Алая Нить

Город Кальс, территория магической Австрии Дальнейшая жизнь новоявленного Певерелла не претерпела практически никаких изменений. Гарри все также учился. Всему, чему хотели и могли научить наставники, коих у бывшего гриффиндорца было трое. Иногда хотелось все бросить, и просто СПАТЬ. Но приходило утро и либо Лео, либо кто-то из взрослых магов, приходили на третий этаж и дергали за торчащую из-под одеяла пятку. И начинался новый день. Иногда в доме наставника большой камин вспыхивал изумрудным пламенем и из него выходил Сириус, иногда появлялись Регулус, Орион и Вальбурга. В этот день все начиналось как обычно, небольшая встряска из-за стихийного выброса за завтраком. Просто кому-то не понравились фрукты в овсянке, а может и сама овсянка, которой будущему папочке приходилось довольно-таки часто питаться. Следом мастер Райни утащил Гарри на ежедневный осмотр. А потом все жители дома мастера Аскольда и супруги Этингер, уже не только переселившиеся поближе, но и вполне себе прижиться в городе, собрались обсуждать, как будут переделывать детскую. И конечно дебаты затянулись до поздней ночи, когда мастер Аскольд волевым решением отправил всех спать. Гарри, позевывая, поплелся в ванную комнату от усталости, забыв, что на третьем этаже дома, учитель выделил для его единственного ученика, с некоторых пор он живет не один. Раньше он всегда дожидался, пока Рон освободит ванную. Большое зеркало ванной было обычным, маггловским и поэтому прилежно молчало, когда темноволосый юноша стоял пред ним обнаженным и осторожно поглаживал свой уже хорошо видимый, округлый животик. Это был его своеобразный ритуал, каждое утро здороваться сыном, растущим под сердцем и каждый вечер желать ему спокойной ночи. В отличие от женщин, мужская беременность была в большей степени магической, чем физиологической. И гормональной перестройки, как это происходит у женщин, у мужчин не бывает. Так что иногда, только прикосновения к растущему животику и напоминало Гарри, что совсем скоро он будет не один. В его жизни появится маленький человечек, в котором будет частичка человека, которого он за все четыре с половиной месяца, что прошли с момента их встречи, не может забыть. Зар… - Он ведь не мой. - Гарри вздрогнул, услышав голос Рона, раздавшийся от двери в ванную. Он резко развернулся к стоящему на пороге рыжему, прикрывая пах полотенцем, напряженно смотря. Юноша конечно понимал, что рано или поздно, Уизли поймет правду, но спрашивать вот так прямо, было … неожиданно. Но ответить все равно придется и он уже открыл рот, чтобы ответить, однако Рон поднял руку, останавливая его. - Кто? Хотя нет, не отвечай. Я не хочу знать. - рыжий помотал головой, не отрывая тоскливого взгляда от живота супруга. - Я должен был понять, после того, что между нами было, ты бы не захотел иметь от меня ребёнка, ведь так? А Гарри стало жалко этого парня, ведь оказалось, что он без влияния родителей и Дамблдора, вполне себе нормальный. И все отрицательное отношение Гарри основывалось всего лишь на памяти. Так что, он все же кивнул, отвечая. Сейчас, когда главные слова сказаны, Певерелл смотрел на необычайно серьезного мужа, не понимая, чего теперь ждать от Уизли. А толку скрывать, маги могут ощущать собственную кровь, особенно в своих детях. Так что догадаться будет не сложно, тем более Рону, он хоть немного инфантильный, но все-таки чистокровный, из рода входящего в список Священных Двадцати восьми, пусть сейчас этот род и под Печатью.. - Не волнуйся, - Рон грустно улыбнулся, – я не причиню тебе, вам вреда. Все же, для остальных это мой сын. Я… только прошу у тебя дать мне второй шанс. Не как мужу, тут вообще без вариантов. Как другу. Пожалуйста, Гарри. - Ты изменился. - темноволосый юноша склонил голову на бок, рассматривая стоящего рядом супруга, так, будто видел его впервые. - Я надеюсь, что так и есть. Тут в Австрии, все по другому, не так, как в Англии. Я не дурак, быстро понял, что это в Хогвартсе