Дорогие Парфюмы

Генрих бежал. Он бежал спринтом уже вторую треть от километра, ноги гудели, дыхание сперло, глаза слезились, но он не смел сбавлять скорость. Он должен был успеть. Люди, в которых он врезался, кричали что-то ему вслед, но он продолжал нестись со всех ног. Он только что видел как знакомый ему с допроса мальчик, Мерзкий Ангел, шел, затем сел закинув ноги через решетку вниз, в тот самый подвал больницы, он был достаточно близок, он хотел добежать, схватить его, не пустить в эту мясорубку, но ему было это не суждено. Генрих выскочил на дорогу, послышался гудок, свист шин и автомобиль плотно толкнул его в бок. Он упал, из машины слышался истерический мат, люди вокруг перешептывались — «сбили полицейского». Генрих хотел было вскочить на ноги и продолжить бежать, так как сильно он не пострадал, но успел увидеть только то, как мальчик соскользнул вниз, лишь белые волосы сверкнули в солнечном свете и Ангел исчез в темноте подвала.

***

Корби ворвался в лабораторию по старой методике и сразу же замер. В этот раз он видел огромное количество врачей и охранников. И он был опасно близко к группе врачей и офисных работников, поэтому тихо, стараясь не светить лицом из полумрака, мальчик, по стеночке просочился в какой-то кабинет, чуть переждал надел женский халат, чуть уложил волосы руками, взял в руки стопку документов и пошел по коридору. Он старался подмечать все детали, чтобы найти выход потом. Он искал улики, фотографировал и старался не смотреть никому в глаза. Он подошёл к залу с клетками, дверь оказалась заперта, была нужна ключ карта, однако удача. Впереди он заметил брюнетку с красным бантом, которая жестикулируя что-то рассказывала другой женщине в халате. Корби. Хитро улыбнулся. Он быстро шел на нее, копаясь в бумагах, постепенно ускоряясь. Бум! И он с виду не нарочно врезался в нее. — Умоляю, простите меня, Фрау, я не хотела, я просто очень спешу, давайте помогу вам подняться! Он ее приподнял, потом воскликнул. — Ой, папки! И принялся собирать папки отпустив ее так, чтобы она шмякнулась обратно. — О нет! Извините! Извините! Извините! И в этой суматохе очень легко схватил ту самую карту. Ванесса вроде хотела что-то сказать, но просто не успела, Корби побежал по своим делам с папкой и чтобы скрыться забежал в ещё один кабинет. Корби осмотрелся. Это было что-то вроде манипуляционной или ещё чего-нибудь из разряда «осмотры и мелкие процедуры». Колбы с кровью разных оттенков, иглы, стеклянные шкафчики, анатомические зарисовки людей и животных, а ещё очень крутой на вид компьютер, странный столик недалеко от него с большим количеством проводов, всяких кнопок и изображением руки. Он принялся собирать доказательства и фотографировать все, что видел, слушая лишь похвалу Льюиса в ушах. Мальчик долго ломался, но все-таки решил коснуться изображения руки, чтобы на секунду представить себя героем фантастических фильмов, однако уже через секунду пискнул. В медиальную вену руки очень быстро воткнулась игла и успела всосать немного крови прежде чем мальчик отдернул руку как ошпаренный, тихонько скуля и наблюдая за тем как компьютер оживает, а на мониторе появляется огромное количество информации о его теле, от группы крови до расовой принадлежности. Внезапно система замигала, включился громкий сигнал тревоги и он на секунду накрыл уши руками, после чего все-таки сорвался с места и уже игнорируя все на свете рванул в сторону клеток, где он их видел раньше. Тревога полностью сорвала план, но зато дала время, пока работники разберутся. Льюис кричал не своим голосом, чтобы тот развернулся и ушел, убежал, но блондину было абсолютно все равно. Он бежал к клеткам, пытаясь бить по кнопкам, наверное, пытаясь их открыть, только вот включал он подачу воды. Лица мелькали, люди с полузаросшими шерстью хвостами шипели, рычали, пытались схватить его, ударяясь об стекло камер и высовывая руки сквозь прутья, они выли в такт тревоге, Корби в слезах безумной эйфории добежал до клетки с синеволосой девушкой и ещё одной русой, с агрессивными глазами и стал бить по кнопкам пытаясь ее открыть. — Сейчас, Эстер! Сейчас милая! Капелла! Я и тебя спасу! У нас ещё есть шанс! Эстер! Эстер! Мне так многое нужно тебе рассказать! Эстер, я, я встречаюсь с Лью! Тем самым, но я зашёл слишком далеко! Слишком! Наш папа хочет отправить меня аж в Кельн в интернат! Но я тебя приведу, мы приведем тебя в порядок и все снова будет хорошо! Он был настолько счастлив видеть любимую сестру, что даже не обращал внимания ни на звериный взгляд, ни на рык, ни на руки, которые хотели его схватить. Он слушал лишь шипение Капеллы, а ещё щеки заливали слезы — ВЫПУСКАЙ… Потом он заметил как обе девушки вжались в угол клетки и завыли от ужаса. Корби обернулся, увидел суровый взгляд черных глаз, алые губы, красный бант и получил прикладом в висок, после чего мир перед глазами зарябил и начал исчезать… В наушнике слышался лишь голос Льюиса который кричал таким матом, что Корби даже нашёл в себе силы удивиться, что Лью Вообще знает столько бранных слов, Кричала Клодия, завывая волком, близнецы переругивались и эта какофония стала последним, что слышал Омерзительный Ангел перед тем как лишиться сознания…

