Кофе с корицей

Каким-то невероятным, удивительным образом жизнь Бена перевернулась с ног на голову, все еще оставаясь прежней. Он каждый будний день все так же ходил на работу, трудился над проектами «Первого Ордена» и тихо ненавидел своего босса, как обычно наведывался вечером в бар с Армитажем, пару раз в неделю даже запускал клиент любимой игры и несколько ночных часов гонял цифровых монстров под ником «Кайло Рен», по вечерам отправлял стандартную смс-ку матери и иногда звонил дядюшке Люку. В общем и целом все было, как обычно, кроме одного весьма существенного изменения: он был по уши влюблен, и она определенно отвечала ему взаимностью. И нет, Рей точно не была девчонкой для секса без обязательств, не девушкой из категории «у всех есть, мне тоже надо» и уж точно не звезданутой на всю голову невестой, пытающаяся контролировать его питание и график сна, а подругой, с которой у него пересекались интересы, всегда находилась тема для жаркого обсуждения и выдавались минуты для не менее жарких поцелуев. Его тело и душа буквально пели, когда Рей самозабвенно целовала его, обнимала, крепко сжимая могучие плечи, сладко стонала ему в рот и аккуратно прикусывала его пухлые губы. Бен почти задыхался от накрывающей его эйфории, когда она прижималась к нему, неосознанно терлась о его бедра своими, сладко выдыхала его имя, когда его ладони аккуратно ласкали ее грудь (пусть и через ткань футболки) или крепко сжимали верхнюю часть бедер и гладили округлость ягодиц. В стенах офиса «Первого Ордена» оба вели себя как профессионалы, стараясь не улыбаться как идиоты каждый раз, когда их взгляды пересекались, ведь давать повод для пересудов ни Бену, ни Рей не хотелось. А вот вне работы молодые люди вели себя как любая другая влюбленная пара – гуляли, обнимались, целовались, ходили на свидания в кино и кафе, переписывались в чате до глубокой ночи, уже нисколько не стесняясь выражать друг другу свою симпатию. Соло знал наверняка, что она о нем фантазирует, и почти был готов озвучить ей свои смелые фантазии и мечты, но не хотел давить на совсем молоденькую девчонку, хоть, казалось, она и не была против всех его знаков внимания. - Знаешь, Бен… - выдохнула Рей, улыбаясь и прижимаясь лбом к его подбородку. – Иногда мне кажется, что у меня скоро на губах появятся синяки. Соло в ответ лишь крепче стиснул ее в объятиях, от души жалея, что они сейчас стоят посреди продуваемой холодным ветром главной городской площади, а не находятся где-нибудь в уютной тишине его квартиры или даже хотя бы в баре у тетушки Маз. - Не появятся. – хмыкнул Бен, проводя большим пальцев по красной и слегка припухшей нижней губе Рей. – Я ж аккуратненько… Он снова притянул ее для поцелуя. Нежное поначалу касание с каждой секундой становилось все более настойчивым, и лишь возмущенный кашель какой-то степенной бабули заставил Соло вспомнить, где они находятся. Пенсионерка осуждающе поджала губы и покачала головой, а маленькая девочка, явно ее внучка, сжимавшая ладонь бабушки, ярко улыбнулась и показала мужчине «ок», задорно оттопыривая вверх большой палец свободной руки. Рей, увидев это, покраснела и еле-еле сдержала смущенный смех. Ее щечки зарумянились, в глазах заплясали огоньки возбуждения и немного шкодливого веселья. - Знаешь, по чему я буду больше всего тосковать всю неделю на конференции? – спросил девушку Бен, зашагав в противоположную от угрюмой пенсионерки сторону, но все еще крепко-крепко прижимая Нииму к себе, наклоняя голову и зарываясь носом в собранные в небрежный пучок волосы. - По чувству стыда? – фыркнула Рей, скрещивая на груди руки, но не пытаясь отойти от Соло. Бен хохотнул и чмокнул ее в висок, согреваемый едва уловимым ароматом корицы и Рей. Она пахла сентябрем, домом, теплым огнем и