я был светлым, сыном соратников Дамблдора, а тут на директора всем наплевать, да и магов больше оценивают по силе. А я… - он смущенно замолчал, отведя взгляд. - Гонор быстро сбили. - Гарри улыбнулся когда Рон стал равномерно розовым. - Мне быстро объяснили, что мои слова и какой-то там Дамблдор, ничего не значат, если ты сам ничего из себя не представляешь. – Уизли горько улыбнулся, - Знаешь, я даже рад, что это не мой сын, он не будет носить Печать. Я только здесь понял, что Предатели крови это не просто слова. Дамблдор всегда говорил, что это просто ругательство. Но… - На самом деле, это наказание магии, - Певерелл закончил за него, - и твой отец мог бы снять его с вашего рода, но он тоже поверил директору. Я знаю, что Билл через женитьбу на Флер, с ее нечеловеческой кровью, а Чарли став Младшим, избавились от клейма. - Я только недавно понял, почему Чарли так сделал, - Рон опустил глаза на свои сжатые кулаки, - у меня… несмотря на… я сумел подружиться с одним парнем, он и показал мне, как выглядит печать. Меня чуть не вырвало. Как ты вообще можешь рядом находиться? - Привык, Рон, просто привык, - Гарри посмотрел прямо в лицо мужу, – за пять лет в одной спальне я привык видеть ее каждый день. Это обычные маги начинают видеть после шестнадцати, я же видел с самого первого дня. Сначала не понимал, что это, а потом просто привык. Ведь по сути, лично ты не виноват, и в том, что она все еще на тебе, тоже. Это Артур должен был, став главой рода, сделать все, чтобы избавить своих детей от этого позорного клейма. А он ничего не сделал. Но и даже за это, нужно винить не твоего отца. - Но… - Рон попытался возразить, на что Гарри отрицательно покачал головой. - Нет, Рон, это Дамблдор, он, только он виноват во многом и в этом тоже. – Певерелл усмехнулся. – Ты же знаешь, что я вошел в род Блэк, - Уизли кивнул. - Финеас Найджелус Блэк был директором Хогвартса. Он много рассказывал, что и как преподавалось, там, в его годы. Раньше Хогвартс был другим. Учили ориентируясь именно на чистокровных, а не на маглорожденных, так, как сейчас. Он говорил, что только во второй половине этого века, когда после войны с Грин-де-Вальдом в школу стало поступать больше маглорожденных и программу стали упрощать. Значительно. К тому же, стали бояться темной магии, забывая, что светлыми заклинаниями можно также убить, как и темными. Раньше, во времена Основателей, магию вообще не делили на темную и светлую. Была просто Магия и все. - Теперь и я это понимаю. И что теперь делать? – рыжий вздохнул, вопросительно смотря на Гарри. - Жить, просто жить, учиться, познавать то, что еще не познано. - зеленоглазый юноша улыбнулся, поглаживая себя по животу, где в теплоте и уюте рос его сын. - А с нами? Я понимаю, что меня не подпустят к ребенку даже и близко, но для остальных я его отец. Нет, ты не подумай, я не претендую ни на что. Просто… - Знаешь, - Гарри на мгновение задумался, подбирая слова. - я готов дать тебе еще один шанс. Не как мужу, а как… другу. Мы ведь раньше могли общаться нормально. И я готов попробовать сделать это еще раз. - Спасибо – Рон широко улыбнулся и развернувшись, покинул ванную комнату. Гарри же несколько мгновений смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на зеркало, только сейчас заметив, что одна рука прикрывала пах полотенцем, а вторая в защитном жесте лежала на животе. - Теперь все будет хорошо, мой маленький, - он ласковым движением провел по животу. - у тебя теперь есть еще один дядя. Правда, хорошо… Хорошо… После этого разговора отношения между навязанными супругами изменились. Рон старался быть поближе к будущему папочке, иногда до бешенства раздражая его своей заботой. Но Гарри понимал, что он просто хочет быть полезным, как-то влиться в семью, не оставаться одному. Именно поэтому он попросил Эриха Штейнвальда, сына мастера Аскольда, помочь супругу определиться с выбором будущего. Как ни странно, но Эрих, будучи главой местного отделения