***

Ближе к вечеру Остин неожиданно ощутил, что находится в приподнятом настроении. Он поставил в духовку гратен, покормил животных и даже сам пришел и завалил Джека на кровать. — что-то случится, Джеки. Что-то захватывающее, я это чувствую. Морт издал смешок и с мягкой улыбкой уселся на его бедра, любуясь тем как в оранжевом свете комнаты его глаза светились жёлтым, а волосы красно рыжим. Джек не успел даже выдохнуть толком дым, как получил удар а солнечное сплетение, Остин выбил из его лёгких воздух и игриво, но очень крепко придушил, он наклонился и бархатно прошептал. — Ах, хотел бы я сварить из твоих прекрасных глаз партию духов. Я бы использовал сандаловое дерево, что-то ориентальное и короткую цветочную ноту. Я бы носил их лично, но только ты мне нужен живым. Ты итак мой, в этом нет нужды. Он чуть подумал и внезапно его осенило. — Может быть ты выделишь мне лишь один свой чудесный глаз? Джек хотел было кивнуть, но его лицо перекосило тоской, он отвернул голову, накрыл лицо руками и сипло из-за придушенности засопел. Морт почти испуганно отдернул руку, его пульс участился, а Джек застонал совершенно измученно. — Не надо, ну пожалуйста, я сделаю это для тебя, но я не хочу. Я не хочу ощущать эту ложку, я боюсь даже представить как мой глаз будет висеть на нерве, а как оно будет некрасиво выглядеть, а потом могут пойти осложнения, я могу ослепнуть. Я боюсь темноты! Я не выживу в темноте. Остин виновато прикусил нижнюю губу, а потом мягко сполз вниз и крепко обнял его. — Тише, Джеки, тише. Конечно, я не сделаю этого с тобой. Обещаю. Прости меня. Ты же знаешь, я сложный человек, я иногда забываюсь с кем и как я себя веду. Я никогда не поступлю так с тобой. Ведь в какой-то степени ты мне дорог. Он мягко улыбнулся заглядывая в его глаза, он запустил руку под его футболку и погладил его по груди, мягко пощупал клеймо. Джек посмотрел на него очень растроганно, он шмыгнул носом и сам крепко обнял его. — Я тоже очень люблю тебя. Все в порядке, я сам не понял, почему так среагировал. Остин вновь чуть прищурил глаза и прошептал. — Вообще, веришь или нет, но я пришел сюда изначально чтобы внепланово развлечь тебя. Джек ошарашенно посмотрел на него. — Ого… Остин несколько смущённо отвёл взгляд. — Перестань так удивляться! Ладно, вообще, я думал о том, что возможно ты захочешь нежностей или даже какой-нибудь ванили. — Шутишь? Остин, въеби мне битой, чтобы я точно знал, кто здесь всегда прав Джек уже довольно взведенно улыбался, а Остин был крайне удивлен, тем, что Джек хочет чтобы на нем использовали биту, которая недавно использовалась на Муне. — А где твой мазохизм гулял пару минут назад, придурок? Остин аж не сдержал смешок и выудил из-под кровати биту. Он показал ее Джеку, а тот прочитал надпись вслух. — Остин всегда прав…

