Шрамы

– Откуда у тебя столько шрамов? – спросил Винсент, нежно касаясь пальцами отметины на лице Гробовщика. Тот не ответил, а лишь мягко перехватил руку графа и поцеловал его запястье. – Ты всегда молчишь или стараешься сменить тему. – Фантомхайв освободился из объятий и, приподняв челку Гробовщика, посмотрел ему в глаза. – Почему? – Потому что я не хочу говорить об этом. Все осталось в прошлом. Не самые приятные воспоминания, хех. – Гробовщик повернул голову и посмотрел в окно. – Хотел бы я напрочь забыть те дни, но не удастся. И почему ты так рьяно пытаешься выяснить происхождение этих меток? Они меня уродуют? – Ну что ты. Это прозвучит странно, но шрамы тебе очень идут, они красят тебя. И я счастлив, что свое лицо и тело ты показываешь только мне. – Винсент склонился над Гробовщиком и поцеловал его в губы. Тот подался вперед, заключая графа в крепкие объятия, что никак не вязалось с его достаточно хрупким телосложением.

***

Глава семьи Фантомхайв тихо лежал в кровати, глядя на мирное лицо спящего Гробовщика. Грубый шрам ярко выделялся на его бледной коже. Не только лицо и шея, но и все тело у него было "украшено" подобными метками. Создавалось впечатление, что когда-то давно Гробовщика исполосовали настолько, что от ран остались столь грубые яркие отметины. Гробовщик никогда не говорил о своем прошлом. Он умалчивал о том, чем занимался до открытия похоронного бюро. Граф не знал даже, сколько ему лет. Выглядел он не старше тридцати, но в его глазах, казалось, крылась тысячелетняя история. Холодные желто-зеленые глаза всегда оставались печальными, даже если их хозяин весело смеялся. В них виднелась усталость от жизни, боль пережитого и смирение к судьбе. Винсент невольно старался избегать прямых пересечений взглядов, потому что на него внезапно наваливалась такая тоска, что грудь болезненно сковывало в тиски и ему казалось, что его сердце вот-вот разорвется на части. Но также эти глаза светились невероятной любовью и излучали тепло, когда Гробовщик смотрел на своего любовника. Из-под одеяла виднелась верхняя часть туловища Гробовщика. Больше всего от шрамов пострадали руки. Нежные, теплые тонкие руки с очень длинными черными ногтями были покрыты неровными выпуклыми полосами. "Кто же посмел сделать с тобой нечто настолько ужасное?" – думал Винсент, рассматривая любимого. Ему хотелось поцеловать каждый сантиметр следов глубоких ран, но он опасался, что Гробовщик проснется и вновь будет недоволен излишним вниманием к своей коже. Поэтому Фантомхайву оставалось только смотреть и тяжело вздыхать. – Вот ведь... Дались тебе эти отвратительные отметины, – прозвучал недовольный голос, и Винсент вздрогнул. – Когда ты?.. – Только что. Знаешь, трудно не проснуться, когда тебя сверлят настолько внимательным взглядом. А понять причину такого твоего поведения очень легко. – Гробовщик вздохнул и взъерошил челку. – Прости. Просто мне больно смотреть на твои раны, – тихо сказал Винсент. – Это давным-давно уже не раны, а лишь их поверхностные следы. Если я позволю тебе к ним прикоснуться, ты перестанешь пытаться выяснить их происхождение? Граф посмотрел в приоткрытые глаза, светящиеся необычным огнем и сдался. – Хорошо... Я больше не буду тебя спрашивать об этом. – Тогда, граф, иди сюда. – Гробовщик протянул руки к Винсенту, и тот сразу подался вперед, сливаясь со своим партнером в единое целое. "Неважно, откуда у тебя появились эти страшные следы. Важнее всего то, что ты преодолел невероятные страдания, прошел через боль и встретился со мной. Пока я жив или пока ты не захочешь покинуть меня, я буду защищать тебя от всего, от любых напастей. Ведь я люблю тебя, Гробовщик".