Аврората, вцепился в рыжего как бульдог в добычу, выявив у его супруга неожиданные аналитические способности и пообещав сделать из него приличного аврора. Может, по силе он и не дотягивает до уровня сильного мага, но уверенно болтается где-то возле средней планки среднего же уровня. Даже Рон удивился, когда понял, что его магический уровень заметно подрос за время, прошедшее с его шестнадцатилетия. Но как объяснил Вольфганг Этингер, все дело в их супружестве. Сильная магия Гарри защищает его от печати Предателя, не давая ей перейти на него, еще и Мэй помогла этому, еще тогда, когда Поттер стал Певереллом. И в тоже время, она же и подтягивает более слабую магию Рона до своего уровня, что, кстати, очень даже помогает юному Певереллу улучшить контроль над магией, ставшей нестабильной после ритуала перехода в другой род. К тому же, Гарри настоятельно предлагал Уизли все же провести ритуал воззвания к Матери Магии, может быть, она подскажет, как мужу избавиться от клейма. А на Йоль Блэки пришли полным составом. И принесли с собой новости из далекой родины. Дамблдор все так же оставался на своем месте. К сожалению, с ним даже Мэй, без своего прямого божественного влияния, сделать не могла. Хогвартс съедал всё. А вот Поттеры, вдруг начали терять свой вес как Древнего Рода. Лорд Орион с довольной усмешкой рассказывал, как двери Зала Совета Лордов Джеймса Поттера не пропустили, поставив перед ним прозрачную стену. В которую мужчина бился как муха в окно. Лорд Слизерин, как глава совета предположил, что род Поттер потерял свое место в Совете. Точнее титул Лордов Магии, а вместе с этим и свое место в Визенгамоте, а магия подтвердила этот вывод. Оказалось, что Древнейший и Благороднейший Род Поттер был не просто поражен в правах. На всех членах рода стоит Печать Предателей Крови. Это было полное поражение. А на следующий день во всех британских газетах были просто шикарнейшие статьи с правдивой информацией, КТО такие Предатели Крови и за что Мать Магия награждает Печатью. К тому же репортеры узнали ЗА ЧТО наградили бывших родителей Гарри. Это надо же попытаться заставить младшего сына войти Младшим в Род предателей крови. Вот сами и получили откат за подобное пренебрежение тем, о чьем благополучии должны были заботиться. К тому же в газетах была опубликована карта совместимости Гарри Карлуса Поттера и Рональда Биллиуса Уизли с их пятнадцатью процентами. Откуда они узнали, Совету не удалось выяснить, только то, что в каждую редакцию миниатюрным транспортным порт-ключом были доставлены пакеты документов. Так что от Джеймса и Лили отвернулись практически все здравомыслящие маги. Никому не хочется попасть под гнев Магии. Шалость удалась… Гарри только слушал да поглаживал уже довольно большой живот. В такие минуты, даже Рон не раздражал его своей гипер-заботой, практически. Иногда Певерелл думал, что стоит поговорить с супругом, об их будущем, но каждый раз находились дела поважней. Так он и дождался, когда второго мая не появился на свет Астор Игнотус Певерелл-Блэк, наследник Певерелл. Второго мая, родился темноволосый и синеглазый, со сливочной кожей Астор Певерелл, всем известный как Певерелл-Уизли, он до ужаса походил на своего второго отца, взяв от папочки только немного раскосый разрез глаз и высокие скулы. Ну еще и способность находить приключения на свою филейную часть тела, по которой впоследствии не раз был отшлепан. К удивлению всех, Гарри оказался хоть и любящим до безумия собственного сына, но при этом довольно строгим родителем. К тому же, в семье Певереллов-Блэк-Уизли было достаточно тех, кто и так постоянно баловал ребенка. Поэтому, хоть кому-то, да нужно было стать сдерживающей силой того вулкана энергии, который жил в этом мальчишке. И если до двух лет все жили как на пороховой бочке. Не зная, куда это синеглазое чудо влезет в очередной раз. То ли в лабораторию папочки или в тренировочный зал дяди Рона, то ли в рабочий кабинет дедушки Аскольда. А