яблочным пирогом с корицей. - Нееее … - протянул Бен, заправляя ей за ухо выбившийся локон каштановых волос. – По этому румянцу на твоих щечках. Невозможно очаровательно. Ты даже не представляешь, как сильно мне это нравится… - Кстати о «буду скучать». – Рей закусила губу. – У тебя точно будет время на вечерний скайп? Я видела программу конференции, Бен, у вас с Армитажем четыре доклада. Это много. - Как говорит Дэмерон «все хуйня». – закатил глаза Соло. – Гораздо хуже, если Сноук потащит нас на все деловые ужины. - А он потащит? - Хакса точно. Да и меня, наверное… Я все равно буду тебе звонить. – Бен аккуратно чмокнул ее в раскрасневшийся на морозе носик. – И я точно хочу увидеть тебя в моей квартире вечером. Хотя бы по скайпу. Рей с благодарностью улыбнулась. Дело в том, что наступали «те самые выходные», когда Роуз запланировала для себя и Финна «ту самую ночь». Бен в субботу улетал на конференцию, а потому без лишних вопросов, но с некоторым сожалением, согласился оставить Рей ключи и пустить ее к себе. Заодно ей достались и ключи от квартиры Хакса, а также инструкция по кормлению Миллисент. Надо отметить, что у Бена в гостях Рей уже была, но в компании друзей и в светлое время суток, так что остаться наедине на территории Соло у них еще возможности не представилось. - Правда, я бы предпочел, чтобы первый раз ты ночевала там со мной, а не без меня, но… чтобы согреться в холодном пустом номере безликой гостиницы, мне хватит знания, что ты пускаешь слюнки на мою подушку. – Бен попытался пошутить, скрывая за юмором весьма непрозрачный намек. Он не хотел казаться ей грубым или слишком настойчивым, а потому использовал безотказную тактику Соло-юмора, так всегда делал отец. - Я не пускаю слюнки во время сна! – Рей деланно нахмурилась, изображая задетую гордость, однако лукавый блеск в глубине ореховых глаз выдавал ее с головой. - А что тогда ты оставила на моем шарфе? – заломил бровь Бен. – Сама ж призналась, что уснула, оставив его у подушки в тот вечер, когда стащила его из бара Маз. - А, ну да, да, шарф… - Рей, почему-то краснея, отвернулась. - Если хочешь, могу его тебе оставить. Может, тебе с ним лучше заснется. – Бен не заметил, как она едва сдерживает смех. – И не вздумай смущаться и ложиться спать на диване, у меня отвратительный диван. Я постелю тебе свежую постель, оставлю обогреватель на всякий случай. У меня даже есть белый махровый халат, дядюшка как-то подарил, на хрена он мне не знаю, но вдруг тебе понравится. Рей ухмыльнулась, представив себя в огромном, явно ей не по размеру халате, выходящей из ванной комнаты в квартире Бена, а сам Бен в ее внезапной фантазии ожидал ее в гостиной, сидя на диване в одних лишь… трусах? штанах? или, может быть, в одном лишь повязанном вокруг бедер полотенце, со стекающими по широкой груди с влажных локонов капельками воды… или нет, лучше вообще без всего. Да, Соло, ожидающий ее в гостиной, абсолютно нагой, притягивающий ее взгляд, гипнотизирующий ее своей грубой мужской красотой, слегка угловатой, неидеальной, но такой настоящей и неподдельной, что единственной мыслью в ее голове должно быть «я хочу отдаться ему». Ох, и она отдастся! Прямо там – на диване в его гостиной, сбрасывая на пол неуместный халат, неизвестно зачем подаренный ему профессором Скайуокером. Блять! Господи, ну нельзя же так… Судя по тому, как Бен вдруг закашлялся, сунул свободную руку в карман и немного сменил походку, не ей одной стукнуло по головушке фантазиями о Нииме в халате Соло. Мысль о том, что он прямо сейчас возбуждается от фантазий о ней, от нее самой, плотно прижимающейся к нему посреди этой людной площади, от ее объятий и поцелуев, Рей вдруг стало так невыносимо жарко и влажно в трусиках, что захотелось плюнуть на все и просто