***

Генрих выл воем в отделе, он требовал наведаться в клинику, он закатил настоящий скандал, швыряясь документами в сотрудников БНД — Я требую чтобы вы пошли в эту чёртову клинику и перерыли там все верх дном или вы будете ждать пока ещё этот ребенок пропадет?! — Генрих, я умоляю тебя, успокойся! Это уже кричала Фрау Шенау. — Вы все лицемеры, она убила столько людей, что подумать страшно, вы хотите повторения?! Вы хотите второй Освенцим?! Она убивает и не остановится! Будьте в конце концов людьми! И тут к нему вышел один из сотрудников БНД, он огрел его с размаха в челюсть кулаком и процедил. — Напомните мне ещё раз, какие отношения у вас были с Юлией Шрёдер? — Чего?.. — Генрих отозвался вяло, утирая кровь из носа — Юлия Шрёдер, наркоманка, с которой вы когда-то были близки. Вы считаете, что ее убила «Дама»? — Ещё как считаю! — Излишне бойко отозвался Генрих — Значит ясно все с вами, вы просто жаждете расправы, мести. Генрих, скажите мне, вы же были в курсе, что это дело переходит в руки БНД? — Был. Но это не месть, там был …- он замолчал и прикусил нижнюю губу — Ангел. — Ветхозаветный? — Мужчина посмотрел на него с насмешкой. — Нет, Омерзительный Ангел. Корби Серпант, он все-таки Ангел. И он сейчас внутри, его нужно вытащить оттуда. Бнд-шник не смог сдержать смешок. — Генрих, говорю тебе уже как просто человек человеку, иди домой, проспись. Я отстраняю лично тебя от этого дела. Серпанта проверяли. У него железное алиби. Через полчаса Генрих сидел, склонив голову на руки. Хотелось выть от своей беспомощности. Мод даже не могла на него посмотреть. Она знала, что сделала с отчетом Юлии. Она в глубине души понимала, что это была совсем не Дама из Берлина, возможно его слова были бы более убедительными для БНД, если бы она не лезла, поэтому она подошла, похлопала по плечу и прошептала ему на ухо. — Забей на них. Иди и спаси Ангела. Он нужен этому городу.

***

Клодия швыряла в брата третий сервиз. — Ублюдок! Я тебя ненавижу! Как ты посмел? Как ты посмел его отпустить в эту мясорубку! Ты же знаешь, что случилось с Эстер! Я же тебе рассказывала, что она уже не человек, а гребаная собачья химера! У неё хвост, блять, вырос! У неё стопа удлинилась, ходит на носочках, пятками назад! У неё уши двигаются! Ты думал, что она вернётся в общество? Или ты уже окончательно решил думать не головой, а головкой?! Она с рыком кинула в него винный бокал. Льюис увернулся, тот прилетел в стену рядом с его лицом, осколки порезали ему щеку. — Успокойся, Клодетта! Скандалом тут не поможешь, ты не в себе, нам нужно думать о том как его вытащить оттуда! — Тоже собакой?! Ты больной ублюдок, Льюис! Ты моральный урод! Ты трахнул его, а потом отправил его на смерть! Ты просто ненормальный! Достать он его хочет! А это уже хуй поможет! Твои руки в крови! Мне стыдно быть твоей сестрой! Льюис начал пятиться к выходу, он даже незаметно подхватил кейс с самым необходимым. — Клодия, успокойся! Я тоже хочу ему помочь! Я совершил ошибку! Я не знаю, что со мной было, но сейчас я должен его спасти! Он легко открыл щеколду. — Что ты несёшь, ублюдок ненормальный! Да как тебе совесть позволяет ещё прикрываться сейчас?! Льюис смотрел на ее перекошенное в безумной ярости лицо и вспоминал детство. Как они смотрели на звезды каждую ночь, штабик во дворе, как она мешала ему читать под деревом, лазая по нему. Как они раскрывали дела, как пили чай вместе с Корби. Льюису было больно в сердце, он нашел в себе силы и вымученно улыбнулся. — Прости меня! Он выскользнул за дверь и стал запирать ее снаружи, напоследок ударил по ключу в замке камнем, который лежал в подъезде, отломав половинку, которая торчала снаружи и принялся бежать. Запертая Клодия ещё что-то выкрикивала ему, но потом начала просто звать «Полиция! Полиция!» Клодия бесновалась ещё пару минут, потом сползла спиной по стене и стала восстанавливать дыхание. Оказывается все это время работало радио, включилась песня «Christmas Kids — Roar». Из радио со слабыми батарейками она звучала ниже чем обычно, шуршала помехами. И Клодия обняла колени руками, начав тихо поскуливать. Девушка разрыдалась от всей боли внутри ее души.