когда маленькому некроманту исполнилось два года и начали случаться стихийный выбросы отличавшиеся крайней разрушительностью, жители не только особняка Штейнвальдов схватились за головы, но и всех окружающих районов. Почему-то у маленького волшебника любимым развлечением оказалось стихийная аппарация и закономерным было то, что это несчастье ходячее могло оказаться в любом доме, в радиусе пары кварталов от дома, в зависимости от того, что интересовало малыша на данный момент. В итоге все близлежащие соседи оказались счастливыми обладателя специальных сигнальных чар на своих домах, срабатывающих, когда юный Астор пересекал их. А сам мальчик обзавелся артефакторным браслетом, с сильнейшими щитовыми чарами, которые взрослые только сумели найти/вспомнить. И тогда уже папа Гарри или дядя Рон, когда не были заняты, приходили забирать свое неугомонное чадо. К счастью, всего через пару месяцев, все уже привыкли к тому, что прямо среди дома/лаборатории/мастерской/кухни/кабинета, нужное подчеркнуть, может в вихре аппарации появиться темноволосый ребенок с любопытно сверкающими синими глазищами. Обычно, когда маленького наследника Певерелл приходили забирать, он или был накормлен вкуснющими плюшками и затискан до состояния медузы, или успевал достать незадачливого мага, попавшемуся в его цепкие пальчики, тысячей вопросов вылетающих из мальчишки со скоростью автоматной очереди. И тогда Гарри или Рон или Лео, в общем, тот, кто приходил забрать неугомонное чадо, приносил глубочайшие извинения и твердые обещания, что подобного не повторится. Но обе стороны прекрасно понимали, повторится и не раз. А бывало так, что ребенку что-то не нравилось или он испугается, то в доме внезапно вспыхивали мраморные столы, вместе со всем на них находящимся, или в домах на всей улице вдруг вылетали все окна и двери. Хорошо еще, что с последствиями самых разрушительных стихийных выбросов справляться не пришлось. Тут помогли чары, подсказанные портретом Игнотуса Певерелла, доставленным из хранилища Гринготтса, на следующий день после того самого ритуала воззвания к Магии. Игнотус с удовольствием рассказывал юному непоседе сказки и легенды, так что даже взрослые обитатели особняка собирались на вечерние посиделки в большом зале, где и был установлен основной портрет основателя Рода. В общем пока Астору не исполнилось пять и не начались более осознанные со стороны ребенка уроки магии, жителям Кальса пришлось настрадаться. Но юный некромант был настолько очаровательным ребенком, что его хоть и считали чем-то вроде стихийного бедствия, зачастую с жалостью смотря на Гарри и Рона, но бедствием своим, родным. И даже второе мая отмечался в городе почти как всеобщий праздник. Астор Певерелл-Уизли, именно под этим именем все знали маленького непоседу, был местной достопримечательностью. Опасной, но по своему любимой. А когда начались уроки, все те, кто уже было вздохнул с облегчением, оказались жутко разочарованы. Как оказалось, даже невиннейший Люмос может оказаться грозным оружием в очумелых ручках юного экспериментатора. Особенно, когда тот наслушавшись сказок дедушки Певерелла, отправляется на поиски приключений в близлежащий лесок и перепугал там, до седых волос, местную диаспору красных колпаков. Что мог сделать мальчик этой своре, вообще-то вполне себе опасных существ, не узнал даже Гарри, но помня свои собственные приключения, он вполне допускал, что эта встреча оказалось совершенной случайностью, напугав не только волшебных существ, но и самого приключенца. Зато в следующие пару месяцев его сын сидел тихо, не выбираясь из дома дальше, в ближайшую кондитерскую, где его уже давно, причем совершенно бесплатно, угощали всякими вкусностями. Гермиона и Сириус, наконец, за пять лет, перешедшие со стадии ухаживаний к стадии помолвки, подшучивали над папочкой, со смехом утверждая, что сын точная копия отца, тоже шило в одном месте не дает жить спокойно. Певерелл показательно дулся, сверкая