Хранители снов: Второй шанс...

- Что? – Тупо переспросил я. Я никогда не впадал в такой ступор. Может, из-за всего произошедшего я просто слышу то, чего всегда боюсь услышать? Сейчас, её слова казались злой шуткой, которые она всегда любила мне говорить или ещё хуже того, делать для меня, от чего я был не в восторге. - Я… Я твоя сестра, - выпалила она. Я смотрел на неё, но не верил ни одному её слову. Её взгляд был настолько холоден, что по моей спине пробежались мурашки. - Не может быть, - прошептал я. Моё сердце или остановилось, или стучало настолько быстро, что стуки слились в один протяжный, который заглушал все мысли во мне. - Я хотела тебе рассказать позже. В этот короткий день навалилось столько, что я не могла всё так сразу рассказывать. Посмотри. Всё становиться хуже и хуже, проблемы липнут к нам, как… Как гвозди к магниту. Мы уже не знаем, что нам нужно делать. - Не говори так, - хрипло проговорил я, смотря в пол. - Не говорить правду? Ты прав, это лучший способ избавиться от проблем. Просто не замечай их и всё будет в порядке, - недовольно начала она, но я даже и не слушал её. Я всегда не понимал, почему она мне казалась такой знакомой: глаза, улыбка, которую я видел так редко, волосы. Всё в ней казалось таким знакомым, видимо, я не полностью потерял память. Честно говоря, я сожалею об этом, но не всегда понимаю, о чём именно: из-за того, что утратил или из-за того, что она частично сохранилась где-то в самой глубине. И тут до меня дошла суть. Ведь даже имена были так схожи – Эмма и Эми. Неужели, это действительно Эмма. Нет, она не могла умереть! Она заслуживала счастливой жизни, не смотря на то, что её старший брат умер. Она не может быть Эммой, нет! - Эмма, - шёпот сорвался с моих губ прежде, чем я вообще мог сообразить, что что-то сказал. - Да, - я даже вздрогнул от её слов. Я повернулся к ней, но она уставилась в стенку и смотрела, словно сквозь неё. - И мне теперь называть тебя Эммой? Или Эми? – На последнем слове я думал, что просто задохнусь. Это имя больше не доставляло мне радости или приятного тепла, которое расплывалось по всему телу. Оно не вызывало глупой улыбки или неловких мыслей. Неужели я совершил самую отвратительную ошибку в своей жизни, которую я никогда не смогу произнести даже самому себе? Не смогу признать даже в самой глубине свое души? А может я любил её, как сестру, но просто никогда не осознавал этого? Навряд ли я вообще её любил. Мне всегда говорили, что любовь взаимна. Она же надо мной только издевалась. Здесь нет и капли любви. Возможно, даже зная правды, я никогда не пойму всего того, что она сделала. - Зови меня Эми. Я не хочу пока никому говорить о том, что мне под триста, - почему-то её фраза вызвала лёгкую усмешку на губах. Видимо, она действительно вызывала во мне только дружеские чувства. Я ведь все триста семь лет жил один, не зная, что такое семья. Только теперь я понял, что глубоко ошибался и сильно запутался во всём этом. Вся эта чепуха, что твердил мне мой внутренний голос, оказалась настоящей ложью, в которую я слепо верил. И, как оказалось, зря. - Хорошо, сестрёнка, - нелепо произнёс я. – Надеюсь, ты потом мне всё расскажешь. – Произнёс я, вставая с пола, и добавил, - А теперь нам надо идти, потому что другие ждут. Нам надо разобраться со всем этим, пока не стало ещё хуже, и не появились лишние проблемы… - Эми согласно кивнула головой, после чего я подал ей руку. Когда Эми взялась за неё, то я понял, насколько был прав – по телу больше не пробежали мелкие разряды тока, а внутри всё не горело и не полыхало огнём, который я так долго усмирял. Теперь я тёплый, сердце спокойно бьётся. Лишь когда я говорил, что теперь у мен есть семья и я не одинок, становилось чуть теплее, а сердцебиение немного ускорялось. Я больше не влюб… Мне больше никто не нравиться, и я свободен от всех тягостных мыслей. И всё же, я дал себе обещание о том, что я никогда не признаюсь и не подумаю о своеобразной «ненависти», чтобы больше никогда не мучиться… *** - И что мы теперь будем делать? – Спросил Джон. - Будем думать, - просто ответила Эми, а потом встала и направилась к столу Авери. Порывшись в полке, она достала карандаш и пару листов. Потом, вернувшись к кровати, начала то-то рисовать. Через пару минут она подвинула табурет и положила на него лист. - Что это? – Спросила Авери, рассматривая непонятную фигуру на листе. Она нахмурилась, пытаясь хоть что-нибудь понять, отчего между бровями у неё появилась небольшая складочка. Пару белокурых, почти белых, прядей упали на её лицо, отчего она аккуратно отмахнула их за спину своей светлой ручкой. Она выглядит такой хрупкой и ранимой. Её светло-серые глаза бегали по листку, пытаясь что-то сообразить, но в них читалось явное недоумение. А она действительно красива, умна и скромна. Раньше я и не замечал её особо. Ну, как девушку. Она всегда была для меня обычным другом. Я сразу мотнул головой так, словно стряхивал что-то с головы. Никто, слава Богу, не обратил внимания. «Дал он себе обещание, конечно!» - назойливый внутренний голос очнулся, как ни в чём не бывало спустя столько времени. Я успокоился и посмотрел на лист. - У логова Смерти нет определённых размеров, но это основные комнаты, залы и тому подобное. Я примерно начертила то, что не меняется. Своеобразная карта поможет нам хоть чуть-чуть ориентироваться. - Откуда ты это знаешь? – Удивлённо спросил Джон. Его янтарные глаза странно сверкнули, от чего по моей коже пробежался холодок. Неужели он теперь всегда так пронзительно смотреть будет? Но Эми не вздрогнула, а, наоборот, спокойно ответила: - Мне позволяли расхаживать по всему, куда я только забреду. Даже карту дали, но я её где-то потеряла. Но за всё то время я успела выучить её наизусть. В общем, ходила, где только можно. Кроме двух комнат, разумеется. - И каких же? – Поинтересовался Джон. - Комната Пленных и комната Умерших Душ, - на последних словах её голосок странно вздрогнул. - Итак, зачем же нам карта? – Вмешалась Авери. - Всё очень просто, - начал она самым обыденным тоном, - Мы не должны обращать внимания на то, что это логово смерти. Не должны думать о Кромешнике. - И что дальше? – Удивлённо воскликнул Джон. В его голосе сквозили нотки беспокойства и страха. Его можно было понять. Он самый первый в списке, кто не желал бы туда возвращаться. - Мы вломимся туда! – радостно воскликнула Эми, подпрыгивая на кровати. Остальные же, включая меня, просто замерли от ужаса.