предложить поехать к нему прямо сейчас. И будь что будет! Зазвонивший телефон отвлек их обоих и позволил выдохнуть, глотнуть морозного воздуха и переключиться с горячих мыслей на темы более прозаичные. Звонила мама Бена и, похоже, просила его заехать к ней с утра перед вылетом. Соло сказал «попробую, но не обещаю», пожелал ей приятного вечера и просил передать дядюшке Люку привет. Они прогуливались по аллее прилегающего к площади парка, обсуждали все на свете, периодически прерывая разговор поцелуями. Вместе с другими прохожими, среди которых было немало таких же крепко держащихся за ручки или обнимающихся парочек, остановились у играющих приятную мелодию уличных музыкантах. Ниима слегка наклонила голову и приложилась губами к незакрытому шарфом участку кожи на шее Соло, вдыхая любимый запах сентября и крепкого кофе. Бен шумно втянул морозный воздух, даже не пытаясь подавить приятного спазма, теплым узлом скручивающего низ живота. Губы Рей были горячими, мягкими и абсолютно бесстыдными. Нежные, но вместе с тем требовательные прикосновения разогревали кровь мужчины, обещали удовольствие куда большее, чем просто приятное покалывание по всему телу. Целый ворох фантазий тут же закружился в голове, как поднятые в воздух желто-красные листья. Захотелось плюнуть на все и предложить ей поехать к нему прямо сейчас. И будь что будет! - Не увлекайся, а то мне будет идти неудобно. – предостерегающе прошептал Соло, не особенно сопротивляясь ее ласкам и не испытывая ни капли стеснения за то, что плотно прижатая к нему девушка может почувствовать степень его возбуждения. Они бросили в открытый футляр от гитары пару купюр и зашагали к выходу из парка. Ниима немного отстранилась и удовлетворенно фыркнула, отчего-то страшно гордая тем, какой эффект она оказывает на своего… Вот моим парнем его язык назвать вообще не поворачивался, моим мужчиной – почему-то тоже. «Мой мужчина» в голове Рей сразу же ассоциировалось с томными бульварными романчиками или и того хуже – быстро превращалось в ярлык «папочка». «Мой любимый», «мой мальчик», «мое все» и прочие определения, которые доводилось ей слышать из уст других людей, так же вылетали в трубу. Он был просто Бен. И из всех общепринятых определений меньше всего внутренний слух резало моя пара. Хоть и звучало это определение в голове Рей немного фатально, с легким флером какой-то предопределенности и тотемной анималистичности. Роуз советовала Рей придумать для Бена милое прозвище, говоря, что для любой пары это обязательно. Пейдж закатывала при этом глаза, фыркая, что все эти ярлыки убивают «смысл» и «весь настрой», утверждая, что нет ничего лучше, чем просто называть друг друга по именам. Кайдел же заняла какую-то странную промежуточную позицию, советуя приберечь милые прозвища для секса и интимных разговорчиков. И каждая подруга пыталась доказать своим примером, что права. Роуз пищала по скайпу «мой медвежонок», созваниваясь по вечерам с Финном, Пейдж рассказывала о каком-то грубияне Брейди (Брэде? Брэдли?), которого подцепила в баре (или на работе? или после работы?) и собиралась к нему на выходные «снимать напряжение», а Кайдел хихикала и, заливалась краской, строчила кому-то (кому именно – она не признавалась даже Пейдж) сообщения в мессенджере. В какой-то момент Рей при всей своей любви к девочкам всерьез задумалась: они втроем малость долбанулись головушкой. Роуз давно уже надо перестать тянуть кота за яйца и переспать уже с Финном, Пейдж бы не помешало найти нормального мужчину, который будет относиться к ней с уважением, а Кайдел следует перестать витать в облаках и корчить из себя инфантильную старшеклассницу. Глубоко задумавшаяся обо всем этом Рей вдруг невесело рассмеялась себе под нос. Ну и бред же иногда лезет в