зелеными глазами, но, что показательно, не отрицал шуточных обвинений в дурной наследственности. В ответ, наседая на приемного отца, что его-то крови в жилах внука тоже предостаточно. Сириус на мгновение задумывался и со смехом подтверждал, что да, внук точно пошел в него. Единственное о чем жалел Гарри, это то, что Герми и Сири редко появлялись. Грейнджер ударными темпами осваивала волшебный этикет и правила поведения истинной леди. Как магловоспитанной ей было довольно трудно принять, что подобные пережитки прошлого все еще существуют в мире. Но как говорила ее мама, «со своим уставом в чужой монастырь не ходят». Поэтому девушка и не роптала. К тому же, как она однажды призналась другу, Сириус, если хотел, мог быть очень и очень обаятельным и все-таки сумел раскрыть расположение будущей супруги и влюбленность уверенно переросла в любовь, которой грезит любая девушка, а уж про совместимость, можно было и не говорить. Гермиона по секрету нашептала Гарри, что у них с будущим мужем цифра приближается к девяноста процентам. Хотя после толстого намека Мэй, он и не сомневался. Но все равно с радостью потискал подругу, желая ей счастья. Когда Астору исполнилось шесть, Лорд Магии Гарольд Морион Сириус Певерелл-Блэк, стал признанным магией мастером артефактором и мастером целителем, еще бы, с такими-то непоседой-сыном и наставниками не слезающими с него. Ритуалистику и боевую магию, по его собственному мнению, нужно было еще с годик подучить. Хотя, как считали наставники Рона, под предводительством дяди Эриха, Хэрри как его называли тут, в Кальсе, мог уже сейчас идти защищаться на мастера Боевой и Защитной магии. Усваивал он программу обучения намного лучше собственного супруга и стал ему незаменимым спарринг-партнером. Вот только сам Певерелл не желал становиться мишенью для всеобщих пересудов. Он и мастерство в целительстве предпочел скрыть, хватит и того, что в двадцать четыре года стал самым молодым мастером-артефактором зарегистрированным гильдией. В тот же год произошло еще одно знаменательное событие, потребовавшее его присутствия на родине. Регулус Блэк наконец-то добился взаимности у объекта своего обожания и теперь в Блэк-хаусе стоял дым столбом, Древнейший и Благороднейший Род готовился к брачной церемонии младшего наследника. Рег периодически сбегал в дом Штейнвальдов от слишком уж деятельных леди Блек и леди Малфой. А второй виновник торжества, поговаривали, закрылся в лаборатории, рыча на всех, кто имел смелость или глупость, это уж с какой стороны посмотреть, к нему приближаться. Регулус со смехом рассказывал, как лорд Малфой и лорд Слизерин практически под конвоем вели Северуса Снейпа на примерку ритуального облачения. И каким взъерошенным его партнер вывалился из мастерской одного из лучших портных магического Лондона. Из рассказов дяди, декан Слизерина выходил обычным магом, с непростым характером, но смелым, по своему добрым и любящим. Вот только Гарри никак не мог поверить в это, для него зельевар был и оставался, хоть и ответственным, но самым ненавистным преподавателем, не упускающим возможности пройтись уничижительными высказывании по нему. Зеленоглазый волшебник так и не простил ему, постоянного издевательства на уроках зельеварения и не только. Но не смотря на свое отношение, он признавал, что этот мужчина мог быть другим, не зря же Регулус выбрал его для сердечной привязанности, не замечалось раньше за младшим Блэком склонности к мазохизму. Именно поэтому он и не упрямился, когда леди Блек пришла уговаривать его присутствовать на церемонии, немало удивляя своей покладистостью ведьму, заранее готовящуюся к противостоянию упрямства и решительности. Вот только в итоге победило любопытство. Малфой-мэнор, территория магической Англии Церемонию, как и его собственную свадьбу, проводили в Малфой-меноре и Гарри до ужаса хотелось пойти искать ту самую комнату, где он уже однажды оставил свое сердце. Вот только твердая рука Рона под пальцами