Всё будет хорошо

Довольно долго полицмейстер Бинх пробыл в Диканьке и уже знал нрав если не каждого, то многих так точно. И хоть селяне были зачастую спокойны да слушались Александра Христофоровича, порой бывали дни, когда он не мог ничего сделать — ни во что не ставили, хоть убей. В такие дни около Бинха всё время крутился Тесак, ни на шаг не отходил. Оберегал, дабы никто ненароком не отправил начальника на тот свет. Впрочем, писарь всегда был рядом с Бинхом. Последний даже, бывало, шутил, мол, Тесак с ним и в постели одной спать будет, чтобы защитить. Писарь не обижался, ведь доля правды в том была. Он действительно был готов на всё, лишь бы Бинх был в безопасности. Но с приходом на полтавские земли Чёрного Всадника в Диканьке всё больше нарастала паника. Нечисть убивала и убивала, без устали. Почти что каждую неделю хоронили дивчин, а Бинх не знал, что и поделать. Поймать душегуба не выходило, какие бы хитроумные планы Александр Христофорович не выдумывал. Лишь Тесак знал, как тяжело полицмейстер переживает каждое убийство, как казнит себя за всё. Да только селяне другое думали. Утро в Диканьке началось с очередных, как бы прискорбно это не было, похорон. Всё село собралось, лишь Бинха не было. Не мог он более видеть мёртвых дивчин, почти детей, да косые и полные злобы взгляды в свою сторону. Сидел в участке, да, грешным делом, хотел уже и руки на себя наложить, иль к бутылке приложиться до беспамятства. Но здравый рассудок всегда побеждал. И сейчас Александр Христофорович писал рапорт о гибели невинной жертвы. Он ещё не знал, чем для него закончится этот злополучный день. Закончив отпевать, отец Варфоломей дал добро на захоронение. Голосила мать от горя, плакали подруги, казаки — и те скупые слёзы пустили. — Что же, власть наша… сколько можно сидеть да бумажки свои писать? Хоть бы на молитву пришёл… — А что ему, нехристю проклятому, молитва эта? Правильно сделал, что не пришёл! Душегуб, чтоб он горел синем пламенем… — За что вы так с Александром Христофоровичем?..– подал голос Тесак, — Он ведь сам днями убивается из-за смертей этих!.. — Ты хоть молчи! Знаем мы, как он убивается! — один из казаков махнул рукой, — Сатана твой Александр Христофорович! Чистой воды Сатана! — Верно! — подхватил кто-то из толпы, — Не зря ведь ни в церковь не ходит, ни креста не носит! — Да что же вы, братцы, нельзя так, Александр Христофорович ведь… — Всадник и есть твой Александр Христофорович! От таких слов Тесак было чуть в обморок не упал: — В-вы ч-чего это?.. — Да, так и есть! А я…– отозвалась одна из баб, — а я сама видела, как этот Бинх проклятый Всадником обратился да на лошадь вскочил!.. — То-то он и ни на одни похороны не пришёл!.. Совесть мучает гадюку подколодную!.. — Да хватит вам! Разорались тут! Хватит чушь молоть! — вступился Вакула, — Хороните уже дивчину, устроили балаган! Стояла глубокая ночь, тёмные тучи затянули небо так, что даже луны было не видать. Иногда со стороны леса доносился одинокий вой волков, на что негромким лаем отзывались собаки. Вокруг была почти что непроглядная тьма, время подходило к половине после полуночи. Из всех домов тусклый свет до сих пор горел лишь в полицейском участке. Бинх всё ещё разбирался с бумагами. Не то, что бы у него было полно работы, он просто хотел хоть как-то отвлечься от всего происходящего. Внезапно на улице послышались разговоры и шум, а потом в окна ударил свет. Бинх вышел на крыльцо участка, прихватив с собой пистолет. — Что происходит?! — взору полицмейстера предстала толпа казаков с факелами и во всём оружие. — Всадника нашли, господин полицмейстер. — Что? Где он? — Бинх уставился на казаков. — Да вот же, стоит у двери участка. По коже Бинха пробежал мороз. Сердце отчего-то забилось быстрее, а дыхание начало сбиваться. — Что ещё за бред?! Ополоумели, что ли?! — Вы арестованы, господин Бинх. Или к вам обращаться «господин Всадник»? — Да вы что, совсем… Бинх не успел договорить, как почувствовал боль в виске. После рот оказался заткнут кляпом, а руки — связанными. Куда его ведут, Александр Христофорович не понимал, как и то, что нашло на казаков. Голова болела и ужасно кружилась, а ноги совершенно не слушались, посему Бинха просто волочили, будто тряпичную куклу. Всё отчётливее слышались крики селян и в глаза бил свет фонарей. Бинх упирался, как мог, но не был в состоянии вырваться. Более-менее очнулся Бинх, когда на шее повисла петля. Ужас охватил полицмейстера, он надеялся, что это лишь ночной кошмар, но крики и петля были слишком, даже чересчур реальными. — Нет! Александр Христофорович!..