувеличенно невинную улыбку как итог всего действа. — Не насмотрелся? — последовал насмешливый вопрос после непродолжительной паузы. Тонкие пальцы сбили пепел с сигареты, совсем не изящно и не красиво, а как-то очень грубо и по-мужски. Кей помимо воли скользнул взглядом под юбку ещё разок, даром что при таком положении и ракурсе она не прикрывала ровным счётом ничего и, сообразив, что попался на провокацию, нарочито медленно отвернулся, позволив собеседнице напоследок увидеть как уже его губы дрогнули в фирменной недоброй ухмылке, при виде которой Хината Шое обычно предпочитал за кого-нибудь спрятаться. — Было бы на что смотреть. — А есть с чем сравнить? — последовал незамедлительный ответ и по тону без труда угадывалось, что не зависимо от того, что он скажет, следующей фразой она поднимет его на смех. Тсукишима молча надел наушники, не удостаивая более вниманием неприятную особу, портившую ему посиделки на крыше уже неделю и уселся на лавочку, привычно положив рядом сумку. Реагировать далее на подобные инсинуации он посчитал ниже своего достоинства. Ветер услужливо донёс до него едкий табачный аромат. И чего она спустя неделю решила заговорить? Да ещё и таким... вызывающим образом? Запоздалое стремление прогнать чужака со своей территории или грубая попытка проявить интерес? Юноша положил ногу на ногу и открыл книгу. В любом случае, он пришёл сюда не ради её незримой и молчаливой компании.***
Тсукишима закрыл книгу, заложив указательным пальцем страницу, и, поправив очки, достал из кармана мобильный. До конца большой перемены оставалось двадцать пять минут блаженного ничего не делания. А ещё там был целый вагон смс-ок от потерявшего его Ямагучи. Кей благосклонно относился к его компании, можно даже сказать, что он любил проводить с ним своё свободное время, но иногда ему хотелось побыть наедине с собой. И увы, Ямагучи не всегда это понимал, вынуждая своего друга исчезать под теми или иными предлогами. Впрочем, Тадаши был достаточно отходчив, чтобы не заострять внимание на заскоках своего друга. Кей задумчиво разглядывал потухший экран мобильного телефона, в руке, лежащей на колене, в котором отражалось голубое небо с редкими заплатками рванных, почти прозрачных облаков. По весеннему тёплый апрельский ветерок ерошил светлые волосы и запускал невидимые ручонки под школьную форму. Поддавшись внезапному порыву любопытства, юноша поднял мобильный телефон на уровень глаз, всё так же глядя на зеркальный, погасший экран аппарата. Малопонятная девица всё ещё сидела на краю надстройки, правда уже свесив вниз босые ноги и откинувшись на отставленные назад руки, беззаботно качала ногами, не обращая внимания на крайне неустойчивое положение нетбука, стоящего на её коленях. Придержав уползающий компьютер рукой, она подняла руку и глумливо пошевелила пальцами, давая Кею знать о том, что его любопытство не осталось незамеченным. Юноша опустил телефон и, досадливо цыкнув, прибавил громкость музыки в наушниках.***
Она остановила его внезапно, просто сбросив вниз свой кед, когда он взялся за ручку двери, ведущей с крыши. Ему бы проигнорировать этот странный жест, призванный привлечь внимание, да вот только не получилось. Или, вернее будет сказать, не захотелось. Что именно заставило его поднять взгляд, он ответить не мог, ровно как и почему он, нехотя стянув наушники, когда она постучала по своему уху, намекая на то, что он не услышит то, что она хочет сказать, замер в ожидании. — В тумане утреннем весенний день… И в сумерках ждать буду с нетерпеньем, Когда появится Неясный свет луны Сквозь ветви молодых деревьев… Тёмные глаза любопытно поблёскивали из под густой тёмной чёлки, а уголки тонких губ подрагивали в лукавой полуулыбке. Тсукишима долго, не мигая, смотрел на девушку, то ли испытывая её решимость, то ли не решаясь предпринять хоть что-то в ответ. Кей бессознательно сжал пальцы на томике Манъёсю. Стих ведь... явно выбран не наобум, но и используется он не в первозданном своём толковании. Значит, всё таки, намёк, а не демонстрация знаний и памяти. Стих прозвучал как приглашение или признание. Но тогда к чему и в чём? И, главное, зачем? После такого более чем грубого даже... не_знакомства. Имён они ведь друг другу не назвали. Лишь обменялись колкими, ни к чему не обязывающими фразами. Подобное как-то не располагает к более близкому знакомству. Но его имя она видимо знает...или к чему бы ей упоминать луну? Он наклонился, поднимая её кед, чтобы хоть как-то скрыть своё замешательство. Постоял ещё немного, молча глядя на неё и пытаясь уловить хоть малейший намёк на враждебность или издёвку. Может, эта странная особа решила над ним подшутить и от его ответа зависит, что она скажет далее? Не лучше ли тогда будет молча удалиться, уклонившись от бесполезной беседы? — Ну? — не выдержала девушка, наклоняясь ниже и держась за край руками. Волосы скользнули по плечу, ластясь к щекам. Кей закинул кед на пристройку, но она даже не посмотрела, как далеко от неё он упал. Юноша открыл дверь, и она решила, что он просто уйдёт, когда он, не поднимая на неё глаз, решился: — Печально на душе, когда за облаками Вдруг скроется на небесах луна, Что тысячи веков сиять должна, О, как в прощальный час бывает тяжко, Хотя и знаешь ты, что встреча суждена! Дверь на крышу закрылась. Кисей Хичиэ, ученица первого года старшей школы Карасуно, откинулась на спину и, покачивая свисающими ногами, уставилась в небо. Она, чего уж душой кривить, не ожидала, что Тсукишима Кей, неразговорчивый и хмурый, ответит ей, если не взаимностью, то, хотя бы, не тем демонстративным и решительным "прости, не интересно", которое получали те немногочисленные девочки, что набирались смелости предложить ему дружбу. Хотела бы она предложить ему свою дружбу? И предложила ли её? Первый вопрос сложный, со вторым попроще. Дружбу она ему не предложила, а вот увидеться тут, "не случайно", как это происходило всю предыдущую неделю, да. А ещё она совершенно точно знала, что её этот загадочный гигант из класса один-четыре интригует и привлекает настолько, что, заметив впервые в его руках томик с поэзией, она не поленилась закачать на свой нетбук все доступные издания, чтобы, сидя здесь на крыше, читать их вместе с ним. По мнению Хичиэ, такая одержимость в поглощении информации, не отвечающей её интересам, могла свидетельствовать только о невероятном и загадочном влечении к кому-то. Информационный маньяк по натуре, Хичиэ поглощала и усваивала в сутки огромное количество информации совершенно разного характера и направленности, начиная от языков программирования, которые являлись её основной страстью и с коими она связывала свою жизнь, и заканчивая запросами в гугл наподобие: "черепахи размножение как?!". В её милую головку в течении дня всегда приходила неимоверная куча вопросов, которые сложно было увязать между собой, но без ответов на которые, как ей казалось, жить будет невозможно. Однако, поэзия почти никогда не входила в число её запросов. До недавних пор. О том, кто такой Тсукишима Кей и с чем его есть, Хичиэ узнала довольно быстро, даже интернетом пользоваться не пришлось. Оказалось, что достаточно пристроится рядом с его одноклассницами в коридоре и те в беседе между собой выдадут всё, что нужно и не нужно: и про его мрачность, и высокомерие, и саркастичность, и неприступность — в общих чертах, список его недостойных-достоинств был почти бесконечным, но, увы, в нём было слишком много повторений. Куда более интересной была информация о том, что он состоит в волейбольном клубе, что, впрочем, с его ростом было не удивительно. Правда, предлога, как бы попасть в спортзал незамеченной и, желательно, легально, девушка пока не придумала. Сталкерить она при необходимости умела не хуже какого-нибудь киношного агента спецразведки, но пока в этом не было необходимости. Но сегодня, когда ей попалась на глаза именно эта песнь, она решила, что это знак, что пора с ним заговорить. И, судя по всему, не ошиблась. Хичиэ прикусила ноготь на мизинце, провожая взглядом облако, похожее на кролика. Но почему его ответ оказался положительным? По всем, даже самым скромным прикидкам, такой исход дела был почти фантастическим, ведь Тсукишима Кей, судя по его поведению и выдержке, консерватор и формалист до мозга костей, а значит кто-то, кто выглядит и ведёт себя так, как она, не мог бы привлечь его внимание. Может, он просто решил отплатить ей за её беспардонное и хамское поведение и составил какой-нибудь хитрый план в момент, когда она так тонко предложила ему увидеться ещё раз? Девушка уселась, извлекая из стоящего рядом кеда гольф, и, натягивая его на ногу, попыталась выкинуть из головы все ненужные размышления. Что сделано, то сделано. Завтра будет очередная перемена и очередные посиделки на одной крыше. И, если он придёт, то, может быть, она рискнёт с ним заговорить. Хичиэ никогда не страдала от избытка скромности или стыдливости, но почему-то, видя его, язык у неё словно прилипал к нёбу, а если и отлипал, как это произошло сегодня, то в основном для каких-нибудь пошлых фразочек и шуточек. Тсукишима Кей определённо будил в ней всё самое плохое и хорошее, безжалостно смешивая это в ядрённый коктейль из "я не знаю, как себя вести". И на это Кисей Хичиэ была готова потратить некоторое количество своего времени. Чтобы просто разобраться — какого чёрта?