удерживала от опрометчивых поступков. Да и, если задуматься, зачем ему это делать? Только бередить уже почти затянувшиеся раны на душе. Не нужно ему это, играть нужно с теми картами, что тебе отдала жизнь и не важно, что она с тобой играет в шахматы. Все равно другого в его жизни не будет. В этот раз Певерелл широко открытыми глазами смотрел на церемонию, удивляясь себе, как он мог не заметить на собственном торжестве сияния магии связывающей двух магов в одно целое. Хотя в его тогдашнем состоянии он и слона бы на своей свадьбе не заметил. Делая вид, что все хорошо, он до ужаса боялся, что все уверения взрослых не сбудутся и церемония пройдет по плану одного седобородого мага. Кстати, а там не она мелькнула. Повернув голову, Певерелл увидел Альбуса Дамблдора со скорбным лицом наблюдавшим за стоящими у алтаря магами. Судя по его поджатым губам, он был весьма и весьма не рад, происходящему здесь, но и повлиять хоть как-то не имел возможности. Судя по газетам и новостям, приносимым Сириусом и Герми, Дамблдор и вся его фракция переживали сейчас не самые лучшие времена. За последние годы лорд Слизерин конкретно прижал директора по всем фронтам. Пожиратели Смерти, все еще существовавшие как орден подчиненный непосредственно Тому Реддлу, был распущен и все метки темнеющие на предплечьях большинства чистокровных магов Британии, были убраны быстро, безболезненно, незаметно. Так что, когда старик попытался что-то заявлять о Возвращении сумасшедшего Волан-де-Морта, которое якобы было предсказано и его армии, общественности, в ответ были предоставлены чистые предплечья всех, когда-либо замеченных за непотребствами магов. И позиция Дамблдора снова пошатнулась, а Орден Феникса возглавляемый им, официально был признан незаконным, преступным формированием. Темные были и оставались вне подозрений. Гарри только диву давался, неужели старик действительно выжил из ума. Он начал подозревать это, еще тогда, когда Рон рассказал о планах на самого Поттера. Вот только юноша сумел выскользнуть из паутины интриг старого манипулятора, да еще и супруга выдернуть. А ведь тот оставался директором Хогвартса и мог влиять на неокрепшие умы подрастающего поколения. И с этим даже Лорд Правитель ничего сделать не мог, контракт со школой пожизненный. Отвернувшись от старого волшебника, Певерелл снова повернулся к паре перед алтарем, а те уже сияли улыбками, по крайней мере Регулус сиял точно, а вот Снейп, теперь уже официально Принц-Блэк, едва заметно приподнимал уголки губ, в только намеке на улыбку, отвечая на поздравления. Но Гарри знавший этого мага не первый год и видевший его действительно недовольным, мог с уверенностью сказать, что зельевар если не счастлив, то доволен это точно. Темные, почти черные глаза, когда-то еще на первом курсе, показавшиеся ему безжизненными провалами пустых колодцев, теперь мягко мерцали теплом, когда волшебник обращал взгляд на супруга. Именно поэтому, когда пришла их с Роном поздравлять и вручать подарки, Гарри искренне улыбался, обнимая светящегося Регулуса и протягивая руку для пожатия его благословенному магией супругу. А в небольшой резной шкатулке лежали вроде бы обычные парные браслеты из серебра и украшенные черными бриллиантами. А для этой парочки сумасшедших ученых они должны будут стать незаменимыми помощниками. Еще обдумывая подарок, он подумал, что экспериментальная наука это хорошо, она двигает развитие, подтверждая теоретические выкладки, но слишком уж опасная она. Так что обложившись книгами, свитками и собственными расчетами, постоянно советуясь с портретом Игнотуса, которого иногда забывшись называл отцом, и «дедом», мастером Штейнвальдом, Гарри творил. Защита, что могла бы какое-то время уберечь своего носителя даже от Адского пламени. Поддерживающая до прихода помощи, если что-то пойдет не так и сообщающая носителю парного артефакта о произошедшем несчастье. Нужный и в тоже время красивый подарок. - Поздравляем вас, - Гарри протянул шкатулку Регулусу, Рон предоставивший мужу право говорить от них двоих только улыбнулся, с некоторой опаской смотря на высокого мастера зелий. Да уж, детские привычки остерегаться строгого профессора так и не пропали. - Что это, Поттер? – Снейп, теперь уже Принц, вопросительно поднял бровь. - Подарок, - Певерелл улыбнулся своей самой лучшей улыбкой, заметив, как дернулся в раздражении уголок губ зельевара. - потом посмотрите. Я очень старался, чтобы вам понравилось дядя Регулус, лорд Принц. - Надеюсь, это не ваше собственное изделие? Не хотелось бы… - Север! – Блэк одернул мужа, ткнув острым локтем под ребра, - Спасибо Гарри, мы очень рады, что вы смогли прибыть на обряд и БЛАГОДАРНЫ за подарок. Не так ли, супруг мой? - Темно-серые глаза младшего Блэка обещали все казни египетские, если Снейп только попытается сказать хоть что-то, что ему не понравится. - Конечно, Рег, - мужчина мило улыбнулся, по крайней мере, постарался, вызвав у Рона испуганную икоту, а у Гарри смешок. - Вам не стоит так улыбаться, – нагнувшись поближе, тихо проговорил Певерелл, - если не хотите распугать гостей. Хотя… может быть, это вам только и нужно, молодожены как никак, – он подмигнул громко засмеявшемуся Регулусу и яростно свернувшему темным взглядом Снейпу. - Племянничек, ты просто чудо, - Блэк обнял молодого мага, все еще посмеиваясь и пожал руку Рону. Обнять его супруга ни один из пары Певерелл-Уизли не решился. Как и не заметили они внимательного взгляда синих глаз, наблюдавшего за этой сценкой, а в особенности за темноволосым парнем, дефилирующим по парку Малфой-мэнора под ручку со своим ярко-рыжим мужем. Его привлек громкий смех одного из молодых супругов и теперь он не мог оторваться от фигуры одного из гостей, стоявших на тот момент рядом с главной парой на этом празднике. Этот взгляд замечал все, стройную фигуру вытянувшегося и наконец оформившегося молодого волшебника, на которого многие маги и ведьмы бросали недвусмысленные взгляды, особенно на четко очерченные чувственные губы, то и дело растягивающиеся в улыбке или на обтянутые темно-синей тканью брюк стройные бедра и то, что повыше. И почему сегодня так жарко… Эти взгляды вызывали в наблюдателе яростное рычание, рождавшееся в глубине груди и готовность разорвать любого, кто только попытается перейти от взглядов к действиям. А особенно его раздражал яростно-недовольный взгляд голубых глаз, за очками-половинками бросаемый на пару мирно шествующую по изумрудному газону парка Малфоев и перебрасывающуюся парой фраз со встреченными знакомым волшебниками. Этот взгляд означал, они действительно оказались правы, когда думали, что старого интригана очень интересовал один юный зеленоглазый мальчишка, только-только отпраздновавший свое шестнадцатилетие. Вот только за прошедшие восемь лет, они так и не смогли понять, чем же. Хотелось закутать этот ходячий соблазн в свою мантию и спрятать в темной спальне, чтобы потом самому медленно разворачивая его, как долгожданный подарок, наслаждаться открывающимся соблазнительным видом. Вот только шагавший рядом рыжеволосый волшебник, а особенно золотой браслет на левом запястье, не давал забыть, что этот маг никогда не будет ему принадлежать, никому здесь не может принадлежать. Только ЕМУ, презренному Предателю крови Уизли. И это злило даже больше, чем все сальные взгляды вместе взятые, но ни он, ни кто бы то ни было другой, ничего сделать не могли. Магический брак не давал возможности даже задуматься над изменой или разрывом, и даже смерть не освобождает от данных обетов. Почти никогда… И это тоже неимоверно злило и… приводило в отчаяние. Почему они не встретились немного раньше… совсем на чуть-чуть… Бросив последний взгляд на высокую стройную фигуру, синеглазый волшебник прикрыл глаза, скрывая за ресницами притаившуюся на дне зрачков тоску, и развернувшись на каблуках, двинулся в другую сторону. Ему тоже стоило подойти и поздравить молодоженов со столь знаменательным событием.