– через толпу пробился Тесак, но его тут же схватили казаки, — Да что же вы, с ума посходили все?!.. Бинх смотрел на Тесака взглядом загнанного зверя, ему было страшно. Он понимал, что конец неизбежен. Внезапно изо рта вынули кляп и в уши ударил громкий голос: — Ну, что, душегуб? Покаяться напоследок не хочешь?.. Бинх посмотрел на них исподлобья: — Чем же я так завинил перед вами-то?.. Вроде бы, по совести жил… судил по закону… ну, простите уж, если где оступился в чём… я ведь тоже человек… Вдруг Бинх почувствовал, как табуретка исчезла из-под ног, а воздуха стало не хватать. Дышать было всё труднее, грудь сжимало словно в тисках, в глазах темнело с каждой секундной. — Александр Христофорович!..– душераздирающий крик Тесака был последним, что слышал Бинх. Наступила темнота. Тесак вырвался из хватки казаков и бросился вытягивать Александра Христофоровича из петли. Но было поздно, бездыханное тело полицмейстера с глухим стуком упало на холодную землю. — Нет!.. Нет, нет, пожалуйста…– Тесак пытался привести Александра Христофоровича в сознание, он не хотел верить, что он мёртв. Руки дрожали, горло сжимал ком, а из глаз безвольно катились слёзы. Юноша прижимал полицмейстера к груди, рыдал, сильнее сжимая в объятиях Бинха. — Нет… нет… пожалуйста… Александр Христофорович…– шептал Митя, заливаясь слезами, — Саша… ты же не можешь меня бросить… Сашенька… — Вставай! Устроил здесь! — Тесака кое-как оттащили, хоть он упирался и кричал. Раздался оглушительный раскат грома и в тёмном небе сверкнула молния. — Да что же вы за нелюди?..– Митя упал на колени, вытирая рукавом слёзы, — Невинного человека погубили… какие же вы христиане после этого? Разве можно вот так брать и отнимать чужую жизнь?!.. Слова Тесака прервало ржание. В свете молнии показался чёрный, словно смола, конь. А на нём — Всадник со сверкающим от бликов молнии мечом. Казаки и селяне застыли в немом ужасе. Речь у всех отобрало одним разом. Через мгновение Всадник исчез так же внезапно, как и появился. Среди грозовых туч вновь сверкнула молния и не землю большими каплями осыпался дождь. — Господи… да что же это…– тихо произнёс кто-то из казаков, — выходит, и вправду… нелюди мы… погубили человека… У Тесака больше не было слёз, не было сил их лить. Он просто сел рядом с Бинхом, прижав его к себе. Юноша до последнего надеялся, что Александр Христофорович жив. — Я буду рядом… скоро… обещаю, Саша… надеюсь, ты попал на небеса… тебе там будет хорошо…– его слова были настолько тихими, что, казалось, их слышал только Тесак. — Не дождёшься… Митя вздрогнул. Почудилось? Тесак удивлённо взглянул на Бинха. Тот слабо улыбнулся и легонько провёл ладонью по щеке юноши. — Саша… Сашенька… то есть… Александр Христофорович…– голос у Мити дрожал, а по щекам катились слёзы. — Да ладно…– Бинх закашлялся, — Сашенька, так Сашенька… Через мгновение их окружила почти что вся Диканька. Бинху помогли подняться и отвели домой, не прекращая просить прощения. Тесак остался с Бинхом до самого утра, поил чаем и укутывал в тёплый плед. Утро наступило довольно быстро, первые лучи солнца тихо постучались в окно. Крики раннишних птиц звучали в чистом безмятежном небе, зовя всех просыпаться. — Тесак… Тесак, пора вставать… Мить…– Бинх убрал с лица писаря непослушные пряди, — вставай… — Угу…– промурлыкал Митя, уткнувшись носом в плечо Александра. — Сегодня будет трудный день. Нужно участок в порядок привести, и обход по селу сделать. Надеюсь, в этот раз мне на шею петлю не накинут. — Не накинут, Саш… я ведь рядом… всё будет хорошо… — Конечно. Всё будет хорошо…