голову! Она сама всего-то три недели в отношениях – своих, по сути, первых серьезных отношениях – а уже начинает ментально раздавать советы, да оценивать подруг. - Ты чего? Бен изогнул бровь, разглядывая хмуро хмыкающую под нос Нииму и пытаясь угадать, что вызвало этот саркастичный смешок. - Я гребаная лицемерка, вот что. – фыркнула Рей. - Допустим. Хотя вот этот конкретный грешок я за тобой как-то не замечал. – проговорил Бен, крепче сжимая ее руку и стараясь не сбиться с шага. – Немножко высокомерия, может быть. Впрочем, не удивительно, что имея таких туповатых одногруппников, ты начала задирать нос. Много недоверия к окружающему тебя миру – определенно! И ты знаешь, что вот это я лично всячески поддерживаю, люди те еще мерзкие сволочи. Но лицемерие… Рей, это удел таких, как Сноук! А ты из тех, кто обычно говорит людям в лоб, какое они говно. Рей рассмеялась и собиралась уже поделиться с ним накрывшими ее с головой рассуждениями, когда они вышли на оживленную улицу и двинулись вдоль забитого машинами проспекта. Окутывающие город сумерки размывали очертания зданий и двигающихся мимо людей, а искусственный свет загорающихся фонарей и неоновых вывесок витрин бутиков заставлял слегка щурить глаза. Ниима отвлеклась и снова погрязла в собственных внутренних диалогах, а Бен, искоса за ней наблюдавший, терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями. За годы дружбы с Армитажем Соло отлично усвоил урок, что иногда близких людей лучше не торопить с ответами на вопросы, заставляющие их вот так глубоко загружаться и выпадать на минутку из реальности. Некоторые вещи необходимо было проговаривать для начала про себя, прежде чем озвучивать вслух. И этому за годы работы под пятой Сноука Бен тоже отлично выучился. Соло крепко сжимал хрупкую теплую ладошку кутавшейся в короткое пальто Ниимы и любовался ее чертами, особенно мягкими и нестерпимо юными в сумраке осеннего вечера. Он был по-настоящему благодарен Вселенной, Судьбе, Богу (или кого там положено благодарить?) за то, что в самый ненастный сентябрьский понедельник он встретился глазами с забавной девчонкой в любимом баре, да умудрился забыть там свой бордовый шарф. Буквально пару дней назад в разговоре с пригласившей его на обед матерью, Бен обронил что-то про то, что будет занят в пятницу, на что Лея улыбнулась и произнесла: - У тебя такой лохматый вид, какой был и у твоего отца в годы нашей юности. Точнее, моей юности. Бен предостерегающе нахмурился, еще не готовый обсуждать Рей с мамой, но Лея безмятежно прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. - Я была так молода! И такая выскочка, ух, ты бы видел! – хмыкнула она. - И за глаза я даже называла твоего отца «дяденькой» и «негодяем», пытаясь за сарказмом скрыть интерес. Мне казалось, что он катастрофически старше, ведь ему – о, Господи – двадцать девять, а мне всего-то девятнадцать. Спустя десять лет мы с голос смеялись, когда он шутил «ну что, взрослая ты моя?». Взрослая? Серьезно? Пф! Бен сначала смутился и с просьбой во взгляде повернулся к вечно ухмыляющемуся Люку, присоединившему к семейному обеду. Дядя пришел племяннику на помощь, переводя тему разговора, а Соло потом еще долго слышал в ушах эхо слова «дяденька». Что пыталась донести до него мать? Что ему нужно наплевать на разницу в возрасте? Так ему на это плевать. Или она говорила о чем-то совершенно ином?.. Бен и сам не заметил, как следом за Рей погрузился в раздумья. С ней было так комфортно просто молчать, прижиматься к ней, ощущая тепло, дышать в унисон и шагать в ногу. Вечер пятницы узнавался безошибочно: люди не торопились, степенно выбирая бар или ресторан на вечер, строили планы на посещение клубов, прогуливались и дышали не самым свежим городским воздухом после окончания рабочей недели, а кто-то, нервно барабаня пальцами по рулю, стремился улизнуть из города еще до темноты, чтобы оставить суету и проблемы где-то за линией бетонно-стеклянного мира. Рей и Бен после работы отправились в центр, просто прогуляться, побродить по центральному парку, обсудить планы на следующие выходные. До обсуждения планов дело так и не дошло, слишком они увлеклись темой недавно вышедшего на большие экраны блокбастера, а тем временем ноги будто сами несли их прочь от оживленных улиц. - Ну так что? – спросил Бен, выныривая из круговорота гулко звенящих внутри головы вопросов, как только они добрались до парковки и залезли в машину. - Что? Вроде ж хотели заехать к Маз. – немного рассеянно произнесла Рей, пристегиваясь и откладывая на заднее сиденье сумку. - Я не об этом. – ухмыльнулся Бен, выруливая на проспект. – Над чем ты так глубоко задумалась? Почему ты лицемерка? Расскажешь? Интересно же. Рей тихо рассмеялась и ответила: - Мы сегодня встретили какую-ту девушку, ты с ней поздоровался еще. - И? Соло немного напрягся, потому что встретились они с бывшей Армитажа и По, которая весьма нахально пыталась втянуть Соло и Нииму в разговор и начала знакомить со своим кавалером. - Она спросила, кто я такая, а ты ответил «Это Рей, мы вместе». - Я что-то не то сказал? - Нет, мне наоборот понравилось, как это звучит. Ты не назвал меня своей девушкой или малышкой, или еще как-нибудь. - А должен был? - Ради всего святого – не вздумай! Соло, к слову сказать, совершенно не рвался называть Нииму «моя девушка», «моя девчонка», «подружка» или как-то еще, разве что пару раз назвал ее в разговоре «солнышком», да и то – страшно сам засмущался, а Рей превратила все в шутку, пригрозив ему физической расправой, если он осмелится назвать ее «зайкой». - Бен, просто чтобы ты знал, я не хочу развешивать никаких ярлыков. – твердо произнесла Рей и как-то вся сжалась, будто приготовилась обороняться. - Я тоже. – улыбнулся Соло. Ему очень хотелось повернуться к ней, но он не мог оторвать внимательного взгляда от дороги, прямо перед ним какая-то машина творила черти что, перестраиваясь из одной полосы в другую. - Для меня все просто. – все еще не глядя на Рей, проговорил Бен. – Ты - моя пара. У Ниимы на секунду замерло сердце и перехватило дыхание. Она не могла оторвать восхищенно-теплого взгляда от профиля Бена, и ее губы сами собой растянулись в счастливую улыбку. - А ты – моя. – прошептала она, а лицо Бена озарилось улыбкой столь яркой, что на секунду ей показалась, будто от накрывающего волной счастья она ослепла. ***

(чуть позже тем же вечером)

Роуз в сотый, наверное, раз распустила волосы, так и не решив, какую заплести косу. Она отчего-то нервничала, хотя «большой вечер» и должен был наступить только через сутки, а сегодня ей предстояло провести время в компании Кайдел. Хотя, может быть, Кайдел с ее советами как раз-таки и были причиной для беспокойства? Конникс просто завалила Тико статьями о первом сексе, ролевых играх и прочем. Роуз была искренне благодарна Рей, не поднимающей эту тему, немного злилась на внешне прохладное отношение сестры к этому вопросу и начинала потихоньку беситься от всезнающей Кайдел. - Она просто тебе завидует. – пару дней назад обронила Пейдж. Роуз почему-то не могла выкинуть эту фразу из головы, ведь это именно она всегда была той, кто тихо, но беззлобно завидовал красавице Конникс. Кайдел всегда была в центре мужского внимания. Коллеги-мужчины на работе заваливали ее комплиментами, а блондинка отшучивалась, что журналисты готовы хвалить ее красоту сегодня, а завтра растопчут ее за право первыми опубликовать статью. Конникс вела пары в рамках педпрактики в аспирантуре, а потому недостатка в шоколадках, коробках конфет, цветах и прочей милой ерунде, которую таскали ей старшекурсники, она не испытавала. Когда Пейдж принималась лайкать ее фотки в инстаграмме со студенческих мероприятий и отмечать симпатичных мальчиков, Кайдел закатывала глаза и фыркала «они хотят меня только потому, что я их препод!» В любом баре или на танцах к их группе всегда подходили мужчины, улыбающиеся в первую очередь Кайдел, а уж потом замечавшие сестер Тико и Рей. Пейдж никогда не пыталась перетянуть внимание парней на себя, не доверяя мужчинам вообще, а если и не ночевала дома, то случалось это довольно редко и никогда не превращалось в долгосрочный роман. Кайдел периодически принималась говорить Пейдж, какая та красавица и умница, что ей нужно лишь перестать слишком низко оценивать себя и попробовать довериться достойному мужчине. Старшая Тико, обычно, вежливо посылала подругу к черту, после чего Кайдел брала в оборот неопытных Рей и Роуз. Рей, подобно Пейдж, быстро прекращала все разговоры про поиски прекрасного принца, а вот Роуз с удовольствием пускалась в мечты и фантазии на пару с неугомонной и романтичной Кайдел. Финн, с которым они познакомились в канун прошлого Рождества, совершенно не отвечал параметрам принца, но почему-то с первой встречи покорил сердце младшей Тико. Она была уверена, что он, как и все парни, подсел к ним за столик из-за красавицы Конникс, но как позже быстро выяснилось, заинтересовала его именно Роуз. Рей с добряком Финном сразу нашла общий язык, а вот Пейдж и Кайдел долго к нему приглядывались, боясь, что недавно отслуживший службу и принятый в корпус «Сопротивление» парень воспользуется неопытностью и влюбленностью скромной первокурсницы Роуз. Но Финн оказался не менее неопытным, хоть и пытающимся это скрыть, да смущающимся молодым человеком, зато бесконечно честным и неуклюже милым. Он шаблонно, но очень искренне ухаживал, всячески старался развеселить «свою малышку», забавно намекал, но не настаивал на интимной близости, хотя явно не был против ни жарких поцелуев, ни крепких объятий. Впервые он сорвал поцелуй с губ Роуз в конце весны, и все лето они провели, купаясь в эйфории влюбленности, словно были тринадцатилетними подростками. Роуз понимала, что жизнь непредсказуема, что оба они слишком молоды, чтобы заглядывать в будущее, но почему-то с каждым днем все больше и больше убеждалась, что Финн – «тот самый». Она вдруг поймала себя на мысли, что тупо улыбается своему отражению, вспоминая, как возлюбленный заставил ее трепетать и видеть звезды прямо здесь, в этой самой ванной комнате, когда неделю назад они ласкали друг друга руками. Щеки Роуз запылали от стыда и стеснения, но вместе с тем от предвкушения. Если уж его пальцы могут довести ее до состояния эйфории, то как же должно быть хорошо, когда они сделают это правильно. Тико, фыркнув, решила оставить волосы распущенными, вышла из ванной, намереваясь одеться и отправиться в бар, как у нее загудел мобильник. - Финн? Привет! А ты разве… нет? Поменяли смены? Что? Я… я дома. Да, одна. Заехать за мной? Сейчас? Ты уже недалеко? Эээ… ну, мы можем поужинать или погулять, да, конечно. Да, только ты поднимись ко мне. Я, наверное, не успею собраться… ага. Подождешь? Ок. Да. До встречи. На секунду ею овладела паника. Тико сжимала мобильник, пока ее мозг лихорадочно соображал, что делать, ведь четко выстроенный на выходные план летел к чертям. Пальцы как-то сами собой открыли общий чатик с подружкам и начали тыкать в буквы экранной клавиатуры.

--[Роуз Тико]-- 20:27 Ахтунг! Финну поменяли смены. Он едет ко мне СЕЙЧАС. Что делать?!

Шумно выдохнув, она присела на краешек кровати, совершенно забыв, что ей в любом случае следует одеться, а не встречать гостя в одном нижнем белье. Ответы подружек и десяток советов не заставили себя долго ждать.