Тает лёд

Первые пять минут, проведенные на льду, я вообще не понимал, на кой чёрт сестра меня сюда притащила. Да, когда-то я увлекался фигурным катанием и действительно получал удовольствие от процесса. Я упивался скоростью, с которой мои коньки рассекали лёд. Наслаждался встречным потоком морозного воздуха на любимом открытом катке вокруг высокой рождественской ели, мерцающей миллионами разноцветных огоньков. Я приходил в экстаз от ощущения полёта, когда взвивался в воздух в очередном тулупе*. Тренер без устали ругал меня, пытаясь вырастить из щуплого мальчишки, каким я был почти десять лет назад, настоящего спортсмена. И периодически он пытался уговорить моих родителей перевести меня с любительского на профессиональный уровень, пророча мне призовые места на чемпионатах. Никакие падения и мелкие травмы не могли подкосить мое желание выходить на лёд снова и снова. Так я думал до тех пор пока… Пока не произошли два события, заставившие меня поставить крест на фигурном катании. Первым и самым тяжелым событием, кардинально изменившим мой наметившийся было жизненный путь, стал уход отца из семьи. Я помню, как они с матерью выясняли отношения, как хлопали двери, как билась посуда. Крики. Обвинения. И стены непонимания. Одна стена между отцом и матерью. И вторая между мной с сестрой и нашими родителями. Мы были маленькими и совершенно не понимали, что происходит и почему дома стало так неуютно, так неспокойно. Я помню, как Джулека плакала, когда мама с папой ругались. И как я сидел с ней в обнимку и рассказывал ей сказки про пиратов, про пришельцев, про драконов и каких-то странных принцев и принцесс, выдумывая на ходу, лишь бы отвлечь сестру от домашних скандалов. В конце концов однажды отец пришел ко мне и сказал, что больше не сможет водить меня на фигурное катание. На следующий день после того разговора он ушел, и с тех пор мы с Джу больше не видели его. Лишь несколько раз в самые первые месяцы он звонил с извинениями, ссылаясь на таинственные обстоятельства, из-за которых не может приехать и нас повидать. До тех пор, пока мама, как я узнал позднее, не запретила ему звонить и мучить нас пустыми обещаниями. С того времени, как отец ушёл, мама сама пыталась водить меня кататься на коньках, но о прежней частоте занятий речи уже не шло. Матери приходилось усердно работать, чтобы обеспечивать нашу семью. А оплачивать услуги недешевого тренера было тяжеловато, к тому же ей приходилось каждый раз отпрашиваться с работы, чтобы возить меня на тренировки почти через весь город. Вторым событием, которое окончательно завершило мою спортивную карьеру, стала моя первая серьезная травма на льду. Во время одной из тренировок в группе, на которые я стал ходить всё чаще, так как на индивидуальные занятия нам просто не хватало средств, я случайно налетел в прыжке на приличной скорости на одного мальчишку. Мы упали, сбив с ног еще нескольких человек. По счастливой случайности, никто из них не пострадал. Кроме меня. Острым лезвием чьего-то конька я сильно поранил руку. Рана была настолько серьезной, что поставила под вопрос мои занятия музыкой. Тогда я только начинал играть на гитаре, но уже понимал, что моё сердце полностью принадлежит этому занятию. С помощью инструмента я мог выразить себя, свои эмоции и чувства практически в любом месте, не заморачиваясь с поиском ровного льда и заточкой коньков. В конечном итоге рука полностью восстановилась, но, хорошо всё обдумав, между спортом и музыкой я выбрал гитару. И не только потому, что музыкальные занятия обходились нам дешевле, чем катание на коньках, но и потому, что я хотел расти, развиваться во всём, чем бы я не занимался. А для того, чтобы становиться лучше в фигурном катании, я должен был посвятить этому занятию всего себя, ездить на сборы и отдалиться от своей семьи. Этого я просто не мог себе позволить. Оставшись единственным мужчиной на корабле (в самом буквальном смысле), я не мог бросить маму и сестру. Я был нужен им, а они были нужны мне. Поэтому коньки пришлось повесить на гвоздик. И я очень хочу верить в то, что обстоятельства никогда не сложатся так, что мне придется повесить на соседний гвоздик мою гитару. И вот теперь, спустя столько лет я снова стою на льду. Джулека притащила меня сюда, сказав, что будет весело, а мне просто необходимо развеяться и размять свои «старые» кости. Воспоминания о прошлом полностью захватили мои мысли, поэтому я не сразу заметил, как она появилась на льду. Маринетт. Иссиня-черные волосы, убранные в два забавных хвоста, подпрыгивали в такт её движениям. Для сторонних глаз она выглядела несколько неуклюже и мило краснела, когда спотыкалась или натыкалась на кого-то на льду. Пару раз она даже упала, хотя намётанному глазу было заметно, как она успевала умело сгруппироваться, чтобы падение было наименее болезненным. И несмотря на свою видимую неловкость, были минуты, когда она могла полностью слиться со льдом, поддаться вдохновению и музыке, играющей тихим фоном на катке, и рассекать лёд, выполняя нехитрые трюки. Еще так по-детски угловато, но с душой, забыв обо всём вокруг. Я наблюдал за ней, и чувствовал, как моё сердце стало биться чаще. Мы виделись с ней всего пару раз, и первая наша встреча была довольно напряженной из-за акумы, захватившей мою мать. А последующие несколько встреч были настолько мимолетны, что о них не стоит даже и думать. Но с тех пор, как мы познакомились, я не раз ловил себя на мысли о том, что не прочь узнать эту девушку поближе. Расспрашивать сестру я не стал, зная, что она не оставит мое внимание к своей однокласснице без едких комментариев. Но сейчас мне пришла в голову мысль, что не так уж успешно я скрывал свой интерес к Маринетт, ведь возможно именно за тем Джу и позвала меня на каток, чтобы я смог наконец провести время в компании этой голубоглазой брюнетки. К своему удивлению, на катке я обнаружил еще одного человека, которого встретить совершенно не ожидал. Один из моих тренеров по фигурному катанию — Филипп Канделоро, к которому я какое-то время ходил в детстве, сидел в зрительном зале и наблюдал за молодежью на катке. Я поймал мимо проезжающую сестру и узнал у неё, что мой бывший тренер набирает актёров в грандиозную постановку, приуроченную к какому-то городскому празднику. Сам мэр Буржуа нанял его, чтобы тот устроил настоящее шоу, но с участием не только профессиональных фигуристов, но и простых граждан, в частности с учениками коллежа «Франсуа Дюпон» (и судя по всему, это требование было выдвинуто в угоду прихоти дочери мэра). Месье Канделоро внимательно следил за происходящим на льду и с неудовольствием морщился, когда видел чье-то очередное неуклюжее падение на ровном месте. Я мог его понять, набрать из этих ребят более менее сносных фигуристов, а затем поставить с их помощью по-настоящему красивое шоу — это серьезная головная боль. Конечно, для такого профессионала, как Филипп, это не было недостижимой целью, но именно из-за того, что все так считали, он чувствовал двойную ответственность. Уж мне ли не знать. Я прекрасно помню, как он горстями глотал успокоительные таблетки перед каждым выступлением своих подопечных на соревнованиях. Это было вполне ожидаемо, что увидев меня на льду, месье Канделоро не сможет просто так оставить меня спокойно кататься в своё удовольствие. Конечно же тренер подозвал меня к себе. И подъезжая к нему, заметив азартный блеск в его глазах, я не ожидал уже ничего хорошего. — Здравствуй, Лука! Сколько лет, сколько зим! Совершенно не ожидал тебя тут увидеть. И я смотрю, ты поддерживаешь форму? — Добрый день, месье Канделоро. Честно говоря, я уже и не помню, когда последний раз выходил на лёд. — Тем не менее, настоящий талант в землю не зарыть. Твой уровень катания явно выгодно отличается от уровня собравшихся тут ребят. А знаешь что я придумал? — Тренер чуть ли не подпрыгнул на месте от пришедшей в его голову идеи. — Подбери-ка ты себе сейчас партнершу и покажи всем класс. Пусть молодежь посмотрит на то, куда надо тянуться, если они хотят попасть в шоу самого Филиппа Канделоро! — заявил тренер и громко рассмеялся, похлопав меня по плечу. — Не думаю, что это удачная идея. Я правда давно не катался и сомневаюсь, что смогу показать то, чего вы от меня ждёте. — Я жду катания, мой мальчик, а не этот цирк тюленей на льду, который я наблюдаю последние полчаса. И судя по тому, что я уже успел увидеть, кататься ты не разучился. Вперёд! — воскликнул тренер тоном, не требующим возражений. Что ж. Несмотря на то, что я действительно давно не катался, что-то сносное я наверняка еще мог показать. Мне нужно было лишь найти подходящую партнершу. И долго думать над кандидатурой я не собирался. Маринетт. Я подъехал к ней, когда она стояла в толпе подруг. Осторожно взял её за локоть и тихо сказал на ухо, чтобы не мешать общей беседе: — Можно тебя на минутку? Она удивленно посмотрела на меня и молча кивнула. Отъехав в сторону от остальных, я рассказал ей суть своей просьбы. — О нет-нет-нет, — девушка забавно замахала руками: — Лука, ты не представляешь, насколько я неуклюжа. Ты, может быть, не видел, но я уже трижды хлопнулась тут на лёд. — Видел, — я улыбнулся. — Но не волнуйся, я не дам тебе упасть. В моих руках ты можешь ничего не бояться. — Я боюсь, что всё тебе испорчу, — грустно опустила взгляд Маринетт, принявшись разглядывать свои защитные перчатки. — У меня нет цели что-либо доказать и продемонстрировать месье Канделоро, но у меня есть цель получить максимум удовольствия от его задания. И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла, Маринетт. Покатаешься со мной? — спросил я и протянул ей руку. Она посмотрела в мои глаза, и на секунду мне показалось, что я готов утонуть в этих синих безднах. В её взгляде больше не было страха и неуверенности, лишь решительность и готовность ко всему. И немного смущения. Она вложила свою руку в мою и утвердительно кивнула: — Хорошо, я с радостью покатаюсь с тобой. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала, — она улыбнулась, а я почувствовал удивительный прилив сил и вдохновения. Теперь мне казалось, что я смогу не только кататься так, что мой бывший тренер не закроет от стыда глаза, но и тот час же взмыть в воздух, вылететь в окно и парить высоко-высоко в небе до тех пор, пока эта маленькая ладошка покоится в моей руке. Черт, кажется, я действительно влюбился. Но услышав вступительный такт знакомой мне мелодии, я подхватил свою партнершу под руку и вывел её в центр катка. Мы начали свой танец. Маринетт удивительно чутко слушала меня, с малейшего движения понимая, что делать дальше и в какую сторону двигаться. Я увлекал её за собой по льду, с каждым новым кругом увеличивая площадь, занимаемую нашим танцем. Краем глаза я видел, как люди на катке расступались, завороженно наблюдая за нашими движениями. А я наслаждался забытым ощущением скорости, свободы и иллюзией полёта, которую дарили мне коньки. И своей маленькой хрупкой партнершей, которая доверчиво смотрела мне в глаза. Я чувствовал, как наши сердца бились в унисон, в такт музыке, пронизывающей и связывающей только нас двоих, отделяя от остального мира. Неожиданно мне в голову пришла весьма рискованная идея, но в её успехе я был полностью уверен. Осталось лишь заручиться согласием Маринетт. Я приобнял её со спины, приблизившись на столько близко, на сколько позволяли синхронные движения наших ног в этом танце на льду. И тихо прошептал ей на ухо, наслаждаясь при этом ванильным ароматом её мягких, шелковистых волос: — Я хочу исполнить один трюк. Но для этого нужно, чтобы ты мне полностью доверяла. — Я доверяю тебе, Лука, — прошептала она, взглянув на меня через плечо. И обхватив её за талию, я быстрым движением поднял её в воздух, ловко перевернув прямо над собой. Она была такая лёгкая и воздушная, как-будто я только что поднял над головой не человека, а кошку, или вовсе фарфоровую статуэтку, которая замерла в моих руках, ни на секунду не проявив слабости и страха, четко выполняя всё необходимое. На последних аккордах мелодии, я опустил Маринетт на лёд, склонившись над ней. И не смог сдержать улыбку, глядя на её немного растерянное лицо. У нас всё получилось. — У нас всё получилось, — выдохнула она, выпрямляясь. — Я даже представить себе не могла, что это будет так… Так… У меня просто нет слов. Ты замечательный партнёр, Лука! — И ты удивительная. Она смутилась и опустила глаза, а заметив, что я всё ещё держу её за руку, покраснела еще больше. И это было удивительно мило. Наблюдая за ней, я не мог перестать улыбаться… Но этот волшебный момент нарушил тренер, настойчиво подзывавший нас к себе, судя по всему, не первый раз пытаясь до нас докричаться. Мы подъехали к месье Канделоро и молча слушали, как он восторженно отзывается о нашем катании, о его планах на нас, относительно участия в грядущем шоу, но за его речью я практически не следил, сжимая в моей руке тонкие пальчики стоящей рядом девушки и думая только о том, насколько гармонично мы только что двигались вместе, будто бы зная и чувствуя друг друга долгие годы до этого. Мои размышления внезапно прервал мэр Буржуа, подскочивший к тренеру. Он извинился, что прервал наш «разговор» с тренером, всем своими видом показывая, чтобы мы шли куда подальше покататься, пока взрослые дяди общаются. Заметив, что мы освободились, к Маринетт тут же подскочила её рыжая подруга. Алья, кажется. И увлекла её за собой, сообщив о том, что им срочно надо обсудить нечто важное и извинившись передо мной. Я нехотя выпустил ладонь Маринетт из своей и смотрел вслед удаляющимся девушкам. Да, сейчас я выпустил её из рук, но не из своего сердца. И теперь я знаю точно, что наш танец на льду будет не последним. Это лишь начало. Начало чего-то большего. Прекрасного